На этот раз деревня называлась Кукольники. Ничего не предвещало, просто название на старой, еще советской карте. И дорога к ней – такая же, из прошлого. Еле проехал. Искал я там не грибы и не тишину. Искал человека. Одного мужика, который тут якобы схоронился от больших проблем. Мне за него хорошо заплатили бы. Информацию, где он. Или его самого. Такая работа.
Кукольники встретили меня… карнавалом. Застывшим. На центральной площади, если это так можно назвать, – фигуры. В человеческий рост. Из дерева, тряпья, соломы. Раскрашены ярко, аляповато. Изображали сценку какую-то. Мужик с топором замахивается на бабу. Рядом дети плачут, тоже кукольные. А чуть поодаль – гармонист с растянутой гармошкой. Только все застыли. Будто на паузу поставили.
И никого. Ни души живой. Только эти куклы. И ветер гуляет, треплет их тряпичные одежды. Жуть.
Дома вокруг площади – обычные, деревенские. Но окна темные. И двери настежь. В одном, втором, третьем. Зашел в ближайший. Внутри… куклы. Сидят за столом. На кровати лежат. Ребенок-кукла в люльке качается от сквозняка. А людей нет.
Запах. Странный. Не пыли и тлена. А… лака. И свежего дерева. Будто эти куклы только что сделали. Или они… постоянно обновляются?
Мужика, которого я искал, тут явно не было. Да и быть не могло. Это не деревня. Это кукольный театр под открытым небом. Только зрителей нет. Или я и есть зритель?
Походил по «сцене». Эти куклы… сделаны грубо, но с какой-то пугающей достоверностью. Особенно лица. Застывшие гримасы ужаса, боли, слепого веселья. И глаза. Нарисованные. Но смотрят так, будто живые.
В одном из домов я нашел его. Моего «клиента». Вернее, куклу, изображавшую его. Один в один. Даже шрам на щеке. Кукла сидела на стуле, привязанная веревками. А перед ней – другая кукла. Моя копия. С ножом в руке. Застыла в замахе.
Вот тут я понял. Это не просто куклы. Это сценарий. И я в нем – главный герой. Или злодей. Сейчас разберемся.
Попытался выйти из дома. Дверь захлопнулась сама. И заперлась. Я дернул – крепко. Окно? Заколочено изнутри. Ловушка.
И тут куклы ожили. Не все. Только те, что на площади. Они медленно повернули головы в мою сторону. Их нарисованные глаза сфокусировались на мне. Гармонист начал играть. Беззвучно. Но я слышал эту музыку. В голове. Фальшивую, дребезжащую, сводящую с ума.
Кукла-мужик с топором двинулась ко мне. Медленно, неуклюже, как марионетка. Но топор в ее деревянных руках выглядел настоящим.
Я выхватил свой нож. «Ну, давай, уродец!» – заорал я. Голос прозвучал. Здесь звуки не пропадали. Здесь они были частью представления.
Начался бой. Я уворачивался от топора, пытался бить. Но дерево крепкое. Нож только щепки отбивал. А кукла перла, как танк. За ней – другие. Баба с ухватом. Дети с какими-то палками.
Они не были живыми. Они были… исполнителями. Чьей-то злой воли.
Я прорвался из дома. На площади уже вовсю шло «представление». Куклы двигались, разыгрывали свои сцены. Но теперь в центре был я. Они теснили меня. Загоняли. Куда?
К той самой сцене, где моя кукла-копия должна была «убить» куклу-клиента. Они хотели, чтобы я занял свое место. Завершил акт.
Я отбивался, как мог. Порезал несколько тварей. Но они не чувствовали боли. Они просто… продолжали играть свои роли. Если рука отваливалась, они подбирали ее и пытались присобачить обратно. Или дрались тем, что осталось.
И тут я заметил Его. На крыше самого высокого дома сидела фигура. Не кукла. Человек. Весь в черном. И в маске. Безликой, белой. Он не двигался. Просто смотрел. Дирижер этого безумного оркестра. Кукловод.
Я понял – это он. Тот, кто за всем этим стоит. Я рванул к нему. Через толпу оживших марионеток. Они цеплялись, хватали, били. Но я пер, как бык. Адреналин зашкаливал.
Забрался на крышу. Дирижер не шелохнулся. Я подскочил к нему, замахнулся ножом. «Сейчас ты у меня попляшешь, сука!»
Маска треснула от удара. Раскололась. И под ней… ничего. Пустота. Это тоже была кукла. Ловушка внутри ловушки.
И тут земля подо мной провалилась. Крыша была гнилой. Я рухнул вниз, в темноту дома. Приземлился жестко, вывихнул ногу. Боль пронзила до самого мозга.
Лежал на полу, в пыли и обломках. А сверху, из дыры в крыше, на меня смотрели они. Десятки кукольных лиц. Их нарисованные глаза сверкали в полумраке.
Они начали спускаться. По стенам, по балкам. Как пауки. Бесшумно.
Я пытался отползти. Но нога… И нож куда-то отлетел.
Одна кукла, маленькая девочка с пустыми глазницами, подползла ко мне. В руке у нее была длинная, ржавая игла. Она улыбалась. Нарисованной, жуткой улыбкой.
«Время играть», – прошелестел голос у меня в голове. Не ее голос. Голос Дирижера. Он был везде.
Она вонзила иглу мне в руку. Потом еще. И еще. Они не убивали. Они… готовили меня к роли. К моей последней роли.
Боль была адская. Но страшнее было другое. Я чувствовал, как мои мышцы деревенеют. Как кожа становится грубой, шершавой. Как суставы начинают двигаться рывками, неестественно.
Они тащили меня. На площадь. К тому месту, где стояла моя кукла-копия.
Они надели на меня ее одежду. Вложили в руку деревянный нож. Поставили на «сцену».
Напротив меня – кукла моего «клиента». Привязанная. Ждущая.
И я понял свой финал. Я должен был это сделать. Снова и снова. Каждый раз, когда новый «зритель» забредет в Кукольники.
Я пытался сопротивляться. Но тело уже не слушалось. Рука сама поднялась с ножом.
«Нет!» – кричал я внутри себя. Но снаружи – только скрип деревянных суставов.
Моя последняя мысль была о том, что это самый изощренный ад. Не просто умереть. А стать вечным актером в чужом, безумном спектакле. Разыгрывать свою смерть и чужую. Бесконечно.
Удар. И темнота.
А потом – свет. Я стоял на том же месте. В руке – деревянный нож. Передо мной – кукла-клиент. И я знал, что должен делать. Снова. Это был мой вечный антракт перед следующим актом. В деревне Кукольники, где все мы – лишь марионетки в руках невидимого кукловода. И аплодисментов не будет. Никогда.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшнаяистория #хоррор #ужасы #мистика