Приехал я в село – глухое место. Дом тут стоял бабки, что померла, – моя, седьмая вода на киселе. Настоящая развалина, стоит косится, и поначалу ни души вокруг не было.
Пошел в дом. Пыль столбом, пахнет старостью и плесенью, да еще чем-то странным. Гниль? Нет. Земля? Какой-то тяжелый, давящий запах. В доме было холодно, хотя на улице вовсю светило солнце.
Ночью лег спать на старой, скрипучей кровати. Часы тикали громко, даже слишком. Вдруг – стук. Непонятно, то ли по стеклу, то ли еще где. Я замер. Снова стукнуло, и стихло. Встав, подошел к окну – темно. Заглянул за занавеску, но там никого, только деревья шелестели. Ветер? Да вроде нет ветра.
Утром вышел – воздух свежий, вздохнул полной грудью. Смотрю, идет бабка, старая, с клюкой. Остановилась напротив дома и смотрит прямо в глаза, не мигая. Жутко стало.
– Уезжай, – говорит скрипучим голосом.
– Почему? – спрашиваю. – Я тут жить буду.
– Не живи, – мотает она головой. – Уезжай.
Развернулась и пошла дальше, даже не спросив, кто я и откуда. Просто: «Уезжай».
Потом и другие потянулись: мужики, бабы. Идут мимо, и все смотрят, долго так, прямо в глаза. Не улыбаются, а если и проскользнет улыбка, то какая-то странная, будто приклеенная. Здороваются сухим кивком.
Пошел по селу, нашел магазин – почти пустой. Продавщица молодая, но взгляд у нее... как у той первой бабки, пустой.
– Я в бабкином доме остановился, – говорю ей. – Не знаете, почему она уехала? Ну... до того, как...
Молчит, смотрит. Потом выдавила:
– Место такое. Не всем подходит.
Что «не подходит»? Пытался шутить, но она не понимает, как робот. Отсчитала сдачу и смотрит вслед.
Вернулся в дом. Неуютно стало, стены будто давят. Вдруг слышу – скрипнули половицы наверху. Сердце подпрыгнуло. Кто там? Поднялся по скрипучей лестнице – никого. Комнаты пустые, пыльные, но звук-то был, точно был.
Вечером сидел у печки, растопил, тепло пошло по комнате. И снова стук. Не в дверь, не в окно, а откуда-то изнутри дома – глухой, будто под полом или в стенах. Замолчал, прислушался. Потом опять: то ли скребутся, то ли стучат, словно кто-то там ходит, медленно так.
Два дня так и продолжалось: стук да пристальные взгляды. Бабка Марья еще раз встретилась у колодца.
«Время мало осталось», – шепчет.
Прохожу мимо, а она хватает за рукав холодными, сильными пальцами.
«Земля возьмет свое. Всегда берет».
Вырвался и пошел быстрее.
Стал замечать мелкие, но странные вещи. Кружка, что стояла на столе, утром оказывалась на полу, перевернутая. Крест, висевший на стене, лежал на кровати, повернутый лицом вниз. Окно закрыл на ночь – через час оно уже приоткрыто. Ветер? Да нет же ветра.
Спать стал плохо, снилась всякая чертовщина: земля, черная, липкая, и что-то из нее тянется, холодное. И голоса тихие – то ли зовут, то ли угрожают. Просыпаюсь весь в поту, а дом скрипит, стонет, будто живой.
На третий день не выдержал. Надо было понять, что тут происходит, почему они все такие странные, и почему дом кажется… живым. Полез на чердак. Душно, пыльно, полно старого хлама и барахла. Увидел комод, запертый. Выбил дверцу ломом. Внутри – старые тряпки и… кости. Мелкие, белые. Куриные? Нет, не похожи. Уж больно смахивают на... детские фаланги? Бросил их, тошнота к горлу подкатила.
Под комодом что-то нащупал, завернутое в мешковину. Развернул – книга. Старая, в кожаной обложке, с пожелтевшими листами. Рукопись, написанная кривым почерком на незнакомом языке, с какими-то символами. И рисунки карандашом, страшные: люди в кругах, связанные, а над ними... Что это? Существо? Тень? Земля разверзлась, а оттуда…
Тут до меня дошло. Это же… ритуалы? Жертвоприношения? Чья книга? Бабкина? Или еще кого-то раньше? Пролистал дальше – даты, старые. Каждое лето? Или осень? Под урожай, что ли?
В этот момент дверь на чердак резко скрипнула. Обернулся – никого. Но звук был слишком громким, слишком внезапным. Сердце заколотилось. Схватил книгу, сунул под рубашку и тихо спустился.
Вышел из дома на крыльцо. Солнце ударило в глаза, заставив зажмуриться. Открыл.
Они стояли там. Все село. По периметру моего участка, образовав круг. Молча. И смотрели. Теми же пустыми, не читаемыми глазами.
Старик Егорка, тот, что был с бабкой Марьей, сделал шаг вперед.
– Нашел, – сказал он. Это было не вопросом, а утверждением. Голос хриплый, будто из самой земли шел.
Я всё понял. Они знают. Или всегда знали, что я найду эту книгу. Это была ловушка. Волна ледяного ужаса накрыла меня, холод шел не от ветра, а изнутри.
Побежал через огород. Криков в спину не слышал, только кровь стучала в ушах. К лесу! Лес – спасенье? Или он тоже заодно с ними? Ноги вязли в грядках, бежать было тяжело. Оглянулся – они шли следом. Не бежали, а просто шли, медленно, с какой-то жуткой уверенностью, что догонят, что мне не уйти.
Край огорода, забор. Перемахнул кое-как, ободравшись о колючки. Больно, но ноги несли сами. Вот он, лес – темная стена. Я вбежал в него.
В лесу сразу стало темно. Ветки хлестали по лицу, я спотыкался, падал, снова вставал. Дыхание сбилось, легкие горели. Где они? Слышал только свое пыхтение и... шорох. Не ветра. За спиной.
Оглянулся – никого. Но шорох стал ближе. И он был не один – много шорохов. Они меня окружают? Не бегут, а... обходят, сжимая кольцо?
Запаниковал, побежал куда глаза глядят, через кусты и поваленные деревья. Ноги путались, я снова упал, сильно ушибся. Встал, хромая.
Вдруг – тишина. Шорохи замолкли. В лесу наступила полная, давящая тишина.
Поднял голову, посмотрел вперед. А они стоят прямо передо мной, стеной. Откуда они тут взялись? Не мог же я так быстро забежать в круг.
Молчат. Смотрят. Идут. Медленно, сжимая кольцо. Бежать некуда.
Один из них, молодой парень с обычным лицом, но пустыми глазами, шагнул первым и схватил меня за руку. Хватка сильная, как стальные клещи. Другие подошли, начали хватать за руки, за ноги. Не вырваться. Потащили.
Куда? Обратно, к селу. Тащили волоком по земле, камни и ветки царапали кожу. Я уже не чувствовал боли, только чистый, липкий ужас.
Притащили к краю села, где был овраг или яма, глубокая. У края стояло все село, все, кто не тащил меня. Стояли и молча смотрели. На краю ямы горел низкий, странный костер. И пахло так же, как в доме, как из того сундука – земляной запах, с какой-то тошнотворной сладковатой примесью.
Остановились у самого края, держали крепко. Я посмотрел вниз. Яма была темная, глубокая, и там… что-то было. Двигалось? Или это просто тень? Большая, очень большая, шевелящаяся в темноте.
Старик Егорка кивнул. Те, кто держал меня, разомкнули руки.
И меня бросили вниз.
Летел недолго. Ударился сильно, что-то хрустнуло – нога? Ребра? Боль пронзила тело. Я лежал на дне, было холодно и сыро. Земля липкая, и пахла… тем самым.
Сверху виднелся свет костра и их лица – нечеткие силуэты, и глаза. Светятся в темноте? Нет, просто они все смотрели. Молча.
И тут я почувствовал движение рядом, в темноте. Медленное, тяжелое. Услышал звук – хлюпанье? Или дыхание? Тяжелое, хриплое, нечеловеческое.
Оно приближалось. Я чувствовал холод, идущий не от земли, а от него – холод, пробирающий до самых костей.
Оно коснулось меня. Скользкое, мокрое, непонятное. Что это? Часть земли? Или нечто, живущее в ней? Оно обхватило ногу, сжало с такой силой, что снова что-то хрустнуло.
И оно начало подниматься по телу. Медленно. Обвивало, сжимало. Вползало? Через раны? Через рот? Я пытался кричать, но из горла вырывался только хрип.
Боль. Невыносимая, разрывающая изнутри. Оно входило в меня, наполняло, ломало кости, рвало плоть. Медленно, очень медленно. Я чувствовал, как оно движется внутри, как я меняюсь, перестаю быть собой.
Сверху доносились звуки – не голоса. Стоны? Вздохи облегчения? Или наслаждения? Они слушали, как я... становлюсь... Им? Или Его пищей?
Последнее, что я почувствовал – это холод, и боль, и темноту, которая была уже не только снаружи, но и внутри. И она... ела.
Их лица сверху. Они смотрели вниз. В яму. В меня. Тихо. Довольно.
Наверное, теперь урожай будет хороший. Или зима не будет такой холодной.
Земля взяла свое, как бабка и сказала. Взяла... жестоко. И я... теперь просто часть ее. Корм.
Конец.
Оно еще движется. Внутри.
Боль.
Темно.
Всё.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшнаяистория #хоррор #ужасы #мистика