В пятом классе меня вызвали к директору. Причиной был отказ участвовать в школьной эстафете: в то же самое время назначили выступление с танцевальным коллективом на празднике в Доме пионеров. Совместить эти два мероприятия было можно, но в тот момент я пока не научилась этого делать. Доминантой в сознании были танцы, поэтому позиция отстаивалась смело. Взрослые никак не могли убедить меня, и в силу пошел самый убойный аргумент: свои личные дела всегда должны быть подчинены общественным, школа важнее всего остального.
Безусловно, правда в этом есть. Я сама много времени тратила на то, чтобы дети понимали свою ответственность перед коллективом, свою роль в нем. Понимали то, что замена всегда возможна, но не всегда полезна. Тем не менее, хотелось привести их к двум выводам: важен ты сам, твоя жизнь, твое имя и не менее важны те, с кем ты делаешь общее дело. Баланс между этими «важностями», на мой взгляд, делает человека полноценным, таким, который не боится подписать своим именем то, что он делает.
Раньше меня смущали такие громкие названия танцевальных групп, как «Театр Ольги Зиминой», «Мастерская Светланы Юсуповой», «Эксцентрик-балет Сергея Смирнова», «Эстрадный балет Елены Барткайтис». Мне казалось, что это нескромно. Как-то не думалось, что и неудачи, и проигрыши, и боль, и труды, тоже подписаны этим именем, которое надо не только получить, но и заслужить, а иногда и отстоять.
Природная ли это скромность, или здоровая дерзость называть свое своим? Дерзость не в смысле грубость, дерзость от слова «дерзать» – осмелиться.
Однажды коллега сказала мне: «На сцене мы должны работать для зрителя, а не для себя. Ты не думаешь о зрителе, ему не всегда понятны твои сложные идеи. Ты работаешь для себя, поэтому проиграешь. Призы будут у других».
Я задумалась. В голове пронеслись слова К.С. Станиславского: «Люби искусство в себе, а не себя в искусстве». Стала размышлять: «Люби искусство в себе… Значит, искусство – часть тебя. Можно ли любить часть, не принимая целое?». Поразмыслив, я пришла к собственному выводу: уважение к зрителю, работа на зрителя – это невозможность выходить на сцену с неотрепетированным танцем, запрет на показ откровенной пошлости. Это наличие выверенного до мелочей костюма, это красивое тело, облагороженное качественными тренировками, это лицо, через мимику которого передаются движения души, это проблески разума, это смелость идей.
Все остальное – заигрывание со зрителем и с судьями ради призов. Даже хуже, это разрушение себя, когда этого не требуется. Всегда будут те, кто скажет: «Не люблю Цветаеву, не понимаю». И те, кто в равной степени ценит «Чиполлино» и «Войну и мир».
Иногда от людей можно услышать: «Меня раздражают такие умные, как вы». В такие моменты я вспоминаю слова нашего преподавателя философии Юрия Семеновича.
Когда-то с самонадеянным видом малограмотной студентки я заявила: «Зачем все усложнять? Можно ведь все это сказать простым языком». Мол, зачем нам ваша философия? Он спокойно ответил: «Есть люди, для которых все, что написано в этом учебнике, примитивно. Растите до них».
И я осеклась. Навсегда. С тех пор расту.
Когда мы развиваемся, нам хочется самоактуализации: это искусство начинает говорит в нас, а вместе с ним и вся наша сущность, наша жизнь. А раз она наша, то не стыдно подписать ее своим именем. Это не нахальство, это – твой посыл в мир: «Я существую, я готов жить своей жизнью, мне есть, что сказать»!
