Каждый человек рано или поздно задается вопросом о том, как пережить утрату. И я не только о смерти — какой-то человек может быть и вполне жив-здоров, но покинуть конкретно нашу жизнь, и таких утрат в жизни любого даже больше, чем ушедших за край. Утратить можно и важные вещи, и привычную, комфортную жизнь, и работу, и важный слой культуры… И многие люди застревают в этих переживаниях надолго.
В терапевтической практике мне не раз доводилось с людьми вместе проживать горе, да и в своей жизни не могло обойтись без расставаний, уходов и потерь. Концепция горевания, которую я узнал в рамках обучения психологии, в моей картине не то чтобы совсем далека от реальности: почему бы, и правда, не выделить некие стадии, которые действительно могут наступать в определенном порядке и так далее.
Вот только дальше складывается не очень понятная картина, потому что из реально предложенного — «проживать чувства» (и лучше с поддержкой другого/других). Но не всегда это помогает не застревать. У меня не раз были кейсы, где «я уже год (второй, третий) горюю с психологом, но сильно легче не стало». И мне становилось понятно, что тут уже не горевать надо, а делать.
Чувства должны иметь какое-то разрешение, какой-то путь реализации, и он не сводится к пришел, излил эти чувства, получил хоть какое-то отражение, поплакал и стало легче. Многим не становится, потому что за чувствами стоят определенные потребности, а как их удовлетворять — человек и не думает. И именно эти потребности заставляют застревать в горе, а человек оказывается не в состоянии с него съехать порой и годами.
Потребности вокруг утраты часто принято сразу объявлять не решаемыми в принципе. Например, была потребность в совместной жизни с любимым человеком, но его скосила какая-то болезнь, в противостоянии которой человек всерьез не преуспел даже вместе с врачами и командой близких. Можно ли заменить этого человека? Нет. И в этом месте многие останавливаются, словно потребность могла быть только такой.
А дальше перспектива биться головой о стену очень долго, ведь если рассматривать потребность так — у нее действительно нет никакого решения: перешедший черту смерти уже не вернется, впрочем, как и в случае какого-то расставания, мотивированного глубоким недопониманием между людьми.
Расстаются, как правило, тогда, когда осознают: договориться не получится и/или даже и не хочется. Иначе бы они договорились.
Собственно, расставание с живым человеком — смерть отношений. Расставание с насиженным местом и сколько-то комфортной жизнью из соображений безопасности (если былое место стало конкретной угрозой для жизни, например) — смерть прежнего уклада, смерть былых удобств (главное из которых чаще всего — привычность, какая-то предсказуемость, а новое таким точно не будет на обозримый срок, несмотря на выгоды, ради которых и затевались движения).
Смерть, в общем-то, такая же легитимная половина нашего процесса, нежели сама жизнь, то есть это все те же края, колебания которых и создают движение: все происходит за счет перемен, в которых постоянно возникает новое за счет неизбежной смерти старого. И вот это приходится принимать именно как норму нашего существования, но получается не всегда именно по причине застревания в обнажившихся какой-то утратой потребностях, которые не вполне ясно, как закрывать.
И с чем мы остаемся в утрате, с какими чувствами и потребностями?
Две начальные стадии горя — шок и отрицание — именно о первом слое утраты: о протесте против случившегося в принципе. «Так не должно было быть» и «это несправедливо». Реальный ответ на это таков: никто не обещал ничего другого и это справедливо в силу устройства мира, который без изменений не движется, а утраты и обретения в нем — топливо.
Человек сам по себе смертен, а диапазон принятия двух личностей вполне может иметь предел, которого не хватит даже на несколько лет, то есть люди могут разойтись в своих ориентирах гораздо раньше, чем закончится жизнь любого из них. И некое исходное, стартовое созвучие не может ничего никому обещать: ведь каждая личность развивается, и порой эти пути начинают растекаться в противоположные стороны — это может быть выбором каждого из двоих/троих и в любой общности.
Что тут за потребность неудовлетворенная окопалась? В принятии, в согласии с миром. Но парадокс к том, что ее нужно еще умудриться вот так осмыслить.
Потому что нередко в голове у человека есть идея исключительно сопротивления, построенная на том, что принять — равно одобрить. Трудно одобрить чью-то смерть или болезненное расставание, но согласие — все же не одобрение, а примирение.
Потребность в том, чтобы перестать колотиться о столпы мироздания с идеей «это неправильно» и тратить туда массу сил и здоровья (как чаще всего и происходит). Увы, но в этой битве всегда есть только один победитель — Вселенная и ее законы. А протестующий проигрывает всегда, расплачиваясь исключительно собственными потерями в плане тела и психики.
Примирение — это согласие с тем оттенком, где вы не обязаны отвергать свои чувства (печали, горечи, сожаления), но при этом вы понимаете, что так могло случиться и, скорее всего, даже должно было, потому что происходило в рамках судьбы каждого из участников, в рамках единых для всех законов и в рамках выборов, на которые каждый имел свое право, вне зависимости от того, какими эти выборы предстанут перед другими.
Человек при этом может цепляться внутри за картину, в которой у него «не должно было такого быть, потому что…» (Ну например, он следовал каким-то своим принципам, которые в целом работали и работают, но именно в такой ситуации вошли в противоречие с принципами другого, или он мог желать другому искренне блага, но что-то там по-разному стало выглядеть в глазах каждого, и эти представления не сошлись и т.д.)
Даже искреннее желание кому-то добра — не гарантия сохранения отношений на всю жизнь. Добро может оказаться «не тем» для другого, или человек внутри себя сам может натолкнуться на предел, где поймет, что уже не в силах этого блага по-настоящему желать (например, там, где получил порцию боли, которую, в свою очередь, не захотела видеть другая сторона и т.д.)
Эти оттенки можно подробно разбирать в зависимости от индивидуального контекста, но главный фокус в этой стадии я все равно оставляю на таком моменте: в утрате и расставании нет ничего несправедливого, невозможного, неправильного и недопустимого. Горькое, печальное и тяжелое — есть, а несправедливого — нет.
Попытка с этим спорить способна задержать в горевании надолго — куда дольше, чем требовала бы ситуация, отнимая силы, которые стоило бы пустить на восстановление и продолжение дальнейшей жизни. Но если человек не согласен с самой жизнью и ее устройством, то он рискует застрять в переживании несправедливости и в протесте на многие годы (а некоторые умудряются даже на всю жизнь!)
Но когда вам хотя бы не нужно спорить с мирозданием и вы не готовы тратить силы на злость в сторону вселенских законов — повышаются шансы конструктивно прожить и следующие стадии утраты.
Продолжение следует.
Автор: Eriem
Оригинал и обсуждение: https://t.me/glubina_space/486