Иногда крутые жизненные перемены начинаются с малого. Не с переезда, не с нового места работы, не с похода к психотерапевту. А с чего-то почти незаметного, невесомого — например, снятие с лица украшений, которые были с тобой пять лет. Просто взяла — и вытащила переливающиеся кусочки металла с опалом и убрала в коробочку. Без истерики, без особой драмы, но с огромным внутренним выдохом облегчения. И мне захотелось рассказать, почему я это сделала — моя прощальная точка. Очень личная. Очень внутренняя.
Да, кого-то порадуют новости: автор сняла пирсинг в губе и в носу! Символично, после расставания. И это решение было не про внешность, не про тренды и даже не про то, что кто-то сказал в комментариях. Это было про меня. Про ту, кем я больше не чувствовала себя. Для меня расставание — это всегда подведение итогов и прощание со старой версией себя.
Я проколола губу в 2020 году, в 25 лет — самостоятельное, вполне осознанное решение. И тогда я была совсем другой. Младше. Злее. Более дерзкой версией себя. Пирсинг был своего рода титановой бронёй с шипами — которая будто бы говорила за меня: «Не подходи ко мне!». Мне казалось, что украшения на лице делают меня интереснее визуально — такой, как я чувствую себя внутри: необычной, сильной, вне привычных форматов. Мой простой способ сказать миру: «Да, я взрослая и могу делать с собой, что хочу. Это моё тело, моя личная история, мой стиль». Я в чём-то протестовала против привычной ванильной женственности со шлейфом цветочных духов. Прокол стал частью моей идентичности на много лет: я могу быть какой угодно. Даже если это не нравится моей маме. Даже если прохожие фыркают. Даже если кто-то говорит, что это выглядит дёшево и пошло. Даже если бы Джон Толкин сделал двойное сальто на том свете при виде моих эльфов с пирсингом.
Первые месяцы с пирсингом я кайфовала, делала множество ярких образов с гримом и дерзким макияжем. Мне казалось, что пирсинг подчёркивает мою индивидуальность, свободу от узких рамок мышления. И, может, тогда это было действительно так. Но время шло, и я всё чаще ловила себя на неприятной мысли, что губа снова воспалена. Сначала я думала — ну, просто раздражение от косметики. Потом — ну ладно, просто зимние морозы. Потом поняла, что не было даже и полугода, когда она не болела. Любой грим — воспаление. Любой блеск или яркая помада для губ — раздражение. Острая еда — больше не приносила радости. И это уже не выглядело как свобода. Это выглядело как издевательство над собой в пользу образа. То, что задумывалось, как жест полной свободы, загонял меня в рамки и ограничения. Иронично!
На самом деле, мысли об избавлении от пирсинга на лице посещали меня последние пару лет, но я долго не решалась. Во-первых, страх — а вдруг останется некрасивый шрам? Во-вторых, если уж я боролась за право быть собой, то как же теперь — взять и отказаться от символа этого права? Стать обычной?
Но потом я вновь пережила расставание. И будто рухнула какая-то старая несущая конструкция внутри. Просто перестала чувствовать связь с той версией себя, которая терпела дискомфорт, лишь бы быть яркой, уникальной, запоминающейся. Поняла, что больше не хочу носить на лице тот символ подросткового бунта, из которого уже выросла. Пирсинг перестал казаться неотделимой частью меня. Периода, когда хотела что-то доказать себе и миру вокруг. Периода, в котором я многого не знала о себе. Когда мы расстались, у меня будто обнулился внутренний облик. Всё, с чем я ассоциировала себя прошлую, стало вызывать отторжение. Я смотрела в зеркало и будто видела чужую девочку. Уставшую. Защищающуюся. Не доверяющую миру. Не ту, которой я стала сейчас.
Иногда, чтобы отпустить старую себя — достаточно снять украшение. Словно говоришь себе: «Это уже не я. Я не хочу больше символов, которые заставляют моё тело страдать. Сейчас всё будет иначе».
Буду честна, с губой были проблемы с самого начала. Мне казалось, что я к этому привыкла, но на самом не давала себе разрешения признать: это причиняет ощутимый дискомфорт. Пирсинг не делает меня круче, свободнее, сильнее. Он просто… мешает. А ещё был хейт. Конечно, был. И не сказать, что он стал второй причиной. Честно, я бы никогда не сняла пирсинг просто потому, что кому-то он не нравится. Люди найдут повод ненавидеть даже твою родинку или голос — с чем ты просто родился. Но со временем ты начинаешь видеть, кто ты — даже без внешних маркеров и ярлыков. И понимать, что тебе не нужно ничего доказывать.
Я больше не та, кто отвечает на хейт внешним вызовом и провокацией. Хотя не буду притворяться, что это совсем не задевало. Люди почему-то особенно любят комментировать внешность. «Ты и так красивая, зачем это кольцо как у быка?» или «Фу, как ты вообще целуешься с гвоздём в губе?» Сначала я огрызалась. Потом смеялась. Потом — просто перестала читать комментарии. Я давно поняла: если тебя хотят критиковать, найдут причину. Захотят — придерутся к пирсингу, не захотят — скажут, что ты слишком унылая, слишком яркая, слишком молчаливая, слишком громкая. Если подстраиваться под каждого, можно легко потерять себя на бесконечном пути поиска одобрения. Проблема не во мне. Проблема — в чужом восприятии. А вот пирсинг теперь действительно стал проблемой — в моём восприятии себя.
Да, на губе остался шрам. Он маленький, но заметный. Не суперэстетичный, если смотреть вблизи, на фото приходится ретушировать. Но я всё равно надеюсь, что он со временем пройдёт. Если нет — значит, так и будет. Потому что я не собираюсь больше цепляться за что-то только потому, что когда-то это казалось мне «тем самым» образом. Шрам напоминает мне о том, что я дала себе разрешение — бросить лишнее, измениться и пойти дальше. Что я перестала быть заложницей собственного же прошлого. Я не смотрю на шрам как на недостаток, скорее — как на отпечаток пройденного пути.
Прокол в носу — остался. Мой второй протест после украшения в ухе, к слову. И да, он тоже вызвал бурю непонимания в своё время. Сейчас аккуратное тоненькое колечко я могу надеть на фото для образа, но в жизни хожу без него. Сейчас мне нравится мой стиль. Этакая трендовая «clean girl», мой макияж лёгкий, а гардероб минималистичный, спокойный. Я не пытаюсь быть дерзкой. Мне не нужно, чтобы меня воспринимали как бунтарку. Я стала мудрее. Чище — не в смысле без пирсинга, а в смысле внутреннего покоя. Я больше не дерусь с миром. Я просто живу. И это чувствуется в отражении.
Сейчас я выгляжу иначе. Мне часто говорят, что я стала взрослее. Мне и самой нравится. Я наконец перестала чувствовать себя в образе. Я просто — я. Иногда взросление — это не «становиться серьёзнее». Иногда — это просто перестать жить ради формы и начать заботиться о содержании. Мне просто стало казаться, что я больше не хочу быть той, у кого в губе пирсинг и кольцо в носу. Что я — другая. Мягче. Цельнее. Тише, но увереннее. У меня изменился стиль, ритм жизни, взгляд. Моя внешность сейчас про внутренний порядок. Про опору на себя, а не на броню.
И если ты читаешь это и прямо сейчас держишься за что-то, что давно тебе не по душе — будь то украшение, стиль, имидж, даже неподходящие тебе отношения… Прислушайся: а может, ты уже давно другой человек? Выражаясь метафорично, есть ли смысл продолжать носить старые неудобные штаны только потому, что они прикипели к тебе?
Иногда разрешение начать новую жизнь — это просто снять старый пирсинг. И сказать себе: «Теперь я такая. И это тоже я». Не исключаю, что однажды снова захочу пирсинг. Или фиолетовые волосы. Или татуировку на шее. Потому что жизнь — это про изменения и движение. Но сейчас мне хорошо вот так. В чистом лице, с аккуратной укладкой, без украшений, кроме яркого блеска в глазах. Иногда, чтобы начать новую главу, нужно не добавить, а убрать. И это не делает тебя менее собой. Это делает тебя — собой сегодняшней.
Я больше не его девочка с пирсингом. Ушла девочка с кольцом — и пришла женщина со шрамом. Она сняла декорации, но себя — оставила.
Спасибо за прочтение. С любовью, Вета 💜
Автор в других соцсетях, где я делюсь важными апдейтами, видео и короткими постами:
P.S. Поддержать канал и творчество автора можно через Дзен Донат