— Маша, нам надо поговорить, — сказал Дима, не глядя ей в глаза.
Вечер был обычный: котлеты на плите, телевизор бубнил новости, дочь рисовала в комнате. Только Маша уже чувствовала — что-то не так.
— Что случилось? — насторожилась она.
— Я… встретил другую. Прости. Я ухожу.
Он собрал чемодан за десять минут. Холодный взгляд, пустая прихожая, стук двери. Без объяснений, без истерик. Просто ушёл.
Маша стояла на кухне с кружкой чая, который уже остыл. Мир вокруг замер. Десять лет — как будто стерлись за один миг. Он не обернулся. Даже не спросил, как она будет без него.
Она не звонила. Не выискивала соперницу. Не колотила подушку в ярости. Просто… жила. Механически. Без вкуса. Без запаха.
Через месяц сгорела розетка на кухне. Потом замкнуло проводку в ванной, а в спальне потух ночник.
— Даже дом разваливается вместе со мной, — усмехнулась Маша, глядя на потолок. — Символично.
Она вызвала электрика. Голос в трубке был спокойный:
— Приеду в течение двух часов. Иван.
Через час — звонок в дверь. На пороге стоял мужчина в тёмно-синей спецовке, с чистыми ботинками и внимательным, спокойным взглядом. Волосы аккуратно подстрижены, руки крепкие и ухоженные.
— Добрый день. Иван. Где у вас неполадки?
Маша провела его в ванную, потом в спальню. Он молчал, но работал уверенно, ловко. И перед уходом сказал:
— Запчасти кое-какие докуплю, вернусь послезавтра. Вам удобно?
— Конечно. Спасибо. Вы — первый человек, кто мне сейчас что-то чинил, а не ломал, — не удержалась она.
Он улыбнулся. И ушёл.
Через два дня вернулся. Починил всё, что обещал, и… подкрутил ножки у стола. Повесил полку в спальне. Подвинул холодильник, чтобы не громыхал.
— Заодно, — пояснил он просто.
Так начались их встречи. То лампочка, то смеситель, то ручка у окна. Маша уже шутила:
— У меня неиссякаемый запас поломок.
— Хорошо, что вы не чините их до моего прихода, — улыбался Иван, принося с собой не только инструменты, но и шоколадки. Потом — цветы.
Скоро стали пить чай. Разговаривать. Смотреть кино. Она впервые за долгое время смеялась до слёз. Без тени прошлого. С ним рядом становилось легко.
И вот — звонок. Маша открыла дверь… и застыла.
— Дима?!
Он стоял с чемоданом, в мятых джинсах и с поникшей розой, которую явно купил по пути на последние деньги.
— Маша… пожалуйста… я был идиотом. Верни меня.
— Ты ушёл сам, Дима.
— Я был слеп. Всё понял. Десять лет вместе… это ведь не просто так!
— Ты вычеркнул их за одну минуту.
Он шагнул вперёд, с розой.
— Давай начнём сначала…
Но в этот момент раздался ещё один звонок. Дверь снова открылась — на пороге стоял Иван. В белой рубашке, с букетом ландышей, бутылкой вина и коробкой конфет.
— Привет. Я надеялся, ты дома. Думал, фильм посмотрим, как договаривались.
Он бросил короткий взгляд на Диму. Спокойный. Точный.
— Всё хорошо? — спросил Машу.
— Лучше не бывает, — ответила она.
— Это кто? — зло процедил Дима. — Электрик? Новый любовничек?
Маша вздохнула. Внутри было тихо. Без боли. Без страха.
— Это человек, который в моей жизни починил куда больше, чем проводку.
— Я твой муж! Ты не имеешь права!
— А ты имел право меня предать? Когда понял, что я не сломалась — вернулся. Только уже поздно.
— Маша… — его голос сорвался на жалобу.
Она закрыла дверь. Медленно, без резких движений. Как выключатель — щёлк.
Повернулась к Ивану.
— Вино или кино?
— Может и то, и другое?
Они сели на диван. Под окном ещё долго маячил силуэт с розой и пустыми глазами. Но Маша больше не оборачивалась. Она выбирала того, кто чинит, а не ломает.