Я в день по нескольку раз прохожу мимо этого дома. Обычной пятиэтажки. И ни разу не было случая, чтобы не подняла голову посмотреть на балкон третьего этажа. Там давно уже живут чужие мне люди. А я всё нет-нет, да и посмотрю, вспомнив живущих там когда-то двух стариков. Они навеки остались в моей памяти как пример глубокой друг к другу любви. Той, что одаривает собой лишь избранных - однажды и навсегда.
Антонина Порфирьевна и Иван Леонидович.
В начале 90-х я жила на съёмной квартире. А в квартире напротив - они. Пожилая бездетная пара. Я им даже в младшие дочки не годилась. Пришла как-то с работы - в холодильнике, как и в кошельке, пусто. Думаю, чего бы такого сообразить. Звонок в двери. Открываю. На пороге соседка. И она мне так церемонно: "Пожалуйте к нам. Иван Леонидович (её муж) приглашает вас на ужин." Оторопела, но - пошла. А у них, как в музее - диковинная мебель, буфет с вензелями, картины на стенах.
На столе (ели в комнате, а не как мы вечно -на кухне) фарфор и хрусталь. Все сверкает-переливается. У каждой тарелки вереница ножей-вилок. Блюдца, розетки, какие-то вазочки...
При этом еда была без всяких изысков, но поди ж ты...Несколько кусочков красной рыбы, но - на фарфоровом блюде. На блюде же - отварная картошка, прикрытая специальной крышкой. В маслёнке - масло, небольшой такой кусочек.
Забудетесь ли вы когда-то, 90-е?
Он был в домашнем пиджаке, то ли вельветовом, то ли бархатном, а она ни дать ни взять - английская леди. Белая блузка, стоечка-воротник. И нитка жемчуга на шее...
Я так переживала, чтоб ненароком не разбить чего-нибудь или не уронить вилку. У меня даже руки слегка дрожали.
А они ко мне, девчонке, обращались на "вы". Это-то ладно. Я начинала свой педагогический путь, и такая форма обращения уже стала мне привычной. Но они и друг к другу так обращались! Он ей:" Тонечка, вы что-то совсем не едите." А она: "Что вы, Иван Леонидович, много ли мне нужно..."
Кто-то из знаменитостей тоже так к супругу обращался. А кто - не помню...
У них не было детей. А были - кошки. То ли три, то ли четыре. Особенно одна была хороша - Белла. Белая, пушистая, и глаза у неё были разные. Глухая...
С этого вечера началась наша дружба. Никогда не забыть мне этих соседских вечеров, рассуждений обо всем на свете. Что это были за разговоры! Сколько историй!
Соседи мои оба были архитекторами. Она: "Знаете, Леночка, мы ведь в институте и познакомились. Во Львове. Мы с сестрой после войны туда поехали из эвакуации. Какой-никакой юг... У нас ней одно на двоих пальто было. Так и ходили на занятия по очереди. Сестра через год умерла. Совсем слаба здоровьем была."
Они поженились на последнем курсе. И направили их на работу в одну из южных республик. Какие фотографии они мне показывали! В столице республики той центральные улицы были их творениями. Белые здания, одно другого краше. Проспекты, площади...
А потом пройдут годы. И они уедут оттуда , слыша себе вслед: "Убирайтесь, откуда пришли, русские..." Хорошо, хоть нажитое позволили забрать.
А нынче и в городе их юности Львове наверняка услышали бы подобное. Или познали...
Иван Леонидович в нашем городе стал ведать строительством. Антонина Порфирьевна уже не работала. Мне, тогдашней девчонке, с ними было интереснее, чем с ровесниками. А такого трепетного отношения друг к другу я не видела нигде и по сей день.
...Их обоих уже нет в живых. Сначала ушла она. Инсульт. Он ухаживал за ней несколько месяцев. На руках, сам уже очень немолодой и не очень здоровый, относил ее в ванную и купал. Когда она умерла, тихо угаснув однажды ночью во сне, он плакал, как мальчишка. И спустя несколько месяцев ушёл вслед за ней.
Никогда мне не забыть их лиц, как с портретов прошлых столетий. И ничем не измерить глубину их любви друг к другу.
Мы, наверное, разучились любить ТАК. А может, и не умели никогда.