Кто ничего не делает, тот пусть платит: как налог на безделье разделил Россию.
Когда профессор Сафонов предложил ввести налог на «профессиональных бездельников», он, возможно, и не подозревал, что заденет за живое целую страну. Домохозяйки, подростки с татуировками и даже бабушки с пирогами оказались в поле подозрения. Налогообложение праздности — идея старая, как само государство, но сегодня она звучит как вызов: кто в России имеет право ничего не делать, и сколько это должно стоить?
Идея профессора Финансового университета при правительстве РФ Александра Сафонова — обложить НДФЛ всех, кто «профессионально» бездействует, — стала тем самым камешком, который сдвинул лавину.
Под раздачу попали домохозяйки, молодёжь, живущая на родительские деньги, люди на пособиях — и даже те, кто просто не торопится включаться в «экономическую эффективность». В своей риторике Сафонов объединил экономику и мораль, а налог предложил как средство справедливости: не работаешь — плати.
Опрос SuperJob показал: общество идею не приняло, пишет РБК.
63% респондентов выступили категорически против, особенно возмутились женщины, которые занимаются домом и детьми. В их глазах предложение выглядело как публичная пощёчина — труд невидим, но необходим. А платить налог за то, что они, по сути, выполняют функции ячейки общества, — абсурд в чистом виде. Особенно учитывая, что доход главы семьи уже обложен налогами.
Среди тех, кто зарабатывает больше, сторонников инициативы оказалось больше. Деньги, как известно, обостряют чувство справедливости, особенно в отношении чужого безделья. Однако даже они признают: идея хромает. Потому что налогообложение по признаку социальной принадлежности — это скользкая дорожка, ведущая к дискриминации.
Эксперты добавили критики. Экономист Михаил Беляев вежливо, но жёстко объяснил: налог должен касаться доходов, а не образа жизни. Налогообложение — это не моралистический инструмент и не форма социального перевоспитания. Государство должно бороться с теневыми доходами, а не с домохозяйками. И тут — внимание — важен именно вопрос контроля, а не фантазийных инициатив.
Фискальная система России и так становится всё более «социальной» — в том смысле, что перераспределяет средства от богатых к бедным. А идея обложить налогом бедных за то, что они бедны (или выглядят безработными), просто нелепа. Она противоречит логике социальной поддержки и грозит подорвать и без того шаткий общественный консенсус.
Но Сафонову всё же удалось главное — он вскрыл одну из самых острых тем современной России: неформальный труд, экономическую инертность и огромное количество людей, живущих вне легальной экономики. По оценкам Минтруда, таких от 10 до 15 миллионов.
Это — серое болото, где государство ничего не видит, а граждане ничем не обязаны. И, возможно, профессора стоит благодарить не за идею, а за то, что он всколыхнул этот пласт.
Если идея Сафонова получит хоть какую-то реализацию, государство рискует столкнуться с социальным взрывом, особенно среди женщин и малоимущих. Налоговая политика может окончательно утратить доверие, если её начнут использовать как инструмент морального давления.
Однако более вероятно, что инициатива уйдёт в стол, а её общественный резонанс приведёт к росту обсуждений других, более разумных мер — например, усиления контроля за теневыми доходами, прозрачности арендных отношений, цифровизации занятости.
И тогда, быть может, мы перестанем обсуждать налоги на бездельников и начнём обсуждать налоговую справедливость всерьёз.