Анна сидела на жестком стуле в больничной палате, держа руку матери. В воздухе витал запах лекарств и чего-то тяжелого, что невозможно описать словами, но что всегда сопровождает больницы. Мама, Елена Ивановна, лежала на кровати, бледная, с впавшими щеками, но глаза ее, несмотря на слабость, все еще были живыми. Она с трудом повернула голову и посмотрела на Анну.
— Анечка, ты что такая хмурая? — голос матери был едва слышен, но в нем сквозила забота. — Я же тебе говорила, не переживай за меня. Все будет хорошо.
Анна сжала ее руку чуть сильнее, стараясь улыбнуться. Но улыбка вышла кривой, почти болезненной. Как можно говорить о "хорошо", когда врачи уже неделю повторяют, что шансов мало? Рак поджелудочной железы в последней стадии — это не то, с чем можно бороться на равных. И все же Анна приходила каждый день после работы, приносила мамины любимые ромашки, рассказывала о каких-то мелочах, лишь бы не молчать.
— Мам, я в порядке, — соврала она. — Просто устала немного. На работе завал.
Елена Ивановна посмотрела на нее с недоверием, но спорить не стала. Вместо этого она тихо сказала:
— Ты только за Лизкой смотри. Она хоть и делает вид, что взрослая, а все равно ребенок. Ей сейчас тяжело. И если... если меня не станет, ты ей будешь нужна больше всех.
Анна кивнула, чувствуя, как в горле встает ком. Лиза, ее младшая приёмная сестра, четырнадцатилетняя девчонка с характером, который мог бы горы свернуть, действительно держалась изо всех сил. Но Анна видела, как по вечерам Лиза прячет заплаканные глаза, как замыкается в себе, как боится даже думать о том, что будет дальше.
— Я позабочусь о ней, мам. Обещаю, — сказала Анна, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Елена Ивановна улыбнулась слабой, но теплой улыбкой, а потом закрыла глаза. Анна сидела рядом еще час, пока мать не уснула, а потом тихо вышла из палаты. На улице было темно, и холодный ветер продувал насквозь. Она достала телефон и набрала Лизу.
— Алло, Ань? — голос сестры звучал устало, но с ноткой надежды. — Как мама?
— Спит, — коротко ответила Анна. — Ты как? Дома?
— Да, уроки делаю. Только... тетя Света звонила. Опять спрашивала, как мы будем "решать вопрос". Я ей сказала, что ты разберешься, но она такая... противная. Все время говорит, что мне с ней будет лучше.
Анна сжала телефон так, что пальцы побелели. Тетя Света, сестра матери, и ее муж, дядя Гриша, с самого начала болезни начали проявлять "заботу" о Лизе. Но Анна знала, что дело не в доброте. После смерти отца, несколько лет назад, мама получила небольшое наследство — квартира в пригороде и немного сбережений. Ничего огромного, но для таких, как Света и Гриша, это был лакомый кусок. Они уже не раз намекали, что готовы взять Лизу под опеку, "чтобы Анна не надрывалась". Но Анна знала: им нужен только контроль над деньгами.
— Не слушай их, Лиз, — твердо сказала она. — Я с этим разберусь. Ты только уроки делай и за мамой смотри, если я задержусь. Хорошо?
— Хорошо, — буркнула Лиза, но в голосе чувствовалась благодарность.
Анна положила трубку и посмотрела на темное небо. Беременность, работа, мамина болезнь, теперь еще и родственники, которые вцепились, как стервятники. Она чувствовала, что силы на исходе, но сдаваться было нельзя.
---
Через неделю все рухнуло. Анна была на работе, когда позвонила Лиза. Ее голос дрожал, слова путались, но одно она повторяла снова и снова: "Мамы больше нет". Анна бросила все, даже не предупредив шефа, и помчалась в больницу. Но опоздала. Елена Ивановна умерла утром, тихо, во сне. Лиза сидела в коридоре, сжавшись в комок, и смотрела в пустоту. Анна опустилась рядом, обняла ее, и они просто молчали. Слез не было — только тяжелая, давящая пустота.
Похороны прошли быстро, как в тумане. Родственники, включая Свету и Гришу, явились с постными лицами, но Анна видела, как они переглядывались, как будто уже делили то, что им не принадлежит. После церемонии Света подошла к ней, теребя в руках платок.
— Аня, ты понимаешь, что Лизе сейчас нужна стабильность, — начала она сладким голосом. — Мы с Гришей готовы ее забрать. У нас дом, условия. А у тебя... ну, ты и сама в курсе, как у тебя дела. Работа, долги. Да еще и... — она многозначительно посмотрела на живот Анны, который уже начал округляться, — эта твоя ситуация. Ты же не потянешь.
Анна почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она знала, что Света уже разболтала всем про беременность — не из заботы, а чтобы выставить ее безответственной.
— Света, — холодно отрезала Анна, — я сестру никуда не отдам. Она останется со мной. И точка.
Света поджала губы, но не отступила.
— Ну, посмотрим. Мы с Гришей уже поговорили с юристом. Опекунство — это не только твое желание, но и закон. А ты, прости, не в лучшем положении.
Анна сжала кулаки, но промолчала. Она знала, что спорить сейчас бесполезно. Света и Гриша не остановятся, пока не добьются своего. И единственный способ их остановить — доказать, что она способна заботиться о Лизе. Но как? С беременностью, которая с каждым днем становилась все тяжелее, и с работой, которая висела на волоске?
---
На работе дела шли все хуже. Анна вернулась в офис через несколько дней после похорон, но атмосфера была накалена до предела. Виктор Петрович вызвал ее в первый же день.
— Анна, я понимаю, у тебя горе, — начал он, но в голосе не было ни капли сочувствия. — Но у меня тут бизнес, а не благотворительность. Ты пропустила кучу звонков, клиенты жалуются. Я не могу держать человека, который не справляется.
Анна смотрела на него, чувствуя, как внутри все кипит. Она пахала на этой работе годами, брала переработки, закрывала глаза на унижения. И теперь, когда ей нужна хоть какая-то поддержка, ее просто выкидывают.
— Виктор Петрович, — начала она, стараясь говорить спокойно, — я все понимаю. Но мне сейчас действительно тяжело. Я могу сократить часы, если нужно, но я не хочу терять работу. Дайте мне шанс.
Он посмотрел на нее с прищуром, а потом махнул рукой.
— Хорошо. Но это твое последнее предупреждение. Еще один косяк — и до свидания.
Анна вышла из кабинета, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она знала, что это не конец. Коллеги, особенно Светлана, не упускали случая подставить ее. То отчет "случайно" исчезал, то клиентам передавали неверную информацию от ее имени. Анна пыталась держать себя в руках, но внутри все кричало от бессилия.
В обеденный перерыв Марина подсела к ней в комнате отдыха. В руках у нее был термос с горячим чаем, который она протянула Анне.
— Ань, ты выглядишь как привидение, — сказала она, нахмурившись. — Ты хоть ешь нормально? И как Лиза?
Анна вздохнула, принимая термос. Тепло обожгло пальцы, но это было приятно — хоть что-то живое в этом холодном дне.
— Лиза держится, но я вижу, что ей плохо. А я... я не знаю, как все это тянуть. Родственники наседают, на работе подставляют. А еще и беременность. Вчера опять тошнило, еле до дома дошла.
Марина посмотрела на нее с тревогой.
— Слушай, а ты не думала взять отпуск? Или хотя бы больничный? Ты же себя гробишь.
— Не могу, — горько усмехнулась Анна. — Если я уйду, меня просто уволят. А без денег я Лизу не прокормлю. Да и себя.
Марина покачала головой, но спорить не стала. Вместо этого она тихо сказала:
— Ты только не сдавайся, ладно? Я знаю, ты сильная. И если что, я рядом.
Анна кивнула, но в душе сомневалась. Сильная? Она уже не чувствовала себя такой. Каждый день был как бой, и она не знала, сколько еще сможет выдержать.
---
Дома, вечером, Лиза сидела на диване, уткнувшись в телефон. Анна заметила, что сестра почти не ела — тарелка с ужином стояла нетронутой. Она села рядом, пытаясь заговорить.
— Лиз, ты как? — спросила она мягко. — Я вижу, что тебе не по себе. Хочешь поговорить?
Лиза пожала плечами, не отрываясь от экрана.
— Нормально. Чего говорить-то? Все и так понятно.
Анна вздохнула. Она знала, что Лиза закрывается, но не могла оставить это просто так.
— Слушай, я знаю, что тебе тяжело. Мне тоже. Но мы с тобой теперь одна команда, понимаешь? Если что-то не так, ты говори. Мы вместе разберемся.
Лиза наконец подняла глаза. В них было столько боли, что у Анны защемило сердце.
— А если нас разлучат? — тихо спросила она. — Тетя Света сегодня опять звонила. Говорила, что я должна с ней жить. А я не хочу. Я хочу с тобой.
Анна обняла сестру, чувствуя, как та дрожит. Она знала, что это не пустые слова. Света и Гриша уже начали действовать — подали документы на опекунство, наняли юриста. И Анна понимала, что шансов у нее мало. Кто поверит, что одинокая женщина с беременностью высокого риска и нестабильной работой может воспитывать подростка? Но она не могла позволить себе сдаться.
— Никто нас не разлучит, — твердо сказала она, глядя Лизе в глаза. — Я сделаю все, чтобы ты осталась со мной. Обещаю.
Лиза кивнула, но в ее взгляде все еще был страх. Анна понимала, что обещание — это одно, а реальность — совсем другое. Ей предстояла борьба не только за сестру, но и за саму себя. И она знала, что ветер, дующий ей в лицо, становится все сильнее.
Продолжение :