Снег шёл тихо, почти невесомо. Он ложился на лица мёртвых, будто пытался прикрыть их от глаз живых. Эльда сидела в яме, спиной к холодному дереву, связанная, но не сломленная. Где-то вдалеке завывал ветер, но ей казалось — это не он.
Это они.
Те, кто жил под землёй. Те, кого Тенедар назвал предками. Или врагами. Возможно, и тем, и другим сразу.
Она посмотрела на свиток, который он бросил ей. Печать уже начала размазываться от холода и влаги, но отец научил её читать даже такие следы: это был знак Волода. Старый герб, вырезанный на дверях замка ещё до того, как он стал руиной.
— Это правда? — спросила она в пустоту. — Мой дядя жив?
Ответ пришёл не словами. Это было ощущение — как если бы внутри груди кто-то постучал. Лёгкий, но уверенный удар. Да.
Впервые за долгое время Эльда задумалась о себе не как о воине или охотнице за правдой, а как о ком-то… меньшем. Более простом. Как о девочке, которая когда-то играла в саду у замка, пряталась за колоннами и слушала, как отец говорит с советниками. Как о ребёнке, которому обещали, что семья всегда будет рядом.
А потом пришла зима. И вместе с ней — смерть.
— Почему именно я? — прошептала она. — Почему не кто-то другой?
И снова ответ пришёл неясно, но ощутимо. Будто ветер принёс слова, которые не были произнесены:
Потому что ты последняя.
Ночь опустилась медленно, но безжалостно. Холод усилился. Эльда чувствовала, как кончики пальцев начинают неметь. Она дернула верёвку — бесполезно. Её меч валялся где-то среди снега, далеко от рук. А Тенедар исчез так же внезапно, как появился.
Она закрыла глаза. Хотела уснуть. Хотела, чтобы всё закончилось. Но сны не приходили. Только тишина. И голос.
— Ты слышишь меня? — прошелестело что-то в голове.
Эльда вздрогнула.
— Кто здесь?
— Я была твоей матерью, — сказал голос, женский, далёкий, как эхо в горах. — Но теперь я — только память.
Перед глазами всплыло видение. Не настоящее, но не просто фантазия. Она стояла в зале своего детства. Отец сидел на каменном троне. Рядом — высокая женщина с серыми глазами и волосами цвета дыма. Мать. Та, которую ей почти не помнили.
— Ты должна знать, — говорила женщина. — Кровь Волода не просто имя. Это ключ. Ключ к тому, что спит глубоко под землёй. И ты — его носительница.
— Зачем мне это? — спросила Эльда.
— Чтобы выжить. Чтобы найти правду. И чтобы решить — что делать с ней.
— А если я не хочу?
Мать улыбнулась печально.
— Тогда другие решат за тебя.
Утро пришло осторожно. Небо чуть просветлело, но солнца не было. Эльда проснулась от скрипа снега под чьими-то шагами.
Тенедар стоял у края ямы. Его лицо всё ещё скрывал капюшон, но в руках он держал не копьё, а второй свиток. Такой же старый, такой же важный.
— Твой отец оставил тебе два послания, — сказал он. — Первое — чтобы ты знала, что он жив. Второе — чтобы ты знала, что он не один.
Он бросил пергамент в яму. Он упал рядом с ней, мягко, как птица перед смертью.
— Прочитаешь?
Эльда посмотрела на него. На его тёмную одежду, на кости, болтающиеся на поясе. На следы крови на его сапогах.
— А ты хочешь, чтобы я прочитала?
— Я хочу, чтобы ты поняла, — ответил он. — Что ты — не просто дочь князя. Ты — часть чего-то большего. И чем скорее ты примешь это, тем меньше людей умрёт из-за тебя.
Снова тишина. Только снег продолжал падать.
Эльда взяла свиток. Пальцы дрожали. Она знала: как только прочтёт эти слова, ничего уже не будет прежним.
Но прежде чем развернуть его, она подняла взгляд на Тенедара.
— Скажи мне одну вещь, — попросила она. — Почему ты сохранил мою жизнь?
Он долго молчал. Потом ответил:
— Потому что твоя мать просила меня об этом в день своей смерти.