Бумага измялась, чернила местами расплылись от упавших слез. Она снова и снова перечитывала строки, написанные таким знакомым почерком, будто надеясь найти между ними другой смысл, другую правду, способную облегчить невыносимую боль в груди.
Квартира, еще вчера казавшаяся уютным семейным гнездышком, сегодня давила на нее пустотой. Настенные часы громко отсчитывали секунды в гулкой тишине. Марина подняла глаза — половина седьмого вечера. Артём должен был вернуться с работы час назад. Но вместо него пришло только это письмо, оставленное в почтовом ящике.
Она медленно опустилась на диван, тот самый, который они вместе выбирали три года назад, долго спорили о цвете и, наконец, остановились на спокойном оливковом. Марина вспомнила, как Артём тогда шутил, что этот диван переживет их брак. Она не придала значения его словам. А теперь выходит, что он как в воду глядел.
В прихожей раздался звонок. Сердце Марины подпрыгнуло — неужели он передумал? Неужели вернулся? На негнущихся ногах она подошла к двери и заглянула в глазок. На пороге стояла Света, ее лучшая подруга.
— Маринка, открывай, я знаю, что ты дома!
Открыв дверь, Марина не смогла произнести ни слова. Только молча протянула письмо и разрыдалась, уткнувшись подруге в плечо.
— Господи, что случилось? — Света обняла ее и завела в квартиру. — Что это? От кого?
— От Артёма, — всхлипывая, ответила Марина. — Он ушел. Насовсем.
Света быстро пробежала глазами по письму, и ее лицо изменилось.
— Вот сволочь! — только и сказала она, крепче обнимая подругу. — Давно это у него?
— Я не знала, — прошептала Марина. — Клянусь, я ничего не замечала. Шесть лет брака, и вдруг... вот так.
Света отвела ее на кухню, усадила за стол и поставила чайник. Марина следила за ее движениями отсутствующим взглядом. В голове крутились обрывки фраз из письма: «...не могу больше жить во лжи», «...встретил человека, с которым», «...надеюсь, ты поймешь и простишь», «...заберу вещи на следующей неделе».
— Ты ела сегодня? — спросила Света, гремя чашками.
Марина покачала головой. Какая разница? Кусок в горло не лез.
— Где он сейчас, знаешь?
— Нет. Наверное, у нее.
Света поставила перед ней чашку с горячим чаем и села рядом. Марина машинально обхватила чашку ладонями, но не сделала ни глотка.
— Не могу поверить, — сказала она. — Еще вчера мы обсуждали, куда поедем летом отдыхать. Он говорил про Крым, хотел на машине. Рассуждал, что пора бы нам задуматься о ребенке... А сегодня... — она снова всхлипнула.
— Мужики — сволочи, — решительно заявила Света. — Все до единого. У моей Ленки на работе такая же история была. Муж ушел к молоденькой после пятнадцати лет брака. Но знаешь, что? Через полгода приполз обратно! Только Ленка его уже не приняла.
Марина покачала головой:
— Артём не такой. Если решил — значит, всё. Он никогда не колеблется. Помнишь, как он работу менял в прошлом году? Все отговаривали, а он уперся — и ушел. И оказался прав, сейчас доволен как слон...
В этот момент ее телефон, лежащий на столе, завибрировал. На экране высветилось имя свекрови. Марина вздрогнула.
— Не бери, — посоветовала Света. — Потом перезвонишь.
Но Марина уже нажала на зеленую кнопку.
— Алло, Галина Петровна.
— Мариночка, детка, ты как? — голос свекрови звучал обеспокоенно и как-то виновато. — Артём звонил тебе?
Значит, она знала. Знала раньше, чем жена.
— Нет, — сухо ответила Марина. — Не звонил. Письмо оставил.
На другом конце провода повисла тяжелая пауза.
— Марина, ты не думай, я его отговаривала, — наконец произнесла свекровь. — Это же блажь, наваждение. Перебесится и вернется. У них с отцом тоже всякое бывало...
— Спасибо, Галина Петровна, — перебила ее Марина, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Я сейчас не могу говорить. Позже созвонимся.
Она нажала отбой и положила телефон экраном вниз.
— Вот стерва, — прокомментировала Света. — Знала и молчала. Могла бы предупредить.
— Она мать, защищает сына, — устало возразила Марина. — Я бы на ее месте, наверное, так же поступила.
Она наконец сделала глоток чая. Горячая жидкость обожгла горло, но эта боль была почти приятной — она отвлекала от другой, куда более глубокой.
— А кто она? — спросила Света. — Он написал?
Марина покачала головой:
— Только что встретил кого-то, с кем «почувствовал себя живым». Избитая фраза, да? Как из дешевого романа.
— Может, с работы кто-то? Новенькая какая-нибудь?
— Не знаю... Он в последнее время часто задерживался допоздна, говорил — проект горит. Я верила, — Марина горько усмехнулась. — Даже ужин грела, ждала...
Света решительно встала:
— Так, хватит сидеть. Сейчас мы идем в ванную, умываем твое зареванное личико, потом я готовлю нам ужин, мы выпиваем за твое избавление от козла, и ты начинаешь новую жизнь.
— Какую новую жизнь, Свет? — Марина посмотрела на нее красными от слез глазами. — Мне тридцать четыре. Шесть лет брака коту под хвост. Куда мне теперь?
— Тебе тридцать четыре, ты красивая женщина, у тебя отличная работа, своя квартира и верные друзья, — парировала Света. — А этот... пусть катится к своей новой пассии. Еще пожалеет!
Марина хотела возразить, что квартира не совсем своя — ипотека на пятнадцать лет, которую они с Артёмом взяли вместе. И работа не такая уж отличная — обычный менеджер в торговой компании. И красота уже не та — морщинки у глаз, усталость, которую всё труднее скрыть макияжем... Но у нее не было сил спорить.
Через час, приняв душ и выпив рюмку коньяка, который Света предусмотрительно прихватила с собой, Марина почувствовала себя немного лучше. По крайней мере, она перестала плакать и могла говорить почти спокойно.
— Мне нужно ему позвонить, — сказала она, глядя на телефон. — Надо выяснить, как мы будем делить имущество, квартиру...
— Не сегодня, — твердо сказала Света. — Дай себе время прийти в себя. Успеешь еще наговориться.
Но Марина уже набирала номер. Гудки, гудки... Автоответчик. Она сбросила вызов, не оставив сообщения.
— Трус, — прокомментировала Света. — Даже трубку взять не может.
— Может, он просто занят, — машинально защитила мужа Марина и тут же осеклась. Занят. С другой женщиной. От этой мысли ее снова затрясло.
Света заночевала у нее. Утром, уходя на работу, она строго-настрого наказала Марине не сидеть дома одной.
— Сходи к родителям или приезжай ко мне вечером. Только не оставайся здесь, наедине со своими мыслями.
Марина кивнула, но как только за подругой закрылась дверь, поняла, что никуда не пойдет. У нее не было сил объяснять родителям, что произошло, видеть их сочувствие и, возможно, плохо скрытое разочарование. Все-таки они с самого начала были не в восторге от ее выбора.
«Гуляка он, Мариночка, — говорила мама. — Такие не меняются». Но она не слушала. Была уверена, что их любовь особенная, что Артём остепенился и готов к серьезным отношениям.
Марина достала из шкафа фотоальбом — старомодная привычка, над которой посмеивался Артём. «Кто сейчас хранит бумажные фотографии? Всё в облаке должно быть». Но она любила иногда перелистать страницы, вспомнить, как всё начиналось.
Вот их первая совместная фотография — на фоне Медного всадника в Питере. Поездка выходного дня, спонтанная и яркая, как фейерверк. Артём тогда только-только начал ухаживать за ней. Они работали в соседних отделах, и он каждый день находил повод заглянуть к ней, принести кофе, пошутить.
Вот снимок с их свадьбы — скромной, без особого размаха. Родители хотели большое торжество, но они настояли на своем. Только самые близкие в небольшом ресторанчике на набережной. Марина в простом белом платье, Артём в темно-синем костюме. Счастливые, уверенные в будущем.
А вот прошлогодний отпуск в Сочи. Артём обнимает ее на пляже, оба загорелые, расслабленные. Никаких признаков того, что через год он напишет: «Прости, но я больше не могу быть с тобой».
Внезапно Марину осенило. Она отложила альбом и бросилась к ноутбуку. Артём никогда не был особо осторожен с паролями — использовал одну и ту же комбинацию почти везде. Дата их свадьбы и первые буквы их имен. Марина вошла в его почту без проблем.
И там, в папке «Отправленные», она нашла то, что искала — переписку. Десятки писем, начиная с февраля. Адресат — Виктория Соловьева. Коллега Артёма по новой работе, она помнила это имя — он упоминал несколько раз какую-то Вику, с которой работал над проектом.
Марина начала читать с самых ранних писем — деловых, сухих. Постепенно тон менялся, становился теплее, личнее. Появились смайлики, шутки, намеки. В апреле они уже обсуждали встречу вне офиса — якобы для работы над презентацией. В мае переписка стала откровенно романтической.
«Не могу дождаться вечера», «Думаю о тебе каждую минуту», «Никогда не чувствовал ничего подобного»...
Последнее письмо было датировано вчерашним числом: «Я всё сделал. Теперь мы можем быть вместе. Жду твоего звонка».
Марина закрыла ноутбук. Ее трясло, но слез больше не было. Только холодная, звенящая ярость. Значит, вот как. Два месяца он крутил роман за ее спиной, а она ничего не замечала. Слепая дура.
Телефон снова завибрировал. На этот раз звонил он.
— Алло, — голос Марины звучал неожиданно спокойно.
— Марина, привет, — Артём говорил тихо, будто боялся, что его услышат. — Ты получила мое письмо?
— Да, спасибо за откровенность, — сухо ответила она. — Очень по-мужски — сбежать, оставив записку.
— Я... я не мог сказать лично. Не хотел видеть, как ты плачешь.
— Конечно, зачем портить себе настроение, — Марина сжала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Как Вика поживает? Довольна? Получила, что хотела?
На том конце возникла пауза.
— Ты знаешь? — наконец спросил он.
— Теперь знаю. Не беспокойся, я не буду устраивать сцен и преследовать вас. Наслаждайтесь.
— Марина, послушай... — начал Артём, но она перебила:
— Нет, это ты послушай. Шесть лет, Артём. Шесть лет я была рядом. Когда тебя уволили с прежней работы, когда у тебя были проблемы с отцом, когда ты месяц валялся с радикулитом. Я всегда была на твоей стороне. Всегда. А ты... ты всё перечеркнул ради женщины, которую знаешь три месяца.
— Дело не в сроке знакомства, — возразил он. — Дело в чувствах. Я полюбил ее, понимаешь? По-настоящему. Как никогда никого не любил.
Эти слова ударили больнее, чем пощечина.
— То есть меня ты никогда не любил? — тихо спросила Марина.
— Любил, конечно, — быстро ответил он. — Но по-другому. Мы с тобой были как... как хорошие друзья, партнеры. А с Викой всё иначе. Это страсть, понимаешь? Безумие какое-то.
— Понимаю, — медленно произнесла Марина. — Безумие — точное слово. Что ж, удачи тебе в новой жизни. Свои вещи можешь забрать в выходные. Я уйду, чтобы не мешать.
— Марин, не надо так...
— А как надо, Артём? — она почувствовала, что контроль ускользает, голос начал дрожать. — Благословить тебя? Пожелать счастья с другой женщиной? Извини, но я не настолько святая.
Она нажала отбой и швырнула телефон на диван. Потом подошла к бару, достала бутылку вина, которую они с Артёмом берегли для особого случая, и решительно открыла ее.
Когда вечером вернулась Света, Марина сидела на балконе с пустым бокалом в руке и смотрела на закат.
— Вот ты где, — Света присела рядом. — Не отвечала на звонки, я уже волноваться начала.
— Прости, телефон в комнате оставила, — Марина слабо улыбнулась. — Я в порядке, правда.
— Вижу я, в каком ты порядке, — Света кивнула на пустую бутылку. — Одна пила?
— Было дело, — Марина пожала плечами. — Тосты говорила. За новую жизнь, как ты и советовала.
— И как, помогло?
— Не особо. Зато я сегодня кое-что выяснила, — Марина рассказала подруге про найденную переписку и разговор с Артёмом.
— «Никогда так не любил», — передразнила Света. — Классика жанра. Через месяц поймет, какую глупость совершил.
— Знаешь, что самое обидное? — Марина повертела в руках пустой бокал. — Я ведь действительно верила, что у нас всё хорошо. Строила планы, мечтала о ребенке... А он, оказывается, считал меня просто «хорошим другом».
— Врет он всё, — уверенно заявила Света. — Себя оправдывает. Была бы ты ему просто другом, он бы жениться не стал.
Марина вздохнула:
— Может быть. Но теперь уже не имеет значения, правда? Всё кончено.
— Не кончено, а только начинается, — возразила Света. — Новая глава твоей жизни. Без этого предателя.
В эту ночь Марина почти не спала. Лежала, глядя в потолок, и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще позавчера она считала себя счастливой женщиной. У нее был любящий муж, планы на будущее, уверенность в завтрашнем дне. А сегодня она одна, с разбитым сердцем и ипотекой, которую теперь придется тянуть самой.
Утром она позвонила на работу и взяла отгул. Потом набрала номер родителей. Лучше они услышат новость от нее, чем через десятые руки.
Мама, как и ожидалось, была безутешна.
— Доченька, как же так? Что случилось? Может, вы поговорите, помиритесь?
— Мам, тут не ссора, — устало объяснила Марина. — Он полюбил другую женщину. Тут разговорами не поможешь.
— Да какая любовь! — возмутилась мама. — Блажь, наваждение! А ты, вместо того чтобы бороться за семью, сразу сдаешься!
— А как ты предлагаешь бороться? — горько усмехнулась Марина. — Приковать его наручниками к батарее? Заставить любить меня силой?
Отец, взявший трубку после матери, был немногословен:
— Приезжай к нам, дочка. Поживешь пока с нами, успокоишься.
— Спасибо, пап, но я справлюсь, — Марина была тронута его заботой, но перспектива вернуться в родительский дом, как нашкодившая девчонка, ее не прельщала. — У меня работа, друзья... Жизнь продолжается.
В субботу, как они и договорились, Артём пришел за вещами. Марина сдержала слово и ушла из дома, оставив ключи соседке. Целый день бродила по торговому центру, бесцельно разглядывая витрины. Купила себе новое платье — ярко-красное, дерзкое, совсем не в ее обычном стиле. Потом зашла в парикмахерскую и коротко подстриглась, попросив добавить мелирование.
Когда вечером она вернулась домой, квартира выглядела странно опустевшей, хотя Артём забрал не так много вещей. Исчезли его любимые книги с полки, ноутбук, часть одежды из шкафа. На журнальном столике лежал конверт — внутри оказались деньги и короткая записка: «На ипотеку за три месяца вперед. Потом решим, как быть дальше».
Марина смяла записку и швырнула в мусорное ведро. Деньги, впрочем, оставила — гордость гордостью, а платить по счетам надо.
В понедельник она вышла на работу. Коллеги удивленно оглядывали ее новую прическу и непривычно яркий макияж, но вопросов, к счастью, не задавали. День прошел в обычных заботах, и Марина с удивлением обнаружила, что способна сосредоточиться на работе, не думая постоянно о своей разбитой жизни.
Вечером позвонила свекровь.
— Мариночка, как ты? Я волнуюсь.
— Всё нормально, Галина Петровна, — сухо ответила Марина. — Жива-здорова.
— Я хотела тебе сказать... — свекровь замялась. — Не суди его строго. Он сейчас сам не свой. Эта женщина... она его приворожила, не иначе.
— Не волнуйтесь, я не проклинаю его на ночь, — усмехнулась Марина. — У каждого своя жизнь и свой выбор.
— Ты всегда была мудрой девочкой, — с облегчением произнесла свекровь. — Знаешь, я верю, что он одумается. Поймет, что совершил ошибку.
— А я не уверена, что приму его обратно, даже если он передумает, — неожиданно для себя ответила Марина. — Некоторые вещи невозможно исправить, Галина Петровна.
После этого разговора ей стало легче. Как будто она наконец приняла реальность и перестала цепляться за прошлое.
Шли дни, складываясь в недели. Марина постепенно привыкала к одиночеству. По вечерам она читала книги, которые давно откладывала «на потом», начала ходить в бассейн, записалась на курсы испанского языка — давняя мечта, которую Артём считал блажью. «Зачем тебе испанский? Мы же на море ездим, а там все по-русски понимают».
В один из таких вечеров, возвращаясь с занятий, она увидела его. Артём стоял у подъезда, нервно куря — привычка, от которой, как она думала, он давно избавился.
— Привет, — сказал он, делая шаг навстречу. — Ты изменилась. Тебе идет.
— Спасибо, — Марина постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Что-то случилось?
— Нет, просто... хотел тебя увидеть, — он потушил сигарету о край урны. — Поговорить.
— О чем? — она достала ключи, отпирая дверь подъезда.
— Можно я поднимусь? — спросил Артём. — Неудобно на улице...
Марина колебалась. Часть ее хотела захлопнуть дверь перед его носом и убежать. Другая часть отчаянно жаждала увидеть его в их квартире, услышать знакомые шаги по коридору, вдохнуть запах его одеколона.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Но ненадолго. У меня еще дела на вечер.
Это была ложь — никаких планов у нее не было. Но Артёму знать об этом необязательно.
В квартире он огляделся так, будто видел ее впервые.
— Ты переставила мебель?
— Немного, — Марина пожала плечами. — Чай будешь?
— Да, спасибо.
Они прошли на кухню. Артём сел на свое обычное место, и на мгновение Марине показалось, что ничего не изменилось. Сейчас он начнет рассказывать о работе, потом они поужинают вместе и будут смотреть какой-нибудь сериал...
— У нас проблемы, — вдруг сказал Артём, прерывая ее мысли. — С Викой.
Марина едва не выронила чашку.
— Вот как, — только и сказала она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — И ты пришел рассказать мне об этом?
— Нет, не поэтому, — он потер переносицу жестом, который она так хорошо знала — признак крайней усталости. — Просто... я многое переосмыслил за это время. И понял, что совершил ошибку.
Вот оно. То, чего она так ждала еще месяц назад. Слова раскаяния, признание неправоты. Но сейчас они не вызывали в ней ничего, кроме глухого раздражения.
— Артём, — медленно произнесла Марина, глядя ему прямо в глаза. — Ты разбил мне сердце. Ушел к другой женщине, не задумываясь о том, что чувствую я. А теперь, когда у вас «проблемы», вспомнил о жене? Это... жалко.
Он вздрогнул, как от пощечины.
— Я не это имел в виду, — попытался объяснить он. — Просто ситуация с Викой заставила меня понять, как много значили для меня наши отношения. Наш покой, наша...
— Стабильность? — подсказала Марина. — Да, наверное, это удобно — иметь тихую гавань, куда можно вернуться, если шторм на большой воде напугал.
— Ты несправедлива, — Артём нахмурился. — Я действительно скучаю по тебе, по нашей жизни.
— А как же страсть? Безумие? «Никогда так не любил»?
Он смутился:
— Это были... сильные эмоции.