«Карлитос, – сказал он с легкой усмешкой, – я вижу, что мой рассказ о семи столпах бытия немного... озадачил тебя. Давай вернемся к некоторым из них, чтобы прояснить детали, особенно те, что касаются уровней, которые так трудно ухватить обычным разумом».
Хенаро, который до этого задумчиво разглядывал муравья, ползущего по его сандалии, тут же оживился. «Ага! Повторение – мать учения! Особенно когда ученик, – он многозначительно посмотрел на меня, – похож на сосуд с таким узким горлышком, что информация в него просачивается по капле! Давай, Нагваль, полей еще! Может, что-то и задержится!»
«То что мы говорили о чакрах, это еще не всё, – усмехнулся дон Хуан. – Сами по себе элементы важны, но не менее важны и связи между ними. Эти элементы связаны друг с другом, и эти связи тоже образуют целые миры взаимодействий, назвать которые мы сейчас даже и не беремся, поскольку они не только не общеизвестны "внизу", в мире обыденного восприятия, но и далеки от понимания даже на "верху пирамиды" уровней осознания, где всё, как ни странно, снова выражается очень просто и кратко. Но мы можем, воспользовавшись пальцами, подсчитать, сколько всего будет таких комбинаций из наших семи подсистем. Смотри: 1. Семь штук комбинаций по одной подсистеме, это те, что мы описали. 2. Двадцать одна штука комбинаций по две подсистемы (например, Двигательная + Ментальная, или Чувствительная + Связь с Причиной). 3. Тридцать пять штук комбинаций по три подсистемы. 4. Еще тридцать пять штук по четыре подсистемы. 5. Двадцать одна штука по пять подсистем. 6. Семь штук по шесть подсистем. 7. И, наконец, одна штука – комбинация из всех семи подсистем одновременно.
Если все это сложить, получится 127 комбинаций. А где же 128-я, спросишь ты, ведь двойка в седьмой степени – это 128? А 128-я – это одна штука, состоящая из нуля подсистем. Та самая Пустота, из которой все возникает и в которую все возвращается».
Хенаро пытался считать на пальцах, сбивался, начинал снова и, наконец, махнул рукой. «Ох, Нагваль! Слишком много цифр для моего гуманитарного кокона! Но я верю тебе на слово! 128 – так 128!»
«Как ты можешь заметить, – продолжал дон Хуан, – у нас снова получилось семь пунктов этих типов комбинаций (восьмой, нулевой, мы не считаем – это же отсутствие, Пустота, его номер – ноль). И первые шесть из этих семи пунктов как бы симметричны (7-21-35-35-21-7), а седьмой – тот, что "одна штука из всех семи", – он как бы охватывает их все. Так это же почти та же самая картина, которую мы чуть выше обрисовали для самих семи уровней-подсистем! Ну да, так оно и получается: сколько ни преобразуй эту семерку, она сама собой и останется, ибо она – фрактал всего бытия. Останется-то останется, но уже на НОВОМ, более сложном уровне организации! Также заметь, что та самая "одна штука из всех семи подсистем", седьмой тип комбинации, – это и есть настоящий, целостный человек, его полная энергетическая структура. Но это, Карлитос, совсем не тот наш условный "дядя Вася", обычный человек, хоть его, формально, и образуют те же самые семь уровней. Уровни-то его образуют, но он сам их не осознает, не управляет ими и на них почти не влияет, он пассивен по отношению к ним. И вот эта небольшая, не сильно уловимая для обычного взгляда разница – это и есть разница между фантомом, обычным человеком и человеком Знания, магическим существом, которое стремится к седьмой комбинации – к целостности и осознанному управлению всеми своими семью аспектами».
«И тут, – дон Хуан сделал паузу, – мы возвращаемся к моему обещанию упомянуть, подсистемой чего же является сам человек».
Он посмотрел на меня испытующе. «Очевидно, Карлитос, что целостный человек – это система, предназначенная для ДВИЖЕНИЯ, для ПЕРЕМЕЩЕНИЯ – но не просто в пространстве, а ВОВНЕ СЕБЯ. Дело в том, что в пространстве геометрии движешься не ты, а то что ты осознаешь собой – осознай это отличие! Всё остальное – включая передвижение в обычном геометрическом пространстве, все эти семь подсистем и все их 128 комбинаций, все связи всех элементов со всеми – все это у него ВНУТРИ. А его истинное предназначение – это шаг за пределы этой внутренней сложности, в Неизвестное».
Хенаро медленно поднялся, расправил плечи и сделал шаг вперед, вглядываясь куда-то за пределы видимого дворика. «Вовне себя... – прошептал он. – Вот это уже действительно задачка для настоящего воина, а не для атеиста, ищущего чакры под микроскопом!»
Я сидел, ошеломленный масштабом открывшейся перспективы. Семь подсистем, 128 комбинаций, и все это – лишь внутренняя кухня существа, предназначенного для чего-то неизмеримо большего. Поиски "чакр у атеиста" неожиданно привели к самым глубоким тайнам учения дона Хуана.
***
На следующий день, или, может быть, просто после долгой паузы, когда мы сидели в тишине, переваривая сказанное ранее, дон Хуан снова заговорил о том, что он называл "подсистемами человека", но на этот раз используя более привычное слово "чакры".
«Карлитос, – начал он, и в его голосе прозвучала нотка серьезности, которую я всегда замечал, когда речь заходила о практических аспектах пути воина. – Помнишь, я говорил тебе, что "мы, человеческие существа, живем в осаде, и шестой центр захвачен невидимым хищником, и единственный способ одолеть его – укреплять другие центры"? Это не просто красивая метафора. Это очень точное описание ситуации».
Хенаро, который до этого дремал на солнце, тут же открыл один глаз. «О, хищник! Это мой любимый персонаж в ваших беседах! Тот самый, который нашептывает Карлитосу всякие глупости про его чувство собственной важности и заставляет его писать бесконечные отчеты вместо того, чтобы просто видеть!»
Дон Хуан едва заметно улыбнулся. «Раз уж мы вчера так подробно разбирали "чакры для атеиста", сегодня можно поговорить о них более прямо, без экивоков».
Он взял тонкую веточку и начертил на пыльной земле семь кружков, расположенных один над другим.
«Каждая чакра, или, как мы говорили, ключевая подсистема, – это своего рода орган, который воспринимает определенное энергетическое поле, определенный план или слой реальности, в котором происходят однородные события, вибрирующие на своей особой частоте. Например, твои мысли, Карлитос, принадлежат полю одного диапазона частот, а твои чувства – уже другому. Человек, как энергетическая структура, составлен не менее чем из семи таких основных полей. По крайней мере, столько мы можем различить и как-то описать словами. Очень грубо их можно обозначить так:»
Он указал веточкой на нижний кружок: «Первое – физико-механический уровень. Твое тело, его движения, взаимодействие с физическим миром. Та самая "Чакра Движухи", о которой мы говорили».
Затем на второй: «Второе – физиологический уровень. Процессы в организме, здоровье, жизненная сила».
Третий: «Третье – психологический, или чувственный уровень. Эмоции, настроения, базовые ощущения».
Четвертый: «Четвертое – ментальный уровень. Мысли, анализ, логика, построение концепций».
Пятый: «Пятое – интуитивный уровень. Предчувствия, озарения, прямое знание, выходящее за рамки логики».
Шестой: «Шестое – объединяющий, или уровень воли, намерения. Тот самый, который, по словам Кастанеды, находится в "осаде". Это способность собирать себя в единое целое Я, направлять свою энергию».
И седьмой, верхний: «Седьмое – просветленный, или духовный уровень. Высшее осознание, связь с Бесконечностью, с Духом».
«Конечно, – добавил дон Хуан, – есть и другие способы классифицировать и называть эти уровни. Суть не в названиях. Важно понять, что это именно разные области бытия, и без рецепта смешивать их проявления или пытаться объяснить одно через другое будет не совсем правильно. Хотя при этом все эти разные поля, все эти уровни, соединены в человеке тем, что можно назвать энергетическим позвоночником. Не той физической костью, что у тебя в спине, а ее энергетическим выражением, неким центральным каналом. Его индийское название «хараниербехах» тебе ничего не скажет, – он усмехнулся. – хотя вы, европейцы, любите всякие такие индийско-непонятные словечки».
Хенаро тут же изобразил гуру, сложив руки на груди и закатив глаза: «Оммм, хараниербехах шамбала ом мани падме хум! Карлитос, запиши, это очень важное заклинание для открытия всех чакр сразу! Особенно если произносить его, стоя на голове и жуя кактус!»
«Так вот, – терпеливо продолжал дон Хуан, дождавшись, пока Хенаро успокоится. – Эти поля-уровни соединяются этим самым хараниербехахом, и поэтому человек, в принципе, может пользоваться любым из этих полей по своему желанию, просто переводя свое внимание в соответствующую область, настраиваясь на ее частоту. Однако, средний человек, как правило, больше всего знаком только с первым, третьим и четвертым слоями реальности – то есть, с физическим миром, своими чувствами и мыслями. Даже со вторым уровнем, уровнем собственной физиологии, обычный человек толком не знаком – чуть что, он бежит гадать о нем к врачам, вместо того чтобы прислушаться к сигналам своего тела».
«Каждое поле соединено с хараниербехахом центрами, которые представляют собой воронки, вихри.
Эти чакры и их энергетические центры, – он снова обвел веточкой нарисованные круги, – работают как на вход, так и на выход. То есть, мы постоянно принимаем через них информацию или энергию из окружающего мира, затем каким-то образом обрабатываем ее внутри, и после этого генерируем некий продукт – действие, мысль, чувство – вовне. Получая на этот продукт новую информацию-отклик из мира, мы снова ее обрабатываем, и так до бесконечности. Такая вот непрерывная связь и энергообмен осуществляется через эти центры, которые можно представить как энергетические вихри. Входная часть такого вихря похожа на конус, который как бы засасывает энергию из соответствующего поля внутрь человека».
«Пока человек энергетически неразвит, – продолжал дон Хуан, – он в основном только "всасывает", потребляет энергию. Если человек болен или ослаблен, он порой и всасывать-то толком не может, но обычно пытается компенсировать нехватку энергии на одном уровне за счет избыточной активности на другом, что приводит к еще большим перекосам».
Он помолчал, давая мне время это усвоить.
«На самом деле, Карлитос, эти слои, эти поля, настолько сложны и многомерны, что для нас, для нашего обычного понимания, они не могут быть представлены как-то однозначно и четко. Хотя бы потому, что это целая специальная область обширных знаний, и чтобы действительно понимать все эти процессы, нужно посвятить этому немало времени и небезуспешно учиться. Но для наших целей, для разговора, я могу предложить тебе такое, несколько упрощенное, описание этих семи слоев:»
Он снова начал с верхнего кружка, но теперь давал другие, более привычные названия:
- «Сахасрара. Я бы связал ее с чистым Намерением, с первоначальным импульсом, связью с Бесконечностью».
- «Аджна. Это Интуиция, но также и высший разум, способность к анализу и глубокому Пониманию, видение сути вещей».
- «Вишуддха. Это центр Решения, волевого выбора, а также самовыражения, слова».
- «Анахата. Это центр Чувств, настроений, ощущений в их высшем, сердечном проявлении, эмпатия, любовь».
- «Манипура. Это центр Действия, силы, личной энергии, способности преобразовывать мир».
- «Свадхистана. Эта область каким-то интересным образом отвечает за Веру в человеке, являясь средоточием его жизненной силы, воли к жизни, творческой энергии и продолжения рода».
- «Муладхара. Это основа, связь с Землей, тело, здоровье, инстинкты, жизненная сила (ЖС), а также накопленный опыт. Ну, знаешь, как говорят – "…опой чую"». Дон Хуан усмехнулся.
Хенаро тут же подхватил: «Ага! "Опой чую" – это самая надежная чакра у многих! Особенно когда дело касается опасности или халявы!»
«Это, конечно, – продолжал дон Хуан, – самое простое описание. И оно не означает, что всё, что у нас есть, полностью в нем присутствует до мельчайших деталей. Но оно означает, что всё, что существует для нас, для нашего восприятия и взаимодействия с миром, так или иначе умещается в эти семь основных планов или их комбинации. Такое упрощение необходимо, чтобы мы вообще могли об этом говорить, а не потому, что всё на самом деле так примитивно просто».
«С одной стороны, – пояснил он, – тот энергообмен, который происходит через эти чакры, включает в себя абсолютно всё, что мы есть, что мы можем и что мы делаем. А с другой стороны, всю эту невероятно сложную деятельность можно свести к некоему простому способу говорить о ней, к модели. Видение как раз и позволяет совершить такое "упрощение", но видящий всегда помнит, что это лишь модель, карта, а не сама территория. А те, кто не видят, часто забывают об этом, сводя всю деятельность чакр к тому, что они где-то там слышали об этом от других, к догмам и стереотипам».
«В целом, – заключил он, – средний человек знает про чакры лишь то, что они где-то там у него есть и, возможно, как-то там вращаются. Но даже это представление не совсем точно. Вращаются не сами "чакры" как таковые, если под чакрой понимать весь энергетический слой или орган. Вращаются именно центры этих чакр, эти вихри, которые осуществляют энергообмен. Это подобно тому, как каркас мотора твоей машины стоит на месте, а вот ротор внутри него вращается, обеспечивая работу системы».
Он замолчал, и я почувствовал, что этот блок информации, хоть и был подан с долей юмора Хенаро, содержал в себе очень глубокие и практические ключи к пониманию энергетического устройства человека.
***
После очередной шутки Хенаро воцарилась тишина, наполненная стрекотом цикад и запахом вечерних трав. Я чувствовал, что беседа еще не окончена, что дон Хуан хочет сказать что-то еще, что-то, что свяжет эти разрозненные, на первый взгляд, идеи о подсистемах и пути воина.
Он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.
«Карлитос, – начал он, – когда мы говорим о гармонии, о целостности, важно понимать, что это не одномоментное достижение. Это процесс, состоящий из многих этапов, из достижения различных балансов. Ты помнишь, как я рассказывал тебе о двух сторонах тоналя?»
Я кивнул. Это было одно из фундаментальных понятий его учения.
«Грубо говоря, – продолжал он, – у каждого тоналя, у каждого "острова" нашего обыденного восприятия, есть две стороны. Одна – это как бы внешняя сторона, "бахрома", поверхность этого острова. Эта часть связана с действием и действованием, это та самая "беспорядочная сторона", где мы суетимся, совершаем поступки, часто без глубокого осмысления. А другая часть – это то, что можно назвать "внутренним тоналем", это область наших решений, суждений, намерений. Она более мягкая, более нежная, но и более сложная для понимания и контроля».
«И правильный тональ, – подчеркнул он, – это такой тональ, где оба эти уровня – внешний, деятельный, и внутренний, решающий, – находятся в гармонии и равновесии. Это первый важный баланс на пути воина: гармония между действиями и решениями. А затем, следующим, еще более высоким уровнем гармонии, является гармония между всем твоим тоналем, твоим островом повседневности, и тем, что лежит за его пределами – нагуалем, неведомым».
Хенаро, который до этого задумчиво ковырял палочкой землю, вдруг оживился. «Ага-ага! Тональ и нагуаль! Мои любимчики! Тональ – это когда Карлитос пытается все разложить по полочкам в своей тетрадке. А нагуаль – это когда я подкрадываюсь и все эти полочки ему переворачиваю! Чтобы не скучал!» Он хихикнул.
Дон Хуан позволил ему высказаться, затем продолжил: «Если попытаться связать это с теми "чакрами" или подсистемами, о которых мы говорили, то можно заметить интересную вещь. Некоторые из этих центров, или, как ты их называешь, "чакры второго уровня" в своих записках, действительно отвечают больше за то, что мы бы отнесли к сфере нагуаля, к тому, что не так-то просто ухватить обычным умом».
«Например, – он загибал пальцы, – то, что ты связываешь со Свадхистаной, – это область Веры, не слепой, конечно, а той внутренней убежденности, которая движет нами даже при отсутствии "доказательств", то есть воли. Это как бы второй уровень, нагуальный по своей природе. Затем, то, что ты называешь Анахатой, – это центр Ощущения, не просто физического, а того глубокого чувствования мира, которое часто идет вразрез с логикой, это условный четвертый, тоже нагуальный, уровень. И, наконец, то, что ты соотносишь с Аджной, – это не просто умствование, а глубокий Анализ, интуитивное прозрение, способность видеть скрытые связи, что-то вроде шестого, нагуального, уровня».
«Вот-вот! – воскликнул Хенаро. – Вера, Ощущение и Анализ с подвывертом! Это те самые штуки, вокруг которых и собирается вся обычная личность человека! То, что ты, Карлитос, так метко описал в своих заметках про "типы людей" – помнишь, "пердун, блевун и ссыкун"?» Он покатился со смеху. «Один слишком много "верит" во всякую чушь, другой захлебывается в своих "ощущениях", а третий пытается все "проанализировать" до посинения, пока мозг не вскипит!»
Я смутился, вспомнив эти не самые лестные классификации, но дон Хуан остановил Хенаро жестом.
«Нагуальность этих уровней – Веры (2), Ощущения (4) и Анализа (6), если использовать твою нумерацию, Карлитос, – выражается именно в их неопределенности для обычного, рационального ума. В отличие от более четко понятных для ума вещей, таких как чистое Намерение (1), принятое Решение (3), конкретное Действие (5) или ясное Понимание (7). Попробуй описать словами, во что ты по-настоящему веришь, или как именно ты думал, чтобы прийти к какому-то важному пониманию, или сами твои тонкие ощущения от прикосновения ветра – и ты "поймешь", или, точнее, почувствуешь, о чем я говорю. Тот факт, что эти вещи не определяются умом так же легко, как таблица умножения, говорит отнюдь не об их примитивности. Напротив, это ум оказывается слишком примитивен и груб, чтобы их полностью осознать и выразить».
«Таким образом, Карлитос, – продолжал он, – ту гармонию между тоналем и нагуалем, о которой я говорил, можно записать и в терминах твоего "подхода": это гармония между вот этими нагуальными аспектами – Верой-2, Ощущением-4, Анализом-6 – и тональными аспектами – Решением-3, Действием-5, Пониманием-7. А такой полный, сбалансированный подход, где энергия изначального Намерения-1 (которую можно назвать энергией Орла, или Духа) течет по всем этим центрам свободно, беспрепятственно, как раз и является достижением человека знания, образуя наивысший доступный ему уровень осознанности».
Он помолчал, давая мне время уложить это в голове. Это была сложная, многоуровневая картина.
«С достижением этой внутренней целостности, этого баланса, человек все еще может оставаться человеком, – добавил дон Хуан. – Но тот самый главный, окончательный баланс, который знаменует истинный выход из круга бессмысленных повторений, из того, что на Востоке называют Сансарой, – он достигается уже в самый последний момент человеческого существования, как переход в совершенно иное качество».
«Но учти, Карлитос, – его голос стал строже, – достижение этих балансов – это не легкое дело. И уж точно это не итог каких-нибудь платных недельных курсов по "раскрытию чакр" или "духовному пробуждению", которыми уже сейчас так любят торговать в некоторых ашрамах». Хенаро фыркнул. «Недельный курс, чтобы стать Нагвалем! Я бы на такое посмотрел! Наверное, там еще и скидка для пенсионеров есть!»
«Дело в том, – продолжал дон Хуан, становясь еще серьезнее, – что человек, который не использует осознанно какие-либо из этих своих внутренних "слоев" или "центров", по умолчанию, из-за своей пассивности и невежества, отдает их в пользование... скажем так, невидимым сущностям. Неорганическим существам, которые не только "подпитываются" оттуда энергией, но и могут влиять, а то и прямо управлять поведением такого человека. Например, когда ты не осознаешь свой уровень веры, не контролируешь его, тобой легко могут манипулировать в своих целях разные пропагандисты – и не только люди. То, что называют "одержимостью", – это всего лишь наиболее яркое и понятное для обывателя проявление такого захвата контроля над частью существа человека».
Мороз пробежал у меня по коже. Хенаро, на удивление, не смеялся, а внимательно слушал.
«Недавно, – дон Хуан посмотрел куда-то сквозь меня, словно вспоминая что-то из глубин своего видения, – мне "показали" во сне, как когда-то давно людей поработили некие сущности... назовем их условно "сеймуры". Они дали людям взамен некоторые блага цивилизации, технологии, но цена была высока. Если говорить совсем просто, они как бы разделили наш «мозг», наше энергетическое тело, пополам. И вторую, большую и более ценную половину, сделали невидимой для нас же самих. Как хитрый дворецкий скрывает от хозяина излишки. То есть, энергию от общего Источника мы продолжаем потреблять на все сто процентов, но пользуемся осознанно лишь малой ее частью, малой частью самих себя. Этот захват, похоже, был вообще тихим и почти незаметным для большинства».
«И голос в том видении намекнул мне, – продолжал он еще тише, – что, мол, кто нам сказал, что нас захватили только одни эти "сеймуры"? Вполне возможно, что на каждой нашей "чакре", на каждом уровне нашего существа нас "имеют" совершенно разные "пришельцы". Территория нас самих, нашего внутреннего мира, жестко поделена между ними, а мы, как рабы, едим лишь крошки со своего же собственного стола. Раньше я "вспоминал" и про тех, кто специализируется на захвате энергии нижних центров, вроде Муладхары, или верхних, вроде Сахасрары. А вот эти "сеймуры", похоже, специализировались на захвате Аджны, центра восприятия и анализа».
Он посмотрел на меня. «Не хочешь – не верь, Карлитос. За что купил – за то и продаю. Как бы там ни было, даже если все это – лишь бред воспаленного воображения видящего и его стоит откинуть, то ситуация по факту для большинства людей именно такова: им следует безжалостно, беспрестанно бороться за свои же собственные части, за свою целостность, за свою энергию».
«В чем же тут борьба? – спросил я, чувствуя, как во мне нарастает тревога.
«Она невидимая, Карлитос, – ответил дон Хуан. – Это не борьба с кулаками или оружием. Это борьба внимания, борьба осознанности. Просто начни уделять внимание своим центрам, этим подсистемам. Начни осознанно пользоваться ими, хотя бы понемногу, но каждый день. Посвящай этому время, как ты посвящаешь время еде или сну. И, глядишь, что-то действительно чудесное, да и произойдет. Ты начнешь возвращать себе себя».
Наступила глубокая тишина. Слова дона Хуана звучали во мне как гонг. Хенаро сидел неподвижно, и даже в сгущающихся сумерках было видно, что его лицо необычайно серьезно. Кажется, тема "захватчиков" была одной из тех, над которыми даже он не смел шутить слишком открыто.
Тишина, нарушаемая лишь ночными звуками пустыни, какое-то время висела в воздухе. Я обдумывал слова дона Хуана о "захватчиках" и борьбе внимания. Хенаро, казалось, тоже был погружен в свои мысли, что было для него нетипично. Наконец, он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и его глаза снова заблестели знакомым озорным огоньком.
«Ну что, Нагваль, Карлитос, – сказал он, потирая руки. – Пока наш писатель не впал в окончательную депрессию от рассказов про "сеймуров" и прочих невидимых арендаторов наших энергетических тел, давай на посошок обсудим одну "очень важную" вещь! Вещь, которая, непонятно почему, так будоражит умы всех, кто только-только начинает ковыряться в своих "чакрамах"! Куда, мать их, вращаются эти самые чакры?!» Он театрально закатил глаза.
Дон Хуан усмехнулся. «Да, Хенаро, это действительно популярный вопрос. Хотя, как мы уже выяснили, сами "чакры" как таковые, как некие энергетические поля, скорее вибрируют или пульсируют, а вот их центры, их "сердцевины", действительно могут восприниматься как вращающиеся».
«И все же! – не унимался Хенаро. – Куда?! Я знал одного "видящего", – он сделал кавычки пальцами, – так тот с пеной у рта доказывал, что все центры у всех людей всегда вращаются строго по часовой стрелке! И никак иначе! Ну что тут скажешь? Странен мир, где существует только что-то одно – например, только "против часовой", – но при этом напрочь отрицается существование другого, хотя возможности для этого другого точно такие же! Это как если бы кто-то заявил, что правильный сигнал светофора – это только зеленый, а красный и желтый – это все ересь и от лукавого! А давайте-ка лучше, друзья мои, не будем пытаться натягивать презерватив на глобус! То есть, не будем считать свое личное описание мира самим миром!»
Дон Хуан одобрительно кивнул. «Ты прав, Хенаро. Совсем никогда не стоит забывать, что "даже" то, что мы называем видением, – это тоже лишь способ говорить. Способ, которым нагуаль, неведомое, пытается что-то сообщить нашему тоналю, нашему островку известного. И чтобы быть хоть сколько-нибудь объективным в таких вопросах, следует всегда осознавать тотальную субъективность всего, что связано с нами, с нашим восприятием. Ибо мы – субъекты, а не безличные измерительные приборы».
«В противовес тому мнению о "только по часовой", – продолжал дон Хуан, глядя на Хенаро, – можно упомянуть твой собственный опыт. Ты ведь рассказывал, что еще до всех этих индийских знаний и до того, как ты сам начал "видеть" чакры, ты ощущал – чисто физиологически, благодаря своей чувствительности – что твоя Сахасрара, верхний центр, всегда вращается именно против часовой стрелки. И до сих пор так ощущаешь. И это ощущение потока энергии в Сахасраре даже переходит у тебя в непроизвольное физическое вращение головой именно против часовой стрелки, хотя волосы на твоей макушке закручены по часовой. А вот у твоей знакомой, ты говорил, волосы на макушке закручены как раз против часовой. Есть немало людей с разными направлениями завихрений на макушке, а есть и те, у кого вообще две макушки! Но мы сейчас не об этом».
Хенаро хихикнул: «Две макушки! Наверное, у них и чакры в два раза быстрее крутятся! Или в разные стороны одновременно!»
«Мы о том, – мягко поправил его дон Хуан, – что далеко не факт, что у всех всё должно быть одинаково. Вращение энергетического центра – это, по сути, проявление тока энергии, разницы потенциалов, некоего энергетического баланса или дисбаланса. А у любого баланса, если это не что-то совсем уж странное и однобокое, – он выразительно посмотрел на Хенаро, который тут же понял намек и прыснул, – всегда есть как минимум два конца, два полюса, два возможных направления движения».
«У меня, как ты знаешь, Хенарито, – добавил он, – никогда не было особого интереса исследовать точное направление вращения этих центров у других людей. Потому что главным критерием их "здоровья" и эффективности я всегда считал их динамизм, их активность, и "окраску" или качество энергии, которую они излучают, а не то, в какую сторону они крутятся».
«Кстати, – он сделал небольшую паузу, словно вспоминая что-то важное, – каждый такой энергетический центр устроен, по сути, так же, как и весь человек в целом – тот самый принцип фрактальности, о котором мы говорили. Только как бы наоборот, зеркально. Если у человека как целого основная энергия из окружающего мира входит как бы узким потоком через кокон, а выходит из него обратно к истоку, уже более широким полем, то у отдельного энергетического центра – наоборот: он воспринимает энергию из окружающего поля или от других центров широким "входом", а "выходит" из него энергия уже более узким, сфокусированным потоком. Вход центра – это как бы его восприятие, а выход – это его осознавание и способность проявлять намерение. Таким образом, получается, что хорошо развитый, осознанный центр как бы имеет "пестик", как у цветка, или "щупальце", конец которого является инструментом воли, способным целенаправленно действовать».
«Ну так вот, – он вернулся к основной теме, – вернемся к вращению. Я и другим, и себе порой "закручивал" или активизировал эти центры. И могу сказать, что при попытке закрутить центр в "неправильную", непривычную для него сторону действительно может возникать определенное сопротивление. Однако, даже если насильно "перепрофилировать" направление этого вращения, это, как правило, не приводит к какому-то заметному ухудшению здоровья или самочувствия. Так что все эти заявления об единственно правильной однонаправленности движения очень похожи на те ограничения, которые накладывают, например, некоторые врачи, которые не позволяют никому даже исследовать, а что будет, если сделать что-то не по инструкции, не по протоколу... Вся эта «экстрасенсорная байда», от которой я, как ты знаешь, давно призываю воинов отказаться, – это тоже в большинстве своем тупик».
Хенаро согласно кивнул. «Тупик! Все мы, существа глупые, так и стремимся в какой-нибудь уютненький тупик! Одни чуть раньше туда забредают, другие чуть позже. Но пройденное до тупика расстояние не отменяет того факта, что это все равно тупик! А мы тут с Нагвалем, и с тобой, Карлитос, вроде как ищем проход в Бесконечность, а не в очередной тупик с табличкой "Правильное вращение чакр"!»
«Поэтому, – подытожил дон Хуан, – вопрос о вращении теперь должен звучать несколько иначе. Не "куда они должны вращаться?", а скорее: "почему видящий не всегда может правильно или однозначно определить направление вращения центра, и должен ли он вообще стремиться к такой однозначности?" И тут есть несколько моментов. Во-первых, как я уже намекал, каждый центр имеет как минимум разнонаправленные потоки: внутренний поток энергии и внешний. Это как два вложенных друг в друга энергетических "кулька" или вихря, вращающихся, возможно, в разные стороны или с разной скоростью. И если твое внимание, твое "видение" смотрит на внешний поток – ты увидишь одно направление. Если сможешь сфокусироваться на внутреннем – возможно, увидишь другое. Вся суть в точке фиксации твоего внимания и в "величине" или масштабе этой фиксации – ты можешь попадать своим восприятием куда угодно внутри этого сложного объекта».
«Попробуй, например, не глядя, наощупь, описать какую-нибудь часть тела другого человека, – он усмехнулся. – Да ты, глядишь, ногу от пятой точки не отличишь, если будешь щупать не там и не так! А потом, не забывай, что вся эта многомерная сложность бытия проецируется на твою личную "грамотность", на твою систему интерпретаций, очень непредсказуемым образом. Да что там говорить, – он махнул рукой, – ты вот сейчас запишешь мои слова, а потом дашь почитать другим – и каждый поймет их по-своему, в меру своей "грамотности" и своих ожиданий. Такова природа восприятия».
Дон Хуан помолчал, давая мне переварить мысль о субъективности интерпретаций. Затем он продолжил, и в его голосе появились нотки человека, который пытается объяснить сложные оптические иллюзии ребенку.
«А во-вторых, Карлитос, если смотреть на что-то, что очень быстро вращается – например, на спицы колеса или лопасти вентилятора – иногда, в определенные моменты или при определенном освещении, тебе может показаться, что вращение вдруг пошло в обратном направлении. То есть, человек видит не само непрерывное движение, а как бы серию отдельных "кадров", отдельных точек этого процесса, и эта последовательность может вызывать у него такую вот зрительную галлюцинацию обратного вращения. И то, что именно ты увидишь – будет зависеть от многих факторов: видишь ли ты это вращение как сплошной "диск", или твое восприятие работает в режиме "стробоскопа", улавливая отдельные моменты, или же ты воспринимаешь некий суммарный, усредненный эффект от всего этого».
Хенаро бросился вращать палку, но не добился от меня нужного эффекта. «Ну, хорошо, - видя мое непонимание добавил он. - Ты наверняка видел эти картинки, где если немного потренироваться, ты можешь усилием своего восприятия добиться, чтобы она выглядела так или этак, или взять колеса машины – иногда видно, что они будто вращаются в обратную сторону – это иллюзия. Ну, или еще проще: это все равно, как пытаться однозначно доказать, как именно расположен нарисованный на плоском листе бумаги прозрачный куб. И так, и эдак будет верно, в зависимости от того, на какую грань ты сфокусируешь свое внимание. Так вот, при видении энергетических центров, на том уровне, на котором мы вообще сейчас спорим об этом, видящий использует свой мозг и свое восприятие очень похожим образом, как когда он смотрит обычными глазами на такие вот оптические иллюзии».
«Вот мы, кажется, ответили на твой вопрос, Хенаро, "куда они вращаются", – дон Хуан усмехнулся. – А теперь давай зададим вопрос: какое же направление вращения является "правильным" или предпочтительным?»
Он обвел нас взглядом, предвкушая свой ответ.
«А ответ таков: будет верно и так, и эдак. И по часовой, и против часовой. Потому что на самом деле, Карлитос, это вращение энергии, о котором мы говорим, происходит не в нашем привычном трехмерном пространстве, а как минимум в четвертом, а то и в еще более высоких измерениях. И потому, двигаясь как бы "в любую сторону" в нашем трехмерном восприятии этого многомерного вращения, ты, по сути, получишь одно и то же его проявление, один и тот же эффект».
«Да что там говорить о высших измерениях, – он махнул рукой. – Даже в нашем обычном измерении, если бы тебе было совершенно плевать на пройденное расстояние и на время, то, двигаясь в строго противоположную сторону от хлебного магазина, ты, обойдя весь земной шар, все равно в конце концов пришел бы в этот самый хлебный магазин, только с другой стороны. Ага, – он хитро посмотрел на меня, – "Начинать можно с любой стороны, левой или правой – все равно". Кроме чисто механического удобства, связанного с тем, являешься ли ты правшой или левшой, и как тебе удобнее совершать какие-то манипуляции с энергией, – в какую сторону ее "закручивать", по большому счету, не имеет никакого значения для конечного результата, если ты знаешь, что делаешь».
Он встал, давая понять, что на этот раз беседа действительно окончена. Хенаро тоже поднялся, потягиваясь с довольным видом.
«Ну что, Карлитос, писатель наш неутомимый! – Хенаро хлопнул меня по плечу. – Кажется, на сегодня мы тебя загрузили по полной программе! Хватит тебе материала для размышлений до следующей нашей встречи. И помни: главное не то, куда крутятся твои чакры или прозрачные кубы на картинках, а то, куда движется твоя точка сборки! И чтобы она, не дай Орел, не застряла в каком-нибудь тупике, споря о направлении вращения!»
С этими словами он подмигнул дону Хуану и растворился в кусте чапараля так же неуловимо, как и появлялся. Дон Хуан замолчал, давая своим словам осесть. Солнце клонилось к закату, окрашивая все вокруг в невероятные цвета. Кажется, на сегодня урок "чакр для атеиста" и путешествия по уровням восприятия был окончен. И он оставил после себя больше вопросов, чем ответов, но это были вопросы совершенно другого качества.
После небольшой паузы дон Хуан добавил, словно подытоживая:
«Видишь ли, Карлитос, вся эта кажущаяся "сложность", о которой мы говорили, на самом деле образуется далеко "внизу", на тех низких уровнях вибрации и осознания, на которых обычно и обитают люди. Среди того, что воспринимается ими как хаос разрозненных, разноплановых вещей и явлений. Это сами люди, своим ограниченным восприятием, своим фиксированным вниманием, всё усложнили. А бытие само по себе, в своей основе, невероятно простó. И теперь нам, воинам на пути знания, чтобы снова упростить свое восприятие до этой изначальной простоты, необходимо сначала распутать то, что было так сильно запутано людьми же. Нам нужно как бы воссоздать тот изначальный объем реальности, который был сплющен, спрессован катком обыденного, повседневного внимания, сведен к плоской и предсказуемой картинке».
Он обвел взглядом окружающий пейзаж, который в лучах заходящего солнца казался особенно живым и многомерным.
«Вот такая задача, Карлитос. Распутать сложное, чтобы увидеть простое. Увидеть Лес за деревьями, а потом увидеть, что и Лес, и деревья – это лишь разные уровни проявления одной и той же Силы».
