Условия мамы
Условия оказались суровее, чем я ожидал.
Во-первых, мама настояла на том, чтобы контролировать весь процесс ремонта. От выбора материалов до найма рабочих. Всё должно было проходить через её одобрение.
Во-вторых, она выделяла деньги не просто так, а в качестве займа. С процентами. Небольшими, но всё же.
— Почему с процентами? — возмутился я. — Ты же моя мама!
— Именно поэтому, — невозмутимо ответила она. — Я учу тебя финансовой ответственности. Банк берет с тебя проценты? Берет. И я беру. Только меньше.
В-третьих, мы должны были оформить всё документально. Расписку, график погашения — как в настоящем банке.
— И ещё, — добавила мама, — вы с Люсей должны начать откладывать деньги на будущее. Хотя бы десять процентов от зарплаты. Каждый месяц.
— Зачем? — не понял я.
— Затем, что жизнь полна сюрпризов. Сегодня у вас всё хорошо, а завтра — бац! — и нужны деньги на лечение, образование или ещё что-то.
Я начал подозревать, что моя мама в прошлой жизни была финансовым консультантом.
Когда я рассказал обо всем Люсе, она неожиданно встала на сторону мамы.
— Твоя мама права, — сказала она. — Нельзя всё время надеяться на помощь родителей. Мы уже взрослые люди.
— И ты согласна на её условия?
— Абсолютно. Более того, я считаю, что мы должны составить финансовый план на ближайшие пять лет. Расписать доходы, расходы и накопления.
В этот момент я понял две вещи. Первое: моя жена и моя мама в чём-то очень похожи. Второе: я попал.
Ремонт и непредвиденные обстоятельства
Ремонт начался в понедельник. Мама приехала к восьми утра, с планшетом, на котором был открыт Excel с подробной сметой, и с решительным настроем.
Рабочие, трое мужчин из Средней Азии, сразу почувствовали в ней начальника и обращались исключительно к ней, игнорируя меня.
— Мамаша, здесь трубу менять надо, — говорил старший. — Совсем плохая труба.
— Меняйте, — кивала мама. — Только чек не забудьте.
Я чувствовал себя лишним в собственной квартире. Точнее, в маминой квартире, где мы с Люсей жили. Всё больше путаясь в том, кто кому и что должен.
На третий день ремонта случилось непредвиденное. Рабочие, снимая старую плитку в ванной, обнаружили, что стена за ней почернела от плесени.
— Однако, — сказал старший, почесывая затылок. — Здесь всю стену перекладывать надо. Иначе опять плесень будет.
Это означало дополнительные расходы и увеличение сроков ремонта.
— Сколько это будет стоить? — спросил я, предчувствуя удар по бюджету.
Названная сумма заставила меня присесть на единственный уцелевший от ремонтного хаоса стул.
— Мама, — позвал я. — У нас проблема.
Мама оценила ситуацию быстро и профессионально, как будто всю жизнь занималась ремонтом, а не преподавала физику.
— Надо делать, — резюмировала она. — Экономить на этом нельзя.
— Но это дополнительные деньги...
— Я добавлю к займу, — сказала мама тоном, не терпящим возражений. — Но процент будет выше.
— Почему выше?
— Потому что это незапланированные расходы. А к таким расходам нужно быть готовым заранее, иметь финансовую подушку. Я же говорила вам откладывать.
Я начал понимать, что мама использует этот ремонт как наглядное пособие по финансовой грамотности. А я и Люся — её нерадивые ученики.
В тот вечер, когда мы с Люсей ютились в единственной комнате, не затронутой ремонтом, я вдруг осознал, что мы словно вернулись в нашу старую однушку. Только теперь у нас была ещё и ипотека, и долг перед мамой.
— Может, мы поторопились с ремонтом? — спросил я Люсю.
— Может быть, — вздохнула она, пытаясь найти место, где можно поставить чашку с чаем среди коробок с вещами. — Но твоя мама права. Если уж делать, то делать хорошо.
— Моя мама слишком часто оказывается права в последнее время, — проворчал я. — Это начинает меня беспокоить.
Откровенный разговор
На пятый день ремонта случился потоп. Рабочие что-то не так подключили, и вода хлынула с потолка прямо на новый ламинат в коридоре. Ламинат, естественно, вздулся.
— Кто будет оплачивать ущерб? — спросил я старшего рабочего.
— Мы не виноваты, начальник, — развел он руками. — Трубы старые.
— Но вы же их меняли!
— Меняли-меняли, но не все. Эта труба с соседями общая.
Я был на грани нервного срыва. Ремонт, который должен был занять две недели, растягивался на неопределенный срок. Бюджет трещал по швам. А мы с Люсей жили как беженцы в собственной квартире.
Вечером приехала мама. Оценила масштаб бедствия и вздохнула.
— Садись, — сказала она мне. — Нам надо поговорить.
Мы сели на кухне, единственном месте, где можно было найти два свободных стула.
— Сынок, ты помнишь, зачем мы вообще затеяли всё это? — спросила мама.
— Что именно?
— Ипотеку. Квартиру. Ремонт.
— Чтобы жить лучше, — неуверенно сказал я.
— А вы сейчас живете лучше?
Я оглядел кухню, заставленную коробками с посудой, ведрами и строительным мусором.
— Временные трудности, — пробормотал я.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — спросила мама. — Ты всегда ищешь легкие пути. Оформить квартиру на маму, чтобы получить лучшие условия. Попросить денег на ремонт, потому что собственник должен вкладываться. Ты ищешь короткие пути там, где их нет.
Я почувствовал, как краснею. От стыда и от обиды одновременно.
— Я просто хотел как лучше, — сказал я.
— Я знаю, — мягко сказала мама. — Но иногда «как лучше» превращается в «намного хуже».
Она помолчала, а потом добавила:
— Я не буду больше давать вам деньги.
— Что? — я не верил своим ушам. — Но ремонт...
— Ремонт вы закончите сами. Своими силами. Да, это будет дольше. Да, возможно, не так красиво, как вы мечтали. Но это будет ваш ремонт. Сделанный вашими руками и за ваши деньги.
— Но мы не справимся!
— Справитесь, — твердо сказала мама. — Ты же мой сын. А я никогда не сдаюсь.
Эпилог. Три года спустя
Прошло три года с того разговора на кухне. Мы с Люсей сидим в гостиной нашей квартиры. Ремонт мы всё-таки закончили. Сами. Своими руками и за свои деньги. Правда, коридор до сих пор без плинтусов — всё руки не доходят. И в ванной плитка немного кривовата. Но это наша плитка, и кривизна у неё особенная, родная.
Мама приходит к нам каждое воскресенье на обед. Садится во главе стола и критикует мой борщ.
— Мало перца, — говорит она. — И свеклы переложил.
А потом пробует ещё раз и добавляет:
— А вообще, неплохо. Для мужчины.
Мы выплачиваем ипотеку без просрочек. И каждый месяц откладываем десять процентов. Как учила мама. У нас уже приличная сумма накопилась. На черный день или на светлое будущее — как посмотреть.
А ещё у нас появился сын. Мы назвали его Петей, в честь моего отца. Ему уже два года, и он как раз сейчас сидит на коленях у бабушки и размазывает варенье по её новому костюму. Бабушка делает вид, что не замечает.
— Знаешь, — говорит мне Люся, когда мы остаемся вдвоем на кухне, — твоя мама — мудрая женщина.
— Знаю, — киваю я. — Только не говори ей об этом. А то она начнет учить нас, как воспитывать детей.
— Уже начала, — смеется Люся. — Вчера звонила и полчаса объясняла, почему нельзя давать ребенку планшет до трех лет.
Мы смеемся. А потом я говорю:
— Иногда я думаю, что она специально согласилась на всю эту авантюру с квартирой.
— В смысле?
— Ну, чтобы научить нас. Финансовой ответственности. Самостоятельности. Всему этому.
— Думаешь, она такая хитрая?
— Она учительница. Они все хитрые.
Из комнаты доносится смех Пети и мамин голос, объясняющий ему, как устроен мир.
— Знаешь, что я понял за эти три года? — говорю я Люсе.
— Что?
— Что квартира — это не стены и потолок. Это люди, которые в ней живут. И неважно, на кого она оформлена.
Люся целует меня в щеку.
— Философ ты мой доморощенный.
— Не философ, а практик, — улыбаюсь я. — Знаешь, сколько мы сэкономили на процентах, оформив ипотеку на маму?
— И сколько потратили нервов?
— Это инвестиции в опыт.
Люся качает головой и идет к маме и Пете. А я остаюсь на кухне и думаю о том, что, возможно, совершил главную ошибку три года назад. Не в том, что оформил квартиру на маму. А в том, что пытался усидеть на двух стульях — получить выгоду и избежать ответственности.
Мама была права. Как всегда.
Я достаю из шкафа банку с нашими сбережениями — да, мы храним часть денег по старинке, наличными. Пересчитываю. Откладываю сумму, которой не хватает на плинтуса для коридора.
Пора уже закончить ремонт. Полностью. И пригласить маму на новоселье. Снова.
К слову, она так и не переписала квартиру на нас. Говорит, рано ещё.
— Вот выплатите ипотеку, тогда и поговорим, — говорит она.
А это ещё семнадцать лет.
Но я не спорю. Я знаю, что она права. Опять.
Иногда я думаю о том, что когда-нибудь буду так же поучать Петю. И он будет закатывать глаза и думать, что отец совсем из ума выжил со своими нравоучениями. А потом, лет через тридцать, сядет на кухне со своей женой и скажет: «А ведь папа был прав».
И это, пожалуй, главное наследство, которое я могу ему оставить. Важнее любой квартиры, оформленной на кого угодно.
А пока... пока мы живем, выплачиваем кредит и потихоньку откладываем на будущее. Как учила мама.
И знаете что? Это оказалось не так уж и плохо.
Конец.
****
Действительно, порой мы ищем более легкие пути решения своих задач, при этом даже не понимаем, что используем своих близких.
Здесь главный герой поступил подобным образом и получил в ответ на свой поступок мамину излишнюю заботу, которая стала обузой для самого героя.
А вы бы как поступили на месте матери? Стали бы помогать своему ребенку?