Когда Хенаро, наконец, угомонился после своего "путешествия по мирам Карлитоса", дон Хуан дал мне немного времени, чтобы мои мысли улеглись. Затем он посмотрел на меня с той особой интонацией, которая всегда предвещала новую, неожиданную тему. «Многие маги нашей линии, немало времени провели в Индии» - подмигнул он мне, как бы предваряя то, что он собирался сказать.
«Карлитос, – начал он, – мы много говорили о вещах, которые обычный человек назвал бы мистикой или выдумкой. Но давай сегодня попробуем найти нечто подобное даже у самого закоренелого атеиста. Например... чакры. Недорого!» Последние два слова он произнес с интонацией уличного зазывалы, отчего Хенаро прыснул от смеха.
«Чакры у атеиста! – воскликнул Хенаро, протирая глаза. – О, Нагваль, ты сегодня превосходишь сам себя! Это как искать совесть у политика или скромность у телезвезды! Но мне нравится! Давай, давай, я весь во внимании! Может, мы и у Карлитоса пару-тройку лишних найдем, а то он что-то слишком много думает, видать, какая-то чакра у него перегружена!»
«Многие люди, – спокойно продолжал дон Хуан, не обращая внимания на Хенаро, – скептически относятся к так называемым чакрам или энергетическому кокону. Говорят, "не видели таких". И это немудрено, Карлитос. Ведь ты не можешь увидеть свое собственное зрение, или услышать свой слух, или почувствовать сами свои чувства, не так ли? Мы говорим о причинных вещах, в то время как человек обычно видит только следствия. Это, если хочешь, мера нашего несовершенства по отношению к мирозданию. Даже весь наш язык, все наши слова заточены под описание следствий и следствий этих следствий. И очень редко наш язык применяется – да и может быть применен – в обратную сторону: в сторону причины».
«О да! – подхватил Хенаро. – Язык! "Пошел, увидел, победил!" А где всё вот это: "почувствовал намерение пойти, собрал энергию, сдвинул точку сборки, чтобы увидеть, и лишь потом, возможно, победил, если Орел был не против"? Нет такого в языке! Слишком длинно и непонятно для тех, кто только "пошел-увидел"! И то, чаще всего, не победил, а получил по шапке!» Он строго погрозил мне пальцем.
«Даже те, кто вроде бы "верит" в чакры, – продолжал дон Хуан, – часто ошибаются, потому что делают ту же самую работу ума: считают чакры каким-то следствием или следствием следствия. Доходит до того, что ауру путают с чакрами. Но аура, Карлитос, – это, образно говоря, твоя тень. А чакры – это то, что отбрасывает тебя, как тень. Чувствуешь, как непривычно это звучит для обычного уха? Сам язык сопротивляется такому выражению».
«Поэтому, – он посмотрел на меня внимательно, – не удивляйся некоторой корявости изложения, когда мы говорим о таких вещах. Мы пытаемся словами описать то, что в принципе невербализуемо, и это неизбежно приводит к некоторым шероховатостям. Мы как бы компенсируем нехватку в языке нужных слов и оборотов».
«А каждый, кто сейчас попытается упростить это до своего уютненького понимания, – встрял Хенаро, – знайте: вы не сделаете ничего нового! Вы уже давно это сделали, когда исключили все Причинное из своего мира, оставив только удобные следствия! А мы тут, с Нагвалем, пытаемся грести в другую сторону! Уловил принцип, а, Карлитос? Если нет, – он махнул рукой, – то и не трать свое драгоценное время, – он кивнул в мою сторону, – а самое главное – время самой Причины! Сделайте лучше что-нибудь полезное. Табуретку вон сколоти. От табуретки хоть какая-то польза будет!»
Дон Хуан едва заметно улыбнулся.
Он взял палочку и начертил на земле круг. «Начнем с того, что мы считаем бесспорным. Системой считается такое взаимоотношение элементов или подсистем, при котором отсутствие любого из этих элементов означает отсутствие или крах всей системы в целом. Если какой-то элемент можно убрать без ущерба для системы, то это не элемент данной системы, или, по крайней мере, не ключевой ее элемент. Понятно? Неужели ты никогда не получал лишних деталей при сборке своего автомобиля?»
Я кивнул. Это звучало вполне логично.
«Так вот, – продолжал дон Хуан, – то, что некоторые называют "чакрами", по сути, и есть такие вот ключевые подсистемы, из которых состоит человек. Вернее, без каждой из которых человек не может существовать как целостное существо. И каждый, абсолютно каждый, сталкивается с проявлениями этих подсистем ежесекундно, но, как говорится, за деревьями леса не видит. Таково свойство нашего ленивого восприятия – оно экономит энергию даже в ущерб и без того ущербному смыслу своего существования».
«Для твоего друга-атеиста, Карлитос, – Хенаро хитро прищурился, – можно сказать так, и это не будет ложью, а лишь маленькой уловкой: "Дорогой друг, никаких чакр не существует!" Понятие "чакра" – это лишь способ, этикетка, чтобы описать то, что обычными словами описать нельзя. Описать неописуемое можно, только умалив его, принизив до уровня описуемого, знакомого. Но тот, кто знает, всегда отличит настоящее неописуемое, даже если оно притворяется описуемым, от просто описуемого, пусть даже оно пыжится и пытается выглядеть неописуемым. А незнающий, – он вздохнул с преувеличенной печалью, – незнающий обязательно что-нибудь да перепутает. Он всегда так делает. Это его работа – путать».
«Поэтому, Карлитос, – дон Хуан снова привлек мое внимание, – слушай внимательно, мы будем раскрывать все новые характеристики этих подсистем-вообще, потому что иначе, цельно, это сделать очень трудно, если вообще возможно. И помни о первом определении системы, которое я дал, – выдели его особо в твоих записках.»
Он сделал паузу, убедившись, что я готов. Хенаро в это время изображал "незнающего, который все путает", пытаясь одновременно жонглировать тремя камешками и чесать левой ногой правое ухо, что у него, естественно, не получалось, вызывая новый приступ смеха у самого себя.
«Итак, – сказал дон Хуан, – имея в виду наше определение системы, давай попробуем набросать состав системы "Человек". Начнем, так сказать, "снизу", с самого очевидного».
«Первый элемент – это ДВИГАТЕЛЬНАЯ подсистема. Это целый мир, Карлитос, который ты и большинство людей считаете, собственно говоря, единственным реальным миром, и думаете, что он вам якобы хорошо известен. Вы всегда мыслите в терминах движения в трехмерном пространстве и в терминах перемещения предметов. Всю вашу жизнь, от рождения до смерти, можно представить как последовательность перемещений различных предметов, одним из которых, и не самым главным, является ваше собственное тело. Всё, что вы делаете, – это перемещаете некие массы вещества с одного места на другое. И кажется, что больше ничего и не меняется. Это вы называете своей жизнью. Попробуй, назови мне хоть одно действие, которое ты счел бы значимым в своей жизни и которое не относилось бы к перемещению вещества, прямо или косвенно».
Я задумался. Работа, еда, путешествия, даже общение через звуковые волны – все так или иначе было связано с движением.
«Без этого элемента, – продолжал дон Хуан, – человек почти не является человеком в привычном понимании. Он становится инвалидом, прикованным к креслу, тем не менее, в случае, если бы он совсем не двигался, если бы его тело не совершало минимальных движений, если бы его не двигали другие, если бы он не "перемещал" информацию с помощью технологий – мы бы о нем и не узнали, его бы для нас просто не было. Помнишь определение системы? Отсутствие элемента означает крах системы. Это очень важная подсистема системы "Человек"».
Хенаро перестал кувыркаться и с неожиданной серьезностью посмотрел на меня. «Вот тебе и первая "чакра" для атеиста, Карлитос! Назови ее "Чакра Табуретки" или "Чакра Движухи"! Без нее – ты просто неподвижный кусок мяса, и никакие твои умные мысли никому не будут интересны, потому что ты их даже выразить не сможешь! Уже не так смешно, да?»
Но в его глазах все равно плясали смешинки. Урок продолжался, и он становился все более неожиданным.
Дон Хуан терпеливо дождался, пока Хенаро закончит свои комментарии по поводу "Чакры Движухи", и продолжил:
«Это свойство вещей, которые больше нас, Карлитос, – ты их никогда не рассматривал под таким углом. Ты, как и большинство людей, всегда все дробил, дифференцировал, анализировал, но почти никогда – не склеивал обратно, не интегрировал. Хе, как говорится, ломать – не строить».
«Ага! – вставил Хенаро, который успел найти где-то сухую веточку и теперь пытался сложить из нее сложную фигуру. – Разломать веточку на сто кусочков – ума много не надо! А вот собрать ее обратно так, чтобы она снова стала целой веточкой, да еще и с листочками, – вот это уже задачка для Нагваля! Или для очень терпеливого Карлитоса с большим запасом клея!» Он хихикнул, когда его конструкция развалилась.
«К слову говоря, – дон Хуан поднял палец, – еще одной важной, жирной характеристикой любой системы является то, что система – это не просто сумма элементов одного уровня. Она есть интеграл, новое качество, возникающее из взаимодействия элементов разных уровней. Если говорить совсем просто: если ты просто сложишь все органы человека в одну кучу – печень, сердце, мозги, – человека ты из этого не построишь. Понимаешь?»
Я кивнул. Это было очевидно.
«Мы говорили о двигательной подсистеме. Но ведь есть и другая, не менее важная. Назовем ее второй подсистемой – это мир ЧУВСТВ и ОЩУЩЕНИЙ. Излишне повторять, но и он тоже составляет целый мир, и кроме него – у тебя, по сути, тоже нет ничего. Радость, печаль, боль, удовольствие – это тоже реальность, не так ли? И без нее человек – не человек, а какой-то бесчувственный механизм».
«Чувства! – Хенаро закатил глаза. – Некоторые думают, что они "чувствуют", а на самом деле просто реагируют, как собака Павлова на звонок! Почесали за ушком – "любовь", наступили на хвост – "ненависть"! А где настоящее, глубокое чувствование мира, а, Карлитос?»
Дон Хуан продолжал: «Теперь внимание, еще одна характеристика подсистем: каждый элемент, каждая такая подсистема имеет свою основную сферу влияния, свой "план обитания", который не пересекается напрямую со сферами других элементов. Взаимосвязь между этими элементами-подсистемами происходит не напрямую через их "миры", а через специальную подсистему связи, о которой мы поговорим позже – она будет у нас под номером шесть. Но вот что важно: каждая подсистема как бы проецируется сама на себя, отражаясь в себе, и одновременно проецируется в каждую другую подсистему, составляя часть ее содержания, ее "подподсистемы". Очевидно, что это происходит как бы на нижележащем, более тонком уровне. Например, у тебя есть "движение мыслей" – это двигательная подсистема, спроецированная в ментальную. Или "физиология чувств" – это проявление физического в мире ощущений. Если ты интегрируешь это утверждение, ты можешь осознать, что и вся система "человек" – тоже есть подсистема чего-то еще большего. И если мы не забудем, то потом скажем – чего именно*. Основное свойство каждой подсистемы так или иначе проявлено в каждой другой. Неудивительно, что в обычном разуме человека вся эта сложная, иерархическая система часто слеплена в какую-то плоскую, невнятную кашу на воде».
«Каша! – радостно подхватил Хенаро. – Любимое блюдо тоналя! Все смешать, упростить, чтобы не дай бог не увидеть глубину и сложность! Чтобы не пришлось думать и, главное, чувствовать по-настоящему!»
«Перейдем к третьей подсистеме, – сказал дон Хуан. – Мы коснулись движения и ощущений. Но что их поддерживает? Это ФИЗИОЛОГИЧЕСКАЯ или ЖИЗНЕННАЯ подсистема. Дыхание, кровообращение, пищеварение, обмен веществ – все те процессы, которые поддерживают само существование физического тела и позволяют двигательной и сенсорной системам функционировать. Без этой подсистемы тело быстро превратится в неживую материю. Это основа, на которой строятся другие, более "видимые" аспекты нашего бытия. И она тоже – целый мир, со своими законами и ритмами, который большинство людей воспринимает как должное, пока что-то не сломается».
«Ага, пока петух жареный не клюнет! – кивнул Хенаро. – Тогда сразу вспоминают про "чакру живота" или "чакру сердца", когда оно прихватит! А до этого – жрут что попало, дышат чем попало и удивляются, почему нет энергии!»
«Четвертой подсистемой человека, – дон Хуан поднял четыре пальца, – является МЕНТАЛЬНАЯ подсистема, поле РАЗУМА. Это также поле власти, причины и времени, как ты мог заметить из наших предыдущих бесед. У него много свойств, которые не вмещаются в одно слово. Не вдаваясь сейчас в глубокие подробности, для нашего друга-атеиста и скептика укажем лишь на то, что он не может отрицать: мысль не является ни чувством, ни чисто физиологическим процессом, ни тем более механическим движением какой-то массы. Это тоже отдельный, целый мир, и кроме него у тебя, по сути, опять же, нет ничего – это твоя память, твоя способность понимать, анализировать, вычислять, делать выводы, экстраполировать. Это своего рода математическая подсистема. Они все, в каком-то смысле, математические, но эта, скажем так, алгебраическая, примерно за шестой класс средней школы».
Хенаро фыркнул: «Шестой класс! Некоторые, Нагваль, и до арифметики для первого класса не дотягивают в своем "мышлении"! Путают причину и следствие, как школьник путает плюс с минусом, и удивляются, почему в жизни одни "неуды"!»
«Теперь, Карлитос, – дон Хуан сделал знак рукой, призывая к особому вниманию, – Несмотря на то, что каждая из этих подсистем как бы "расположена" на своем условном уровне, который мы нумеруем, мы можем видеть, что НАСТОЯЩИЕ, истинные уровни образованы самой структурой: "система – подсистема – подподсистема". Это и есть истинные уровни любой системы – своего рода троица. А те уровни, которые мы перечисляем цифрами (1, 2, 3, 4...), – это скорее уровни в каких-то других координатах, для удобства описания. Тут мы хотим дать тебе понять, что уровни как феномен – тоже бывают разные. И в нашем языке, увы, нет слов, чтобы точно это выразить. Поэтому скажем неточно, метафорически: истинные, троичные уровни системы лежат как бы в пятом измерении, а те, что мы перечисляем, – в четвертом. Очевидно, что к любому по счету измерению, если представить его как плоскость, можно провести перпендикуляр, и это будет линейный рост уровней (1+2+3...+N). Но есть и уровневый, фрактальный рост уровней (1*2*3*...N), и мы здесь говорим именно о нем».
Хенаро озадаченно почесал в затылке, потом его лицо просияло. «Ага! Это как матрешка, но не просто одна в другой, а каждая матрешка еще и отражается во всех остальных, и сама состоит из отражений! Ой, кажется, я сейчас сам стану матрешкой и разлечусь на кусочки от таких мыслей!» Он мастерски сделал вид, что его вот-вот разорвет на части.
Я чувствовал, как мой мозг скрипит, пытаясь это представить. Дон Хуан это заметил.
«Не пытайся это понять обычным умом прямо сейчас, Карлитос. Просто прими к сведению. «Продолжим, – улыбнулся дон Хуан. – Мысли, как ты уже догадываешься, приходят... правильно, ИЗВНЕ. Твое дело – их ИСПОЛЬЗОВАТЬ, направить на улучшение, на оптимизацию всех остальных подсистем твоего существа».
«И тут, Карлитос, снова важное: просто сидеть и ждать, когда что-то там "придет извне", – это называется пассивным ВОС-ПРИЯТИЕМ. А вот активно тянуть из этого "извне" то, что тебе действительно нужно, то, что соответствует твоему Пути, – это уже называется НАМЕРЕВАНИЕМ, активным восприятием. Эта способность намеревать, кстати, относится к седьмой подсистеме, до которой мы еще дойдем. То есть, кроме того, что в нас входит некий сигнал извне, мы можем и сами инициировать его поиск, выбирать нужные сигналы и даже генерировать вовне свой небольшой, но синтезированный, собственный сигнал».
«Ух ты! – Хенаро перестал изображать жертву алгебры и с интересом посмотрел на дона Хуана. – То есть, можно не просто слушать радио "Вселенная", а еще и самому туда что-то передавать? Типа: "Алло, Орел? Это Хенаро! Пришли мне, пожалуйста, побольше текилы и поменьше серьезных разговоров от Карлитоса!"» Он засмеялся. Хенаро изобразил человека с открытым ртом, пассивно ждущего, когда ему в рот залетит муха-мысль. Затем он сделал резкое движение, будто забросил невидимую удочку. – Поймал! Намерением! А не просто ждал у моря погоды или когда Карлитос очередную умную книгу прочитает и ему перескажет!»
«И да, снова повторим, – сказал дон Хуан, – нет памяти – нет человека в его целостности, нет памяти – нет и времени для этого человека, нет и осознания себя как человека. Этот ментальный уровень дает нам речь, возможность общения, обмена информацией, он вносит свою очень важную долю в нашу осознанность, в нашу "живость"».
Он сделал небольшую паузу. «Наличие предыдущих четырех уровней – двигательного, сенсорного, физиологического и ментального – было, в общем-то, более или менее очевидным для любого думающего человека, даже если он не называл их "чакрами". А вот описание вышележащих уровней обычно дается нашими тибетскими, индийскими или китайскими коллегами довольно туманно и загадочно – как нирваническое, буддхическое и так далее. Мы не будем сейчас "рака за камень заводить" и постараемся охарактеризовать их поконкретнее, насколько это возможно».
«Пятый уровень, Карлитос, действительно очень трудно охарактеризовать словами. Если представить всю систему "человек" в виде песочных часов, то эта пятая подсистема будет как раз тем самым узким горлышком, через которое "песок" осознания перетекает с одного уровня на другой. И это будет означать, что у этого уровня наименьшая определенность, его труднее всего "назвать", дать ему четкое определение из всех остальных подсистем. Как ни странно, даже шестой и седьмой принципы, о которых мы еще поговорим, можно выразить яснее, чем этот пятый».
Хенаро быстро прошелся по слову песок, намекая на возраст и задумчиво почесал затылок. «Узкое горлышко... Это как... как когда Карлитос пытается протащить свое огромное эго через игольное ушко безупречности! Очень узко, почти невозможно, но если протащит – то дальше будет легче! И застрял! И ни туда, и ни сюда! И главное – непонятно, что это за состояние такое – то ли ты еще здесь, то ли уже там, то ли вообще нигде!» Он состроил страдальческую гримасу, изображая застрявшего воришку.
Дон Хуан поправил воображаемые очки и посмотрел на него с легким укором, но в глазах его тоже плясали искорки. Урок явно набирал драматические обороты.
«Этот пятый уровень – это своего рода переходный уровень, уровень ВОЛИ или ВЫБОРА в его чистом виде, не обусловленного еще высшим Намерением, но уже и не простого желания. Это способность синтезировать информацию из нижних четырех уровней и принимать решение, которое может изменить направление движения всей системы. Это точка … бифуркации, если хочешь. Здесь решается, будет ли энергия системы направлена на поддержание старого, или на переход к чему-то новому. Это мост между личностным и безличностным.
Можно добавить еще несколько определений, которые, возможно, немного прояснят ее суть, хоть и останутся "малопонятными" для чисто логического ума. Это также уровень БЕЗМОЛВНОГО ЗНАНИЯ, ВЕРЫ в ее истинном, нерелигиозном смысле, ИНТУИЦИИ. Там еще много всего, но давай на простом примере. Представь себе новорожденное существо, еще не имеющее развитого разума или опыта. Оно все же интуитивно определяет свой выбор: потянуться к материнской груди или, скажем, упасть в холодную лужу, если бы такая оказалась рядом. Оно знает это без раздумий, без анализа, как бы заранее предвидя результат, который обеспечит ему выживание и комфорт. Как видишь, эта подсистема может в некоторой части даже заменить разумный слой. Конечно, если полагаться только на нее, получится довольно простое, "туповатое" животное, живущее лишь текущим моментом, на одних инстинктах. И мы говорим не о них, а о тебе, Карлитос, о человеке! Впрочем, это касается не всех животных, а лишь, скажем, самых маленьких и неразвитых. Более развитое малое животное просто привыкает действовать правильно через многократное повторение, а человек – он запоминает опыт, он накапливает его и через память своего разума. Но без этой пятой подсистемы, без интуитивного чувства правильного выбора, ты бы погряз в ошибках и, вероятно, погиб бы секунд за пятнадцать в любой сложной ситуации. Этот принцип, эта подсистема, также пронизана тем, что люди называют "удачей", приходящей извне, "помощью свыше". И она же отвечает за формирование твоей первичной, глубинной картины мира, еще до того, как ее обработает разум. Пожалуй, больше – вам, атеистам и скептикам, – о безмолвном знании и сказать-то нечего. Оно ведь на то и безмолвное, чтобы его чувствовали, а не описывали».
Хенаро кивнул с самым серьезным видом. «Безмолвное знание! Это когда Карлитос, вместо того чтобы полчаса анализировать, стоит ли ему прыгать через ручей, просто берет и прыгает, потому что чувствует, что допрыгнет! А если начинает анализировать – то точно шлепнется! Потому что его "разумный слой" перевешивает "безмолвное знание" и путает все карты!»
«Теперь о шестой подсистеме, – сказал дон Хуан. – Помнишь, я говорил, что взаимосвязь элементов происходит через специальную подсистему? Вот это она и есть. Это СИСТЕМА СВЯЗЕЙ всех систем. Это не просто пассивный набор связей, а активная подсистема, которая определяет, как именно другие подсистемы взаимодействуют друг с другом, как они влияют друг на друга, как информация и энергия текут между ними. Это как бы "кровеносная и нервная система" для всего энергетического существа человека, обеспечивающая его целостность и согласованную работу всех частей».
«Ага! – воскликнул Хенаро. – Это как паутина! Каждая ниточка – связь, а паук в центре – это... это кто, Нагваль? Сам Карлитос, пытающийся управлять своей паутиной? Или что-то побольше?»
«Эта шестая подсистема, – продолжал дон Хуан, – обеспечивает возможность того, что мы называем ОСОЗНАНИЕМ СЕБЯ КАК СИСТЕМЫ. Не просто осознанием мыслей или чувств, а осознанием того, как все это связано и работает вместе. И здесь же лежит ключ к пониманию тех самых "истинных уровней" – система-подсистема-подподсистема, о которых мы говорили. Шестая подсистема – это то, что позволяет этим уровням резонировать и взаимодействовать».
Но у нее есть и другое, более знакомое тебе название. Это, по сути, твой энергетический кокон, границы твоей юрисдикции как существа, а в простонародье – твое "Я". Оно и есть твой потенциал роста как человека. Оно же – и твое эго, твое чувство собственной важности, ЧСВ, как ты его называешь».
«Опа! – Хенаро потер руки. – Сейчас Нагваль будет ругать эго! Любимая тема всех "духовных искателей" – пнуть свое бедное эго!»
«Но не стоит относиться к «ЭГО» или «Я» так уж предвзято, Карлитос, – мягко поправил дон Хуан, – будто оно твой злейший враг. Это вы сами себе враги, когда неправильно используете инструменты. Лопата не может быть врагом, врагом может быть тот, кто бьет ею себя по голове. Принцип "Я", это твое эго, если оно безупречно, то объединяет и связывает воедино все остальные шесть принципов, все шесть подсистем. Без него – они бы распались на отдельные, не связанные друг с другом системы. Не будет твоего "Я" – не будет и тебя как целостного существа. По-моему, это достаточно очевидно. Эта объединяющая подсистема, твое "Я", – она и делает тебя тобой, а не кем-то другим. Более того – она, по сути, ДЕЛАЕТ тебя, позволяя тебе осознавать СЕБЯ. Как систему, конечно. Но даже эта, казалось бы, базовая функция осознания себя проходит гораздо выше уровня среднего человека. Почти никто не осознает себя собой по-настоящему, целостно, а лишь кое-где, кое-как, одной или двумя подсистемами, которые в данный момент активны. "АЗ ЕСМЬ" – лишь один из миллиона может сказать это с полным пониманием и ответственностью. Так откуда же вам, обычным людям, знать про какие-то там чакры, если вы большую часть своего времени по-настоящему и не существуете как осознанные целостности?»
Дон Хуан сделал паузу, как бы давая словам проникнуть глубже. «Осознавать, Карлитос, – это буквально – создавать кокон внимания вокруг любой рассматриваемой вещи, делая ее как бы частью себя, своего восприятия. Но для этого вначале нужно осознать самого себя, свой собственный кокон».
«И наконец, – дон Хуан посмотрел на Хенаро с лукавой улыбкой, – мы подошли к седьмой подсистеме. Чем же, мать наша Мария Гваделупская, как любит говорить Хенаро, может быть еще одна, Седьмая подсистема, без которой мы не можем БЫТЬ? Мы уже шесть раз были "убиты" отсутствием предыдущих шести, неужели имеется еще и седьмой способ прекратить свое существование?»
Хенаро театрально схватился за сердце. «О, Нагваль, не томи! Моя седьмая чакра уже трепещет в предвкушении! Какой еще ужас ты нам приготовил?»
Дон Хуан невозмутимо продолжил: «Она, как и во все время твоей жизни, неизменно присутствовала и во всем этом нашем повествовании. Это та самая загадочная "ИЗВНЯ", которая постоянно подает нам сигналы, которые заставляют нас бегать, дышать, чувствовать, мыслить, делать выбор, быть самими собой. Назовем ее – СВЯЗЬ С ВЫСШИМ, С ПРИЧИНОЙ. Для нас, толтеков, это то, что мы называем Силой Намерения, которая удерживает весь наш энергетический кокон от распада. Такая вот тонкость, да, – мы отличаем сам кокон от той силы, которая его удерживает, представляешь!» Без этой связи, без этого постоянного притока энергии и информации из "ИЗВНИ", вся структура, все шесть предыдущих подсистем, какой бы сложной она ни была, просто не могла бы возникнуть и существовать. Это как растение без солнца и воды. Оно может иметь прекрасные листья и корни, но без внешнего источника жизни оно обречено. Так и человек. Эта седьмая подсистема – это сам источник его бытия, его связи с Бесконечностью».
«Взять к примеру Принцип "Я", – продолжил он, – тот также тесно связан с очень важной функцией – функцией пропуска сигнала извне, из той самой седьмой подсистемы, из "ИЗВНИ". Какое у тебя "Я" – такой и сигнал ты способен воспринять, как по количеству, так и по качеству. Если твое "Я" замутнено чувством собственной важности, страхами, сомнениями – оно будет как грязный фильтр, пропускающий лишь искаженные обрывки сигнала. И так же связь между всеми твоими уровнями-подсистемами будет либо улучшаться, если "Я" чистое и сильное, либо деградировать, если оно слабое и загрязненное. Этот принцип, твое "Я", также связан с понятиями веры человека – не религиозной веры, а веры в свои силы, в свой путь – и с его личным мифом, который больше известен как "образ самого себя"».
Хенаро задумчиво покрутил ус. «Образ себя... Некоторые такой себе образ нарисуют – орел, не меньше! А копнешь – там испуганный цыпленок, который боится собственной тени! И удивляются потом, почему "сигнал извне" не проходит или проходит какой-то не такой!»
«И тут, – дон Хуан сделал многозначительную паузу, – попутно проведем одну аналогию. Кокон, твое "я", – это как опалубка для бетона. Предполагается, что когда бетон – твое существо, твое осознание – затвердеет, опалубку можно будет убрать. Но если бетон не затвердел, если существо прожило свою жизнь напрасно, не накопив силы и осознания, то оно снова идет... в бетономешалку, для нового цикла».
Хенаро картинно содрогнулся. «Бетономешалка! Бр-р-р! Нагваль, ты сегодня прямо поэт ужасов! Но, надо признать, доходчиво! Уж лучше самому "затвердевать", чем снова в эту мешалку!»
«Эта седьмая подсистема, – голос дона Хуана стал еще глубже, – отвечает за полноту связи в той самой истинной системе "система-подсистема-подподсистема", о которой мы говорили. Там, где в этой схеме между словами стоят стрелки, – она там и есть эта связь. Для обычного человека она и есть просто «дефис», почти пустота, нечто само собой разумеющееся и незаметное. Но на самом деле, эта седьмая подсистема является абсолютной властительницей человека как системы. Человек – вопреки всем атеистическим представлениям, как и любая известная тебе неживая, да и живая, сложная система – не является самодостаточной системой без своего создателя, без своей причины; он не существует сам по себе. Вернее сказать – не существовал бы никогда. Если система существует – само ее существование уже указывает на наличие создателя, на наличие причины, которая была "раньше" этой системы. Это, Карлитос, чрезвычайно бесспорная мысль, даже для идиота: если что-то есть – оно кем-то или чем-то сделано, оно имеет причину. Твой друг-атеист сам пользуется этой мыслью ежедневно, ежечасно, когда ищет причины поломки машины или причины болезни. Но когда речь заходит о нем самом или о том, что выше него, – он тут же использует двойной стандарт. Он лжет самому себе. Будьте последовательны, господа! Используя некие принципы, следите за тем, чтобы не отрицать те же самые принципы, когда они используются в вашем собственном направлении, указывая на вашу собственную причину!»
Хенаро громко захлопал в ладоши. «Браво, Нагваль! Прямо в яблочко! Поймал атеиста на его же удочку логики! Пусть теперь попробует вывернуться!»
«Связь с этой Причиной, с седьмой подсистемой, – продолжал дон Хуан, – при определенных условиях – таких как безупречность, сталкинг, сновидение – ПОЗВОЛЯЕТ тебе не только осознавать свое Я, свое бытие, но и значительно увеличивать свою осознанность. Заметь, Карлитос: "осознавать" – это уже более высокая, скажем, четырехмерная вещь, чем просто трехмерные "быть", "существовать", "вос-принимать сигнал". А вот "растить осознание", целенаправленно его увеличивать – это уже как бы перпендикуляр к самому осознаванию, это уже пятое измерение, если использовать нашу предыдущую метафору. Этим, собственно, мы с тобой здесь и сейчас и заняты».
Он обвел нас взглядом. «Как видите, даже простое перечисление и краткая характеристика этих семи элементов-подсистем была, я полагаю, нешуточной нагрузкой на ваши собственные подсистемы. Если нет – значит, вы не слушали внимательно, а просто водили глазами туда-сюда в такте моих жестов».
Хенаро демонстративно вытер пот со лба. «Ух, Нагваль! Моя "ментальная подсистема" сейчас дымится, как перегретый двигатель! А "чувствительная" требует срочно чего-нибудь вкусненького для восстановления баланса!»
Он помолчал, давая нам время переварить и это. «Вот так, Карлитос, мы прошлись по этим семи "чакрам", которые есть у каждого, даже у самого убежденного атеиста, просто он называет их по-другому или вообще не замечает их раздельного существования, воспринимая лишь их смешанные проявления».
Хенаро задумчиво посмотрел на свои руки, потом на небо. «Семь способов быть... или не быть, – пробормотал он. – И все они в нас. И все они зависят от того, как мы используем свое "Я" и как мы связаны с этой... "ИЗВНЕЙ". Задачка, однако!»
Урок, казалось, подошел к очередному многоточию, оставляя больше вопросов, чем ответов, но при этом давая странное ощущение причастности к чему-то огромному и невероятно важному. Я с нетерпением ждал завтрашнего дня и новых погружений в то, о чем я не осмеливался раньше даже подумать, что оказалось проявлением моей, нашей всеобщей человеческой слабости. Уверен, это будет увлекательное путешествие в неизведанное!
