Сгорел сарай - гори и хата. На этой неделе мы с вами говорим о честных, живых, порой единственных, но не вполне конструктивных - потому что часто это дорога в один конец - способах реакции на нарушение личных границ. Мы поговорили о физической дистанции в мифе о Гефесте (я уеду жить в Лондон, как пел Лепс), об игнорировании в духе Дафны (я не я и проблема не моя). Сегодня о разрушительной ярости. Она годами была удобной. Женой. Мамой. Дочерью. Сотрудницей. Беспрекословно оставалась дольше по вечерам, потом ещё готовила ужин на всех, убиралась, стирала носки, ведь дом и быт это женское дело, помогала родителям в огороде, ухаживала за алкоголиком - братом мужа и, конечно, была готова к сексу по первому зову. Она не болела, когда уж полежать, да и кто позаботится о ней. У неё давно не было отпуска - ведь на кого оставить детей. Она просто жила. Всё было хорошо. Она улыбалась. А потом стала чудовищем в один миг. Когда терпеть уже было совершенно невозможно. Это капелька реальности