Сергей стоял перед зеркалом, поправляя галстук. Его руки слегка дрожали, как всегда перед важными встречами. Сегодня он должен был выступить перед советом директоров с презентацией нового проекта. Обычное дело для успешного менеджера тридцати двух лет. И всё же каждый раз это было испытанием.
В отражении он видел не только себя, но и её — женщину, которой не было в комнате, но которая всегда оставалась в его голове. Мать. Её критичный, оценивающий взгляд, её сжатые губы, её покачивающаяся головой.
«Галстук слишком яркий, Серёжа. Ты выглядишь несерьезно».
«Почему ты не подстригся вчера? Волосы как у бомжа».
«Плечи опять опустил. Какой из тебя руководитель с такой осанкой?»
Сергей сделал глубокий вдох, стараясь отогнать эти голоса. Техника, которую объяснила ему психотерапевт: вдох, задержка, медленный выдох. Повторить три раза. Представить, как негативные мысли уходят с выдохом.
Не помогало. Никогда по-настоящему не помогало. Потому что её слова, её тон, её взгляд — всё это слишком глубоко въелось в него, стало частью его внутреннего мира.
Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Сергей знал, кто это, даже не глядя на экран. Только один человек настолько точно чувствовал моменты его уязвимости.
«Удачи на твоей презентации, Серёженька. Позвони, когда закончишь. Я хочу знать ВСЁ. Мама».
Он не ответил. Положил телефон экраном вниз, борясь с привычным чувством вины. В тридцать два года он всё еще не мог просто игнорировать сообщения матери без внутренней борьбы.
Лариса, его девушка, просунула голову в дверь спальни:
— Ты скоро? Нам пора выезжать, если не хотим попасть в пробку.
— Да, иду, — Сергей последний раз взглянул в зеркало, стараясь увидеть только себя, а не материнскую оценку.
— Нервничаешь? — Лариса подошла и поправила ему воротник, хотя он был в полном порядке.
— Немного, — соврал Сергей. На самом деле он был в полноценной внутренней панике, как всегда.
— Ты справишься, — она поцеловала его в щеку. — Ты лучший в этом. И выглядишь потрясающе.
Сергей благодарно улыбнулся. Лариса всегда умела найти правильные слова поддержки. И всё же внутренний голос матери был сильнее — «Она просто подлизывается. На самом деле ты выглядишь неуверенно. Они это сразу заметят».
В такси Сергей еще раз пролистал презентацию на планшете. Всё было идеально подготовлено. Он знал материал назубок, продумал ответы на все возможные вопросы, даже на самые каверзные. Логически он понимал, что ничего не должно пойти не так. И всё же где-то глубоко внутри притаился ужас, который он испытывал с детства — страх оказаться недостаточно хорошим.
— О чем думаешь? — спросила Лариса, когда они стояли в пробке.
— О презентации, — ответил Сергей. Не мог же он сказать правду: «О том, что мать всю жизнь убеждала меня, что я недостаточно умен, недостаточно красив, недостаточно успешен, и что я до сих пор в это верю, несмотря на все доказательства обратного».
— Всё будет хорошо, — Лариса сжала его руку. — А после я предлагаю отметить в том новом ресторане, про который я тебе говорила. Заодно обсудим детали нашей поездки на выходные.
Сергей кивнул, пытаясь сосредоточиться на приятной перспективе ужина с любимой женщиной, а не на предстоящей презентации и не на постоянно звучащем в голове материнском голосе. Иногда это удавалось. Сегодня был не тот день.
***
Проект, как и ожидалось, получил одобрение совета директоров. Сергей выдохнул, принимая поздравления коллег, пожимая руки членам совета. Со стороны он выглядел уверенным, успешным профессионалом. Никто и не догадывался о той буре, которая бушевала внутри.
— Молодец, — похлопал его по плечу генеральный директор. — Отличная работа, как всегда.
Сергей позволил себе улыбнуться. Он знал, что выполнил свою работу хорошо. На объективном уровне он понимал, что является ценным сотрудником, что его уважают, что он компетентен в своей области.
И всё же внутренний голос не унимался: «Они просто вежливы. На самом деле твоя презентация была посредственной. Ты видел, как Петров зевнул на третьем слайде? Они одобрили проект не благодаря, а вопреки тебе».
В туалете, куда он зашел, чтобы привести себя в порядок перед ужином с Ларисой, Сергей наконец посмотрел на телефон. Три сообщения и два пропущенных вызова от матери.
«Ну что, как всё прошло?»
«Серёжа, почему не отвечаешь? Я волнуюсь».
«Наверное, всё так плохо, что ты боишься мне сказать? Я же говорила тебе, что нужно было больше готовиться. Перезвони, когда прочитаешь».
Сергей провел рукой по лицу. Всегда одно и то же. Даже не зная деталей, она уже предполагала худшее. Уже готова была критиковать, указывать на ошибки, даже если их не было.
Он набрал короткое сообщение: «Всё прошло хорошо. Проект одобрили. Сейчас занят, созвонимся завтра». И сразу же выключил звук на телефоне, зная, что она всё равно будет звонить.
Когда Сергей вышел из здания офиса, Лариса уже ждала его, сидя на скамейке у входа. Она что-то писала в своем телефоне, улыбаясь. Солнечные лучи играли в её русых волосах, превращая их в золотистый водопад. На мгновение Сергей замер, любуясь ею, чувствуя прилив нежности. Как ему повезло встретить такую женщину — умную, добрую, понимающую.
— Так, так, так, — Лариса подняла глаза и заметила его. — Судя по твоему лицу, всё прошло отлично!
— Более чем, — Сергей улыбнулся, подходя ближе. — Одобрили без единого замечания. Андрей Петрович даже сказал, что это лучший проект, который он видел в этом квартале.
— Видишь? А ты волновался, — Лариса встала, чтобы поцеловать его. — Я горжусь тобой.
Эти простые слова вызвали в Сергее смешанные чувства. С одной стороны, они были приятны. С другой — слишком контрастировали с тем, что он привык слышать от матери. Когда он последний раз слышал от неё «я горжусь тобой»? Никогда. Даже когда он окончил университет с красным дипломом, даже когда получил эту престижную работу, даже когда сделал все то, что, по её словам, должен был сделать, чтобы быть успешным.
— Спасибо, — он обнял Ларису, стараясь сосредоточиться на моменте, на её запахе, на тепле её тела. — Я правда ценю твою поддержку.
— Я знаю, — она чуть отстранилась, изучая его лицо. — Она снова написала, да?
Сергей вздохнул. Конечно, Лариса знала. Она всегда видела его насквозь, замечала те едва уловимые изменения в его настроении, которые следовали за каждым контактом с матерью.
— Просто спрашивала, как прошла презентация, — он постарался говорить небрежно. — Ничего особенного.
— И намекнула, что ты, наверное, всё провалил, — Лариса покачала головой. — Серёж, это так предсказуемо. Каждый раз одно и то же.
— Давай не будем о ней сегодня, — Сергей взял Ларису за руку. — Поехали лучше в тот ресторан, о котором ты говорила. Я хочу отпраздновать с тобой, а не думать о... всём остальном.
Лариса кивнула, но её взгляд оставался обеспокоенным. Она знала, что «всё остальное» никуда не денется, как бы они не старались игнорировать это. Токсичная связь Сергея с матерью была словно невидимая нить, которая натягивалась и звенела в самые неподходящие моменты.
В ресторане было уютно и не слишком многолюдно. Они заказали вино, выбрали блюда и наконец смогли расслабиться. Лариса рассказывала о своем дне, о забавном случае с коллегой, о планах на выходные. Сергей слушал, кивал, улыбался, но часть его сознания всё равно была занята другими мыслями.
— Ты не здесь, — вдруг сказала Лариса, прервав свой рассказ. — О чем думаешь на самом деле?
Сергей смутился:
— Прости, я просто... задумался. Не хотел тебя игнорировать.
— Я знаю, — она накрыла его руку своей. — Но меня беспокоит, что даже в такой день, когда ты должен радоваться своему успеху, она все равно умудряется испортить тебе настроение одним сообщением.
— Это не так, — возразил Сергей, хотя знал, что Лариса права. — Просто я устал от презентации, от напряжения.
— Серёж, — Лариса посмотрела ему прямо в глаза. — Мы с тобой вместе уже год. Я вижу, как ты преображаешься после каждого разговора с ней. Как теряешь уверенность. Как начинаешь сомневаться в себе. Это нездорово.
Сергей молчал. Что он мог сказать? Что его мать всю жизнь использовала критику как основной метод воспитания? Что она убедила его, что любовь нужно заслужить, а не просто получить? Что она научила его сомневаться в каждом своем достижении, в каждом комплименте, в каждом проявлении доброты по отношению к нему?
— Лара, — наконец произнес он. — Я работаю над этим. Хожу к психотерапевту, помнишь? Это не так просто — переписать то, что вбивали в тебя с детства.
— Я знаю, — она сжала его руку. — И я восхищаюсь тем, что ты пытаешься изменить это. Но иногда мне кажется, что ты не до конца понимаешь, насколько глубоко это влияет на тебя. На нас.
— Что ты имеешь в виду? — Сергей напрягся.
Лариса сделала глубокий вдох, словно собираясь с мыслями:
— Помнишь, на прошлой неделе мы говорили о том, чтобы съехаться? И ты сказал, что тебе нужно время подумать. Но дело ведь не в том, что ты сомневаешься в наших отношениях, правда? Дело в том, что ты боишься реакции своей матери.
Сергей открыл рот, чтобы возразить, но не смог. Потому что это была правда. Его мать никогда не одобряла его отношения. Лариса была недостаточно хороша для её сына — недостаточно красива, недостаточно успешна, недостаточно из хорошей семьи. Каждый раз, когда он говорил о Ларисе, мать находила способ принизить её, усомниться в её мотивах, предсказать скорый конец отношений.
— Да, — наконец признал он. — Ты права. Я боюсь её реакции. Боюсь того скандала, который она устроит. Тех сообщений, которыми она будет бомбардировать меня. Тех звонков посреди ночи с вопросами «как ты мог так поступить со мной?».
— Но это твоя жизнь, Серёж, — мягко сказала Лариса. — Не её. Тебе тридцать два года. Ты имеешь право принимать решения сам, без оглядки на то, что она скажет или подумает.
— Я знаю, — Сергей потер переносицу. — Логически я знаю это. Но эмоционально... это сложнее. Я всю жизнь старался соответствовать её ожиданиям. Быть хорошим сыном. Оправдывать её жертвы, её заботу.
— Заботу? — Лариса горько усмехнулась. — Серёж, то, что она делает — это не забота. Это контроль. Манипуляция. Токсичность. Она использует твою любовь и благодарность, чтобы управлять тобой. И пока ты позволяешь ей это, ничего не изменится.
Сергей знал, что Лариса права. Его психотерапевт говорила то же самое. Но одно дело понимать это умом, и совсем другое — принять эмоционально, вырвать с корнем те паттерны, которые формировались годами.
— Я не хочу потерять тебя из-за этого, — вдруг сказал он, глядя Ларисе в глаза. — Но я не знаю, как изменить ситуацию. Как разорвать этот порочный круг.
— Начни с того, чтобы поставить границы, — Лариса накрыла его руку своей. — Скажи ей «нет», когда чувствуешь, что она переходит черту. Не отвечай на её сообщения сразу, дай себе время. И главное — перестань искать её одобрения. Ты никогда его не получишь, потому что ей важно, чтобы ты всегда стремился к нему, всегда чувствовал себя недостаточно хорошим.
— Это так очевидно со стороны, да? — грустно улыбнулся Сергей.
— Для меня — да, — призналась Лариса. — Но я понимаю, что для тебя это не так просто. И я готова поддерживать тебя в этом пути. Просто... мне нужно знать, что ты действительно хочешь измениться. Что ты готов бороться за нас, за свою свободу.
— Я готов, — твердо сказал Сергей. И в этот момент он действительно верил в это.
Остаток вечера они провели, обсуждая более приятные темы — предстоящую поездку на выходных, новый фильм, который хотели посмотреть, планы на лето. Но тень разговора о матери Сергея незримо присутствовала с ними, как третий, невидимый собеседник за столом.
***
Утром в субботу Сергей и Лариса собирались в небольшое путешествие на озеро — два дня вдали от городской суеты, только они вдвоем. Солнце едва взошло, но они уже завтракали, планируя выехать пораньше, чтобы избежать пробок.
— Не забудь солнцезащитный крем, — напомнила Лариса, складывая в сумку фрукты и бутерброды. — В прошлый раз ты сгорел как рак.
— Уже положил, — Сергей улыбнулся, наслаждаясь этим моментом простого, домашнего счастья. С Ларисой было легко, комфортно, без постоянного напряжения, без необходимости доказывать свою ценность.
Телефон Сергея зазвонил, нарушая идиллию. Имя матери на экране вызвало привычное сжатие в желудке.
— Не бери, — сказала Лариса, заметив его реакцию. — Мы же договорились — этот уикенд только для нас.
— Она всё равно не отстанет, — вздохнул Сергей. — Лучше я отвечу сейчас, скажу, что мы уезжаем и будем недоступны.
Он нажал кнопку приема вызова:
— Привет, мам.
— Наконец-то! — голос матери звучал одновременно обиженно и раздраженно. — Я звонила тебе вчера весь вечер. Почему ты не отвечал?
— Мы с Ларисой были в ресторане, праздновали одобрение проекта, — Сергей старался говорить спокойно, хотя внутри уже поднималась знакомая волна тревоги и вины. — Я отправил тебе сообщение.
— Сообщение! — фыркнула мать. — Два слова, и ты считаешь, что выполнил свой сыновний долг? Я волновалась! Вдруг что-то случилось?
«Ты не волновалась, — подумал Сергей. — Ты контролировала. Как всегда».
— Прости, мам, но сейчас не лучшее время для разговора, — он посмотрел на Ларису, которая наблюдала за ним с тревогой. — Мы с Ларисой уезжаем на выходные. Я позвоню тебе в понедельник, когда вернусь.
Пауза на другом конце линии, а затем:
— Уезжаете? Куда? И почему я узнаю об этом только сейчас?
— На озеро, — Сергей почувствовал, как внутри нарастает раздражение. — Я взрослый человек, мам. Я не обязан отчитываться о каждом своем шаге.
— Конечно, не обязан, — голос матери стал ледяным. — Я всего лишь твоя мать, которая вырастила тебя, дала тебе всё, что у меня было. Но если какая-то девица щелкнет пальцами, ты готов бросить всё и бежать за ней.
— Лариса не «какая-то девица», — Сергей повысил голос, чувствуя, как Лариса напрягается рядом. — Она моя девушка, и я прошу тебя уважать её.
— Я знаю таких, как она, — мать не унималась. — Увидела успешного молодого человека и решила окрутить. А ты, как наивный мальчишка, повелся на красивую мордашку.
— Достаточно! — Сергей почувствовал, как его захлестывает волна гнева. — Я не буду это слушать. Мы уезжаем, и я выключаю телефон. До понедельника, мама.
Он нажал кнопку сброса, прежде чем она успела ответить, и с силой положил телефон на стол. Руки дрожали, сердце колотилось как сумасшедшее. Он никогда раньше не разговаривал с матерью таким тоном, никогда не прерывал разговор первым.
— Ты в порядке? — тихо спросила Лариса, подходя ближе.
— Нет, — честно ответил Сергей. — Я зол. На неё. На себя. На всю эту ситуацию. Почему она не может просто порадоваться за меня? Почему всегда должна всё испортить?
Лариса обняла его, прижавшись щекой к его груди:
— Потому что тогда ты был бы счастлив без её участия. А это угрожает её контролю над тобой.
Телефон снова зазвонил. И снова. И снова. Сергей смотрел на экран, где высвечивалось имя матери, и чувствовал, как внутри нарастает паника. Часть его хотела ответить, извиниться, сгладить конфликт. Эта часть боялась последствий, боялась её гнева, её разочарования, её манипуляций.
Но другая часть, та, которая медленно, но верно росла благодаря терапии, благодаря любви Ларисы, благодаря осознанию токсичности этих отношений, эта часть говорила: «Хватит. Пора положить этому конец».
— Выключи телефон, — сказала Лариса, словно прочитав его мысли. — Просто выключи его. И давай поедем. Два дня без неё, без её голоса в твоей голове. Представь, какое это облегчение.
Сергей колебался секунду, а затем решительно нажал кнопку выключения на телефоне. Экран погас, и с ним — непрерывный звонок. Наступила тишина, наполненная странным, непривычным чувством свободы.
— Ты это сделал, — Лариса улыбнулась, глядя на него с гордостью. — Это первый шаг.
— Она будет в ярости, — Сергей покачал головой. — Когда я включу телефон в понедельник, там будет тридцать пропущенных вызовов и сотня сообщений.
— Возможно, — согласилась Лариса. — Но это её проблема, не твоя. Ты имеешь право на свою жизнь, на свое пространство. И чем раньше она это поймет, тем лучше будет для вас обоих.
Сергей глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри медленно разливается странное чувство — смесь тревоги и освобождения, страха и надежды.
— Поехали, — он взял Ларису за руку. — Два дня без телефона, без работы, без... всего этого. Только ты и я.
Они загрузили вещи в машину и выехали из города. Сергей молчал, погруженный в свои мысли. Перед глазами проносились воспоминания из детства — мать, критикующая его рисунки, его оценки, его друзей, его внешность. Мать, сравнивающая его с более успешными детьми соседей, с его двоюродным братом, с кем угодно, кто в тот момент казался ей более достойным. Мать, говорящая: «Я делаю это для твоего же блага, чтобы ты стал лучше».
А вместо этого она сделала его неуверенным, постоянно сомневающимся, ищущим одобрения, которое никогда не приходило. Она научила его не доверять комплиментам, не верить в искренность чужих чувств, всегда искать подвох, всегда ждать подвоха.
— О чем думаешь? — спросила Лариса, когда они уже выехали на трассу.
— О том, как она повлияла на меня, — честно ответил Сергей. — На то, как я воспринимаю мир, людей, себя. Всю жизнь я пытался заслужить любовь, которая должна была быть безусловной.
— И теперь тебе трудно принять, что я люблю тебя просто так, без условий, без требований, — мягко сказала Лариса.
— Да, — он кивнул. — Часть меня всегда ждет, что однажды ты увидишь, какой я на самом деле — неидеальный, с ошибками, с комплексами — и разочаруешься. Как она.
— Но я вижу тебя настоящего, — Лариса положила руку ему на плечо. — Со всеми твоими сильными и слабыми сторонами. И люблю всего тебя, а не только ту часть, которая соответствует каким-то стандартам.
Сергей почувствовал, как к горлу подступает комок. Такие простые слова, такая простая истина, и так сложно в неё поверить человеку, выросшему в тени токсичного родителя.
— Знаешь, что сказала мне психотерапевт на последней сессии? — он бросил быстрый взгляд на Ларису. — Что я должен горевать о том детстве, которого у меня не было. О той материнской любви, которую я заслуживал, но не получил. Что гнев и печаль — это нормальные реакции на то, через что я прошел.
— Она права, — Лариса сжала его плечо. — Тебе не нужно притворяться, что всё было нормально. Что её поведение не причинило тебе боль. Ты можешь признать это и начать исцеляться.
— А если я никогда не исцелюсь полностью? — тихо спросил Сергей. — Если эти шрамы всегда будут со мной?
— Тогда мы будем жить с ними, — просто ответила Лариса. — День за днем, шаг за шагом. Я никуда не денусь, Серёж. Обещаю.
Сергей почувствовал, как внутри что-то отпускает — тугой узел, который он носил в груди столько лет. Не полностью, не окончательно, но достаточно, чтобы сделать следующий вдох чуть свободнее.
Они ехали по дороге, окруженной лесом, солнце пробивалось сквозь листву, создавая на асфальте узор из света и тени. Впереди их ждало озеро, тишина, два дня наедине друг с другом. И что-то еще — возможность начать заново, без тени материнской критики, без голоса, который всегда говорил «ты недостаточно хорош».
— Я люблю тебя, — вдруг сказал Сергей. — И я хочу, чтобы мы жили вместе. Не когда-нибудь потом, не когда я буду «готов», а сейчас. Как только вернемся из этой поездки.
Лариса повернулась к нему, её глаза сияли:
— Ты уверен? Я не хочу, чтобы ты делал это из-за давления или...
— Я никогда не был так уверен, — перебил её Сергей. — Я хочу просыпаться с тобой каждое утро. Хочу строить с тобой жизнь, не оглядываясь постоянно на то, что скажет или подумает она. Я так устал жить чужими ожиданиями вместо своих желаний.
— Тогда да, — Лариса улыбнулась сквозь навернувшиеся слезы. — Конечно, да.
Они продолжали путь, разговаривая о планах на будущее, о том, как обустроят совместное жилье, о повседневных, обычных вещах. И Сергей думал о том, как странно устроена жизнь — иногда нужно отказаться от нездоровой связи, чтобы обрести настоящую близость. Иногда нужно признать боль, чтобы начать исцеляться.
На обратном пути, когда они возвращались в город после двух дней, наполненных тишиной, разговорами, близостью, Сергей чувствовал себя другим человеком. Словно тот период жизни, когда он позволял матери определять его ценность, завершился. Впереди была неизвестность, возможно, тяжелые разговоры, возможно, даже необходимость временно прервать общение с матерью. Но также — возможность жить своей жизнью, любить и быть любимым без условий и оговорок.
Когда они подъезжали к дому, Лариса вдруг сказала:
— Знаешь, я думала об этом всё утро. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто должен выбирать между мной и своей матерью. Дело не в этом. Дело в том, чтобы ты выбрал себя. Свое благополучие, свое психическое здоровье, свое право быть счастливым.
Сергей посмотрел на неё с благодарностью:
— Я знаю. И я так долго откладывал этот выбор. Боялся. Сомневался. Но теперь я понимаю, что если не сделаю этого, то потеряю себя. А может быть, и тебя тоже.
Он остановил машину у своего дома, зная, что скоро придется включить телефон, прочитать все сообщения матери, возможно, позвонить ей. Но впервые за долгое время эта перспектива не вызывала в нем панику. Он чувствовал готовность защищать свои границы, свою новую жизнь, свое право на счастье.
Когда они поднимались по лестнице, Сергей вдруг остановился и повернулся к Ларисе:
— Знаешь, чего мне никогда не хватало? Отца, который бы защитил меня от неё. Который сказал бы: «Хватит, она просто ребенок, перестань давить на неё». Который бы стал буфером между нами.
— Твой отец ушел, когда тебе было сколько? Пять? — Лариса коснулась его щеки. — Это не твоя вина, Серёж.
— Я знаю, — он кивнул. — Но иногда я думаю... если у нас когда-нибудь будут дети, я никогда не позволю ей сделать с ними то же, что она сделала со мной. Я буду защищать их, даже если для этого придется полностью прервать с ней отношения.
— И это будет правильно, — Лариса нежно улыбнулась. — Ты будешь отличным отцом, Серёж. Тем, которого заслуживал сам.
Сергей обнял её, чувствуя, как внутри разливается тепло. Может быть, он не мог изменить своё прошлое, не мог получить то детство, которое заслуживал, ту материнскую любовь, которая должна была быть безусловной. Но он мог изменить своё настоящее и будущее. Мог создать новую семью, основанную на любви и принятии, а не на критике и контроле. Мог разорвать цепь токсичности, которая тянулась через поколения.
И в этот момент, стоя на лестнице, обнимая женщину, которая принимала его со всеми его шрамами и несовершенствами, он тихо произнес слова, которые были одновременно прощанием с прошлым и приветствием будущего:
— Прости, что не защитил тебя от неё. Того маленького мальчика, которым я был. Но теперь я здесь, и я больше не позволю ей причинить тебе боль.
Лариса крепче обняла его, безмолвно подтверждая, что услышала эти слова, такие важные для его исцеления. И вместе они поднялись по оставшимся ступеням, готовые встретить всё, что ждало их впереди, не поодиночке, а вдвоем, плечом к плечу, сердцем к сердцу.
Спасибо вам за активность! Поддержите канал лайком и подписывайтесь, впереди ещё много историй о жизни.
Думаю, вас заинтересуют другие истории: