ГЛАВА 29
В течении пяти дней, ведя непрекращающиеся, кровопролитные бои, советским войскам удавалось сдерживать немцев на подступах к Воронежу, и на окраинах города. Вскоре истощённый противник ослабил давление, и перешёл в оборону.
Вымотанные и изнемождённые защитники города сменились
свежим пополнением. Батальон Бирюкова, потеряв в боях восемьдесят процентов личного состава, был снят с позиций и отправлен на доукомплектовку. Для его пополнения прибыла новая партия осужденных военным трибуналом офицеров.
Бирюков приоткрыл дверь в кабинет комдива.
— Разрешите войти, товарищ генерал?
— Заходи, заходи.
Уставший и грязный, в порванной гимнастёрке, майор сделал два строевых шага, и вытянулся по стойке смирно.
Командир дивизии сидел за столом, на котором лежали несколько больших стопок личных дел.
— Вот комбат, смотрю твоё пополнение. — Он встал из-за
стола, и захлопнул папку, лежащую перед ним.
— Как ты сам-то?
— Да жив — здоров, слава Богу.
— Ну, вот и хорошо, что здоров. — Генерал поправил машинальным движением очки на переносице.
— Значит, слушай задачу, майор. Три дня вам на отдых. Штрафным по уставу не положено расквартирование, положена
дислокация в поле. Но тут я тебе поля не найду, поэтому в данной ситуации вполне от устава отступить можно. Расположитесь в школе по улице Маркса.
— Слушаюсь.
— Всё, принимай пополнение переменников, и отдыхай.
Приводите себя в порядок. Пополнение постоянного состава прибудет на днях. Офицеров много потерял?
— Очень много. Почти никого не осталось.
— Ну, что ж поделаешь? Пока обходись теми, кто остался.
Командарм лично пообещал прислать на днях офицеров постоянного состава.
— Есть, товарищ генерал.
— Так. Ещё одно. Предоставь мне списки отличившихся. Кого
к награде представить, кого досрочно освободить. Раненые, после излечения, все будут восстановлены в званиях и вернутся в свои части. Павших всех реабилитируем.
— Есть, товарищ генерал, составить списки.
— Ну, всё, майор, вот тебе личные дела, ознакамливайся, изучай, и вперёд. Кстати, обрати особое внимание вот на этого товарища. — Комдив взял со стола папку, которую только что закрыл, и перевернув несколько страниц, прочёл. — Подполковник интендантской службы, начальник продовольственных складов фронта, товарищ Шилов О. Г. Осужден военным трибуналом за расхищение социалистической собственности и изнасилование. — Генерал закрыл папку и положил в стопку.
— Представляешь, эта сволочь домогалась и насиловала трёх девушек, находящихся в его подчинении. Пугал их, мол, если не будут его обслуживать, отправит их в штрафбат.
— Да уж, редкостный, наверно, гад, — удивился Бирюков.
— Вот тебе и представится возможность помочь этому товарищу всё осознать, и искупить свою вину.
— Будем работать.
— Вопросы ко мне есть? — поинтересовался генерал в завершении.
— Так точно, есть.
— Давай.
— Товарищ комдив, разрешите перевести из переменного
в постоянный состав лейтенанта Бандурина? У меня офицеров
почти не осталось, а он за время боёв зарекомендовал себя, как
умелый командир и бесстрашный боец.
— Это тот Бандурин, который самолёт сбил?
— Так точно, он. Только с тех пор он ещё не один подвиг совершил. Настоящий герой.
— Добро, добро, помню его. Он и мне тут подсобил с диверсантами разобраться. Ну а сам-то он как, не против? По уставу то положено направить его обратно в часть.
— Я с ним не говорил, но уверен, что не откажет.
— Ну, раз так, я подготовлю соответствующие документы. —
Генерал сел за стол, сдвинув очки на кончик носа. — На какую должность думаешь его назначить?
— Уверен, что с ротой справится, — утвердительно ответил Бирюков.
— Хорошо. Тогда для большего стимула, в старшие лейтенанты его произведу.
Батальон расположился в школе, на которую указал комдив.
Проведшие неделю боёв бойцы приглядывались к вновь прибывшим. Те знакомились, и узнавали у них за службу в штрафном батальоне. Здание школы быстро превратилось в казармы.
На ближайшие три дня это был их дом.
Бирюков подошёл к Бандурину, который что-то рассказывал
окружившим его трём бойцам.
— Лейтенант, можно вас?
— Я сейчас, — прервал он свою беседу, и подошёл к командиру.
— Пойдем, пройдёмся, — предложил комбат.
Они вышли на улицу, направляясь в сторону школьного парка. Звуки боёв стихли. Перешедшие в оборону немцы набирались сил, и восстанавливались после кровопролитного сражения.
Школьный парк встретил их приятной прохладой, созданной
раскидистыми деревьями. Посреди цветочных клумб расположился бюст Ленина, начисто выбеленный белой краской.
— Смотри, Арсений Матвеевич, парк-то вообще войной
не тронут, как будто и нет её вовсе.
— Да, сюда бомбы да мины не долетают.
— Ну, Бог даст, и не долетят. Крепко мы их нынче поизмотали. Теперь долго будут раны зализывать.
— Это точно, товарищ командир.
— У меня к тебе Арсений, предложение есть.
— Я слушаю.
— Ты, своим геройством, себе полную реабилитацию выслужил. Офицерское звание досрочно вернул. Теперь вот можешь
с чистой совестью возвращаться в свою часть.
Они шли по парку медленным шагом. Бирюков заложив руки
за спину, не торопясь обрисовывал лейтенанту картину. Тот шёл
рядом, и внимательно слушал.
— Но я хочу просить тебя остаться в батальоне. В постоянном составе. Сам видишь, офицеры почти все выбыли, кто ранен, кто убит. На днях пополнение придёт, пока в курс дела войдут, пока то да сё. Сам знаешь, служба у нас специфическая, не простая. Нужны мне в общем, надёжные, проверенные товарищи.
Сенька шёл молча, слушая и переваривая неожиданное
предложение.
— Ты, конечно, вправе отказаться, тут я приказать не могу.
Конечно, понимаю, ты танкист, спец в своём деле и прочее. Пехота — это совсем другое, тем более штрафная пехота.
Но всё же, тем не менее, я тебе предлагаю подумать. Тут и материальная сторона вопроса есть. Денежное довольствие у нас повышенное, даже больше чем у офицеров гвардейских частей.
Родным-то, я думаю, лишняя копейка не помешает. Плюс паёк
увеличенный, тоже неплохо. Ну и выслуга у нас идёт год за шесть. Живы останемся, пенсию будем, как генералы получать. Что скажешь? А я тебе роту дам.
— Да что тут гутарить, семья у меня большая, жена дома, дочка есть, старики. Конечно, им деньги лишними не будут. Да и по большому счёту, нет мне особой разницы, где и в каком качестве, фрица бить. Хоть гусеницами давить, хоть руками душить, лишь бы быстрей его известь на нет. Ну а коли Бог даст
и выжить получится, то и выслуга не помешает. Арсений довольно ухмыльнулся.
— У меня только одна просьба будет.
— Говори, уважу.
— Паршина Николая взводным при мне можно оставить? Мы
с ним с первого дня вместе воюем. И в плену вместе были, и бежали вместе. И тут. Я без него уж и не смогу, наверное. Как брат
родный он мне.
— Да не вопрос. Сам-то он как, согласится?
— Да куда ж он денется.
— Ну, добро, старлей, так и порешим.
— Почему старлей? — удивился Арсений.
— Да я был уверен в тебе, что не откажешь, — улыбнулся
майор, — поэтому с генералом уже всё согласовал. Тебе присвоено внеочередное воинское звание «старший лейтенант», и назначение командиром первой роты, отдельного штрафного батальона. Так что, принимай роту, товарищ старший лейтенант.
А на счёт Паршина тоже вопрос решим.