Нина Ивановна жила в пятиэтажке, где каждый скрип лифта был как утренний будильник, а запахи с кухонь смешивались в коридорах в странный аромат: то борщом, то жареной рыбой, то свежей краской. Её квартира на втором этаже была небольшой, но уютной: вышитые салфетки на комоде, фикус у окна и фото сына в рамке - тот давно уехал в город, звал перебраться к нему, но Нина отнекивалась: «Здесь всё родное, и соседи как семья».
Хотя «семья» эта в последнее время вела себя странно. Каждое утро у двери Нины Ивановны появлялся пакет с продуктами: то молоко и хлеб, то гречка, то яблоки. Сначала она думала - сын заказывает доставку, но тот лишь удивлялся в трубку:
- Мам, это не я. Может, соседи?
Соседи же отнекивались. Нина спросила Марью с четвёртого этажа, ту, что всегда первая знала все сплетни:
- Марья, не вы ли подкидываете мне пакеты?
- Да что ты, Нинушка! У меня своих забот хватает. Может, социальная служба?
Но соцработница, приходившая к Нине раз в месяц, лишь пожимала плечами:
- Это не наша инициатива. Может, ангел-хранитель?
Ангел-хранитель с гречкой и сгущёнкой? Сомнительно. Нина начала нервничать. Однажды развернула пакет и нашла внутри записку: «Возьмите, это вам». Почерк незнакомый, угловатый.
- Может, это кто-то издевается? - спросила она у соседа-ветерана Петра Сергеевича, с которым иногда пила чай на лавочке у подъезда.
- Да брось, Нина. Кому ты нужна? - засмеялся он. - Может, поклонник?
Нина фыркнула, но в душе защемило: а вдруг правда ошибка? Вдруг эти пакеты meant для кого-то другого, а она присваивает чужое? Решила проверить.
На следующее утро она встала чуть свет, приоткрыла дверь и стала ждать. Лифт скрипел, шаги на лестнице то приближались, то затихали. И вот - шорох пакета, стук молока о дверь. Нина рванула в коридор и замерла: на площадке стоял мужчина из соседней квартиры. Тот самый, с которым их семьи не общались лет двадцать из-за давней ссоры.
- Виктор? - выдохнула Нина.
Мужчина вздрогнул, попытался уйти, но Нина перекрыла путь.
- Объясни, что это? - ткнула пальцем в пакет.
Виктор потупил взгляд, переминаясь с ноги на ногу.
- Просто… хотел помочь.
- Помочь? После того как наши семьи двадцать лет друг с другом не разговаривают?
- Я знаю, вы считаете, что мой отец виноват в смерти вашего мужа. Но это не так… - Виктор замолчал, потом добавил: - А ещё вы когда-то спасли мою мать.
Нина прислонилась к стене. В памяти всплыл давний пожар в их подъезде. Она вытащила из горящей квартиры соседку Анну, мать Виктора, которая тогда сломала ногу и не могла выбраться.
- Ты… ты за это благодаришь? - прошептала Нина.
- Мама перед смертью просила меня передать вам спасибо. Я не знал как. А потом увидел, что вы одна… - Виктор махнул рукой в сторону своей двери. - Мы с женой думали, вы прогоните, если узнаете.
Нина посмотрела на пакет. Там лежали её любимые пряники и пачка чая «Беседа» - тот самый, что она пила с покойным мужем.
- Заходи, - неожиданно для себя сказала она. - Чай будем пить.
Виктор зашёл, неуверенно сел на краешек стула. Нина налила чай в фамильные чашки с незабудками.
- Ты знаешь, твой отец тогда не виноват был, - вдруг сказала она. - Мой Миша сам полез в тот люк на крыше. Рисковал, дурак.
- Папа до конца жизни корил себя, - ответил Виктор. - Говорил, надо было его остановить.
- Время всё лечит, - вздохнула Нина. - А пряники эти… ты откуда узнал, что я их люблю?
- Мама рассказывала. Вы же с ней раньше вместе чаёвничали.
Так они просидели до вечера. Говорили о прошлом, о детях, о том, как странно переплетаются судьбы. На прощание Виктор пообещал зайти с женой в выходные.
Когда дверь закрылась, Нина подошла к окну. Закат окрашивал небо в розовый, а внизу, у подъезда, Виктор разговаривал с Петром Сергеевичем. Тот засмеялся, хлопнул его по плечу.
- Ангел-хранитель, - усмехнулась Нина, разворачивая пряник.
На следующий день она сама положила у двери Виктора банку домашнего варенья. А через неделю их подъезд, наконец, покрасили - оказалось, Виктор договорился с управляющей компанией.
Теперь Нина знала: добро возвращается. Иногда - в виде пакета с продуктами, иногда - в виде соседа, который больше не без имени.