Кухня пахла корицей и лекарствами. Анна крепче сжала край стола, когда очередная волна боли пронзила тело. На часах было 17:30 — через полчаса Максим вернется с работы.
— Хоть бы сегодня без скандала... — прошептала она, доставая фарш из холодильника.
Руки предательски дрожали. Вчерашний разговор снова всплыл в памяти:
— Хватит притворяться! — Максим швырнул куртку на диван. — У всех мамы работают в три раза старше тебя, а ты даже ужин приготовить не можешь!
Она тогда не стала показывать свежие синяки от капельниц.
В тумбочке лежала тетрадь с диагнозом "рак поджелудочной железы 4 стадии". Анна аккуратно вписала сегодняшнюю дату и новые симптомы:
"28 октября. Опять не могу встать с постели до обеда. Максим не заметил. Или сделал вид..."
На последней странице был приклепан конверт — то самое письмо, которое она переписывала неделю.
— Опять одна? — Анна Васильевна из 56-й квартиры заглянула в приоткрытую дверь. — Держи, пирожки с капустой.
— Спасибо... — Анна машинально поправила платок, скрывающий выпавшие волосы.
— Мальчик-то твой знает?
— Он... очень занят.
Старушка покачала головой, бросив взгляд на пустую коробку из-под обезболивающих.
Максим искал зарядку, когда наткнулся на тетрадь. Сначала не понял медицинских терминов. Потом гугл выдал прогноз: "4-6 месяцев при агрессивной терапии".
— Не может быть... — Он лихорадочно перебирал бумаги. Рецепты. Больничные. Справка об инвалидности.
Вдруг со стола упал конверт.
*"Родной мой, если читаешь это, значит, я не решилась сказать вслух. Прости за обман. Когда ты кричал "хватит притворяться", я просто боялась увидеть в твоих глазах тот же ужас, что был у папы перед..."*
Листок выпал из дрожащих пальцев.
— Мам! — Он ворвался в спальню. — Почему молчала?!
Анна медленно открыла глаза. Лужа рвотных масс на полу. Разбитый градусник. Пустые упаковки Церукала.
— Я... не хотела... мешать... — ее дыхание было хриплым.
Максим упал на колени, впервые разглядывая:
• Впалые щеки
• Желтые белки глаз
• Фиолетовые следы от уколов на руках
— Почему не вызвали скорую?! — Врач бросал гневные взгляды.
Максим молчал. Он вспоминал, как три дня назад мама просила помочь дойти до туалета, а он буркнул: "Не ребёнок, справишься".
— Ваша мать отказалась от химии, — врач перебирал бумаги. — Говорила, что сыну будет некогда ухаживать.
Максим бился головой о стену. Вспомнил, как месяц назад орал: "Ты просто хочешь, чтобы я бросил работу!"
Они выписались домой. Анна диктовала, а Максим записывал:
1. Котлеты — обязательно добавить лед (так сочнее)
2. В борщ класть немного чернослива
3. Его любимые сырники нужно жарить на...
Голос оборвался. Максим держал её руку, когда пульс превратился в ровную линию.
Через год Максим стоял у плиты. На столе — две тарелки. В телефоне — последнее фото мамы, где она улыбается его первой съедобной котлете.
— Получилось, мам... — шептал он, вытирая слезы рукавом. — Только вот... без тебя невкусно.
За окном шел снег — такой же, как в тот день, когда она в последний раз попросила: "Сынок, просто посиди со мной..."