И Марина решилась. Достала тетрадь, трясущимися руками положила в файл все имеющиеся чеки и отчеты, снимая каждый отдельно на камеру телефона.
Пока не появились новые сплетни, надо доказать, что ей нечего бояться. Пусть Игорь знает, как Марина на себе экономит.
Затем она еще раз написала в мессенджере:
«Посмотри, как я расходую алименты. Мне нечего скрывать. Более того, все чеки, записи и подтверждения у меня с собой. А вот ты не мог бы объяснить, почему ты ни разу не поинтересовался здоровьем дочери? Выкроить хотя бы полчаса? Даша лежит в больнице с бронхитом. И ей нужны дополнительные обследования. Тебе интересно или нет?»
И не дожидаясь ответа, она отправила еще одно сообщение:
«Завтра вечером жду тебя к 18-00 в больнице».
Сердце бешено стучало в груди. Она отправила сообщение. Наконец-то, Игорь увидит, что она ничего не скрывает, что все деньги идут на дочь. А потом неожиданно сделала скриншот и скинула его вместе со снимками записей в тетради и чеков свекрови. Ей скрывать нечего.
Конечно, Игорь не пришел.
Марина прождала его в больничном коридоре почти час. Несколько раз она видела, как медперсонал и другие родители с любопытством разглядывают ее, но в шесть тридцать из кабинета вышел Александр Иванович:
— Марина, что-то случилось?
— Нет, нет, — она встрепенулась. — Я просто... ждала мужа. То есть, бывшего мужа. Думала, он придет навестить дочь. Я ему написала вчера.
Доктор тяжело вздохнул.
— А, ну да, бывает. Ладно, пойдем со мной, покажу результаты Дашиных анализов.
Она просмотрела бумажки. Ничего нового, белка чуть меньше, воспаление уходит. Хоть что-то хорошее. Дашу нашла в палате — бледную, с запавшими щеками. В наушниках смотрела что-то на планшете. Увидев мать, улыбнулась:
— А папа?
— Он... не смог, — выдавила Марина. — Ты как тут?
— Нормально, — Даша снова вернулась к планшету.
Обратно Марина плелась, еле передвигая ноги. Не смог? Неужели даже такое простое дело, как навестить собственную дочь, оказалось ему не под силу? Она достала телефон и проверила, прочел ли Игорь ее сообщение. Да, просто проигнорировал.
Гул голосов заставил ее поднять глаза. Она поравнялась с ординаторской, дверь которой была приоткрыта.
— Ага, это та самая девочка, у которой мать одна тянет все. Коллега наша, господи, и почему мы вечно надрываемся. Нет бы миллионера подцепить! — из кабинета раздался смех.
— Это которая разведенка из ПИТа, Марина, что ли? — переспросила незнакомая медсестра.
— Ага, слушай, я видела, отец так и не пришел к ней. И это уже не в первый раз. Поверить не могу, как можно быть таким козлом!
— А этот раздолбай, муж бывший, вроде рассказывает всем, что Маринка денег у него на ребенка просит, а сама на себя тратит, — это говорила Нина, главная больничная сплетница, диетсестра. — Сережка, муж моей подруги, в одном автосервисе с ним работает. Знаешь, на что он собирает деньги? На мотоцикл за миллион, пока дочь тут с матерью колготятся на последние!
— Ух ты, — хмыкнула ординатор. — А сам все про бывшую байки рассказывает.
— Да он недавно хвастал, что почти накопил. Лучше бы дите лечил... тьфу!
— Мотоцикл? — Марина застыла на месте. — Так вот почему он стал перемывать мне кости? Чтобы самого совесть не мучила.
Ну конечно! Все начало сходиться. Игорю нужны деньги, и явно немалые. Раньше он все-таки время от времени покупал дочери какие-то мелочи, но в последние полтора года не подарил ни игрушки, ни шоколадки.
И вот теперь он собирает деньги на мотоцикл, и, конечно, алименты дочери тут совсем некстати. Но если всем рассказать, какая бывшая транжира… Да, хороший ход. На ее фоне Игорь смотрится прямо отцом года.
Марина достала телефон и набрала номер начальницы.
— Валентина Сергеевна? Добрый вечер. Я хочу взять еще одну ставку на этот месяц. Да, пока дочь в больнице. У нас же Вера уходит в отпуск, вот, за нее могу. Деньги очень нужны.
— Ну… хорошо… — суровая начальница вдруг замялась. — Марин, на тебя уже смотреть страшно. Точно выдержишь?
— Я справлюсь, — Марину мотнуло, она задела щекой стекло двери.
Холодненькое, так бы и стояла.
Она выслушала неуверенное согласие и отключила телефон. Решимость крепла с каждой секундой. Что ж, она докажет, на что способна мать. Найдет денег на обследование, чего бы это ни стоило.
Следующие две недели превратились в кромешный ад. По утрам Марина сменяла ночную сестру в процедурном кабинете в соседнем корпусе, затем шла работать на свой основной пост. Иногда спала прямо в ординаторской, свернувшись калачиком на узком диване. Работала без выходных.
Телефон разрывался от звонков — родственники Игоря, но она не брала трубку. Даша пошла на поправку, на выходных ее выписали из больницы.
Марина стала похожа на привидение. Ноги при ходьбе заплетались, а голова раскалывалась от постоянной боли. По ночам ее мучила бессонница. А как-то утром Марина проснулась вся в липком поту. Голова гудела, словно там бил колокол. Губы пересохли от жара, все тело ломило. Она попыталась встать, но упала на подушки.
Даша заглянула в комнату к матери:
— Ты чего лежишь?
— Приболела, — выдохнула Марина. — Ничего, скоро встану.
Участковый врач ее не обрадовал. Нахмурился, послушал легкие, померил давление, заставил открыть рот.
— Переутомление, — заключил он. — Организм истощен, вам постельный режим нужен, а лучше бы в больницу. Хоть капельницы с глюкозой поставить.
— Я работала много, — прошептала Марина. — Дочь болела, ей нужно обследование.
— А себя загнать в могилу решили, да? Так я вам скажу, это не поможет, — сердито прервал ее врач. — Неделю минимум вы проведете в постели, иначе я сам отправлю вас в стационар.
— Но я не могу... мне нужны деньги...
— Если так продолжите, на кладбище выйдете, а не на работу, — отрезал врач. — Я настаиваю, неделя постельного режима. Минимум.
— Вставать с постели, значит, не буду, — проворчала Марина.
Эта неделя тянулась мучительно долго. Марина лежала в кровати, пересчитывала заработанные деньги и пыталась не сойти с ума от мыслей, что и этого недостаточно. Соседка и коллега Татьяна иногда заходила их проведать, готовила Даше обед, ставила Марине уколы витаминов, доктор прописал.
На третий день в дверь позвонили.
— Марина? — знакомый голос Александра Ивановича донесся с порога. — Мне сказали, вы заболели. Дарья, а ты как? Смотрю, молодцом, маме помогаешь?
— Я… — Марина пыталась выглядеть бодрой. — Нормально, немного переутомилась, только и всего.
— Немного? — врач с недоверием обвел взглядом ее изможденное лицо.
— Ну... да, пришлось поработать в две смены, — она отвела взгляд, поправила одеяло. — Тяжеловато, конечно, но… Зато я почти собрала денег на обследование Даши! Осталось совсем немного.
Александр Иванович покачал головой. Потом сел на край кровати, вздохнул:
— Марина... Я говорил с вашим начальством. Валентина мне сказала, что вы работали как проклятая. И зачем вы это делали?
— Ну как зачем? — Марина растерялась. — Деньги же… Вы сами…
— Не надо ничего, я с хорошими новостями, — Александр Иванович внимательно посмотрел на нее. — Нашу больницу выбрали для участия в программе экспериментальной диагностики и лечения аутоиммунных расстройств. Это грант, понимаете? Я подал заявку, чтобы Дашу включили в список на обследование. Уже пришло подтверждение, ее одобрили. Вам не надо платить за обследование! Все будет, да еще и на базе нашей больницы. Ждем оборудование.
Марина застыла, не в силах пошевелиться. Потом беззвучно заплакала, одним движением рук закрывая мокрое от слез лицо.
Выздоровление шло тяжело. Но Даша уже ходила в школу. И с воодушевлением готовилась ко Дню матери, что-то долго писала, рисовала открытку. Впереди был концерт, и Марина хотела ее поддержать.
С трудом переставляя ноги, она доплелась до актового зала. Изнеможение было таким сильным, что каждое движение до сих пор давалось с трудом. Добравшись до кресла, она опустилась на него и закрыла глаза. Гул голосов стих, и на сцену стали выходить школьники, нестройно читающие стихи.
Внезапно кто-то со скрипом отодвинул стул рядом с ней.
— Я не опоздал? — глаза Игоря были опущены, и в них Марина с изумлением увидела... смущение?
— Не опоздал, — тихо ответила Марина. — Даша еще не выступала.
— Вот и хорошо, — Игорь обрадовался и подмигнул ей. — Кстати... я видел твою тетрадь. Ту, где записи всех трат. Мать мне показала.
— Нина Петровна? — изумленно прошептала Марина. — А сам чего не посмотрел? Я же тебе напрямую отправила.
В эту минуту объявили Дашу, и, прерывая Марину, Игорь поспешно сказал:
— Слушай, я, вообще-то, сам просил мать посмотреть. Хотел убедиться. И теперь вижу, что... был не прав.
Директриса вдруг хлопнула в ладоши.
Даша вышла на сцену. Видно было, что она еще не полностью оправилась. Бледное лицо чуть порозовело от волнения, худые руки теребили лацканы пиджачка. Перед ученицей стоял микрофон.
— Я… Сегодня я хочу рассказать о своей маме. Она самая лучшая, — девочка начала неуверенно, но потом голос окреп. — Она много работает, очень устает. Она медсестра в больнице, в реанимации, поэтому знает очень много про болезни и лекарства. Мама сама делает мне уколы, когда я болею.
Наступила пауза. И Дашу совсем прорвало:
— Однажды мама разбила коленку, но ни разу не пожаловалась. Я сама видела, как она обрабатывала ранку и шипела, как наша кошка Муська. А еще мама никогда не покупает себе новые вещи. Считает, что я важнее. А еще она никогда не говорит ничего плохого про моего отца. Потому что мама очень честная и добрая. И я знаю, она никогда, никогда меня не бросит. Потому что мама — мой самый близкий человек во всем мире.
Зал зааплодировал. Кто-то утирал слезы. Директриса подошла, обняла девочку:
— Спасибо тебе, Дашенька. Мама действительно очень о тебе заботится. И мы все это видим.
В этот момент Марина внезапно расплакалась. Игорь, глядя на бывшую жену, положил ей руку на плечо.
— Прости, — сказал он. — Я вел себя как последняя сволочь.
Марина ничего не ответила. Даже не посмотрела на бывшего мужа. Перед ней на сцене стояла Даша — ее сокровище, ее счастье и ее жизнь. Даша, которая оказалась достаточно мудра, чтобы понять все лучше, чем иные взрослые.
Впереди снова были больницы и обследования. Но Марина уже решила, этот путь они с дочкой пройдут до конца. И обязательно найдут способ сделать так, чтобы Даша больше не болела.