Христианская теология строится на трёх ключевых идеях: спасение, преображение и сотворчество с Богом. Эти темы встречаются не только в богословских трудах, но и в искусстве, чаще в скрытых метафорических формах. Все три понятия, представляющие собой синергию, образуют логическую последовательность в учении о духовном преображении человека от греховного состояния к обожению (теозису).
!Прежде чем продолжить, хочу уточнить один момент. В этой статье христианство рассматривается не как система догм или буквальных истин, а как философско-психологическое учение, вобравшее в себя богатую символику, образы и архетипы. Речь идёт не об утверждении веры, а об интерпретации культурных смыслов, в которых религиозные мотивы используются как универсальные метафоры внутреннего опыта и духовного пути. Такой подход позволяет взглянуть на художественные произведения — даже далекие от религиозной тематики — как на тексты, в которых эти архетипы могут звучать неожиданно ясно.!
Но причем здесь это, если мы говорим о советском фильме? При всей ироничности идеологического противоречия — за всеми нами любимой комедией — скрывается смысл глубже и продуманнее, чем может показаться при беглом просмотре.
На первый взгляд, это лёгкий фильм о чудаковатом киношнике, который приезжает в дикий городок и меняет его жителей, принося культуру туда, куда "и не ступала нога интеллигента". Но если присмотреться, история мистера Ферста (Андрей Миронов) — это притча о христианской миссии, которую решительно взваливает на себя главный герой. И эта миссия строго следует всем трем ключевым идеям, описанным ваше.
— Десять против одного, сэр, что вы двумя руками держитесь за Библию.
— Ну, для меня скорее это священное писание.
— Готовитесь к лучшей жизни?
— И вам того же желаю.
— Я не тороплюсь. И вас не тороплю.
— Аккуратнее. Это всемирная история синематографа.
— По-моему, он плохо видит.
— Зато хорошо слышу! Признаться, грамматика не моя стихия. Но даже я могу разобрать, что многие страницы здесь пусты.
— Так это место для истории, сэр. Дерзните, и, быть может, ваше имя впишут в эти страницы. Они ждут своих героев.
1. Спасение: кино как проповедь
Мистер Ферст приезжает в некий город на диком западе, где царит пьянство, разврат, насилие — классический набор. По крайней мере он так это видит. Однако Ферст не наивен, не удивлен и даже не взбешен. Он с самого начала понимает куда и зачем пришел. А главное — что хочет исправить.
"Сэр, оглянитесь! Оглянитесь вокруг, сэр. И вы увидите мир, который несовершенен! Страну, которая заблудилась! Кровь, порок и алчность разъединяют нас. Мы дошли до предела, за которым - пропасть и вечный мрак."
Помимо явного заигрывания с любимой темой советского времени —противопоставлять себя западному капитализму (напоминаю, события разворачиваются на Диком Западе), сценаристы явно смотрят на проблему шире. Ферст не заинтересован в отдельном изменении одной конкретной страны (просто начал, как говорится, с наиболее тяжелого случая своей эпохи) или группы людей. Он явно обращается сразу ко всеми миру.
"В тот незабываемый вечер, когда я попал на бульвар Капуцинов, на сеанс к Люмьерам. Синематограф! Вот тот мессия, который способен изменить всё! Он сделает нас чище, лучше, ... и вот ради этого, я готов принести в жертву всё. Даже собственную жизнь."
Его оружие в борьбе со всеобщим мраком — кинематограф, который он использует не для наживы, а для просвещения. При этом, надо признать гениальность идеи — не превращает весь процесс в назидательный урок. На чем часто прогорают многие, кто пытается вразумить людей и поставить их на путь истинный (как они его представляют). Нет. Он идет мудрее, облекая все происходящее в коллективное развлечение. Даже устанавливает проектор в центре салуна.
"Единственное, что я могу позволить - это продажу билетов на сеансы. И то - по самой низкой цене!"
Первые же сеансы меняют людей: пьяные ковбои, бандиты, танцовщицы кабаре — все прильнули к движущимся картинкам на простыне, растянутой на стене. Этот процесс идейно напоминает проповедь, которая не осуждает грешников, а предлагает им путь к свету. Как Христос общался с мытарями и блудницами, так и Ферст находит общий язык с совершенно чуждой для него социальной средой, показывая им иную реальность через искусство.
2. Преображение: О дивный новый мир!
Главное чудо фильма — преображение героев. Постепенно город трансформируется. Меняются привычки местного населения, видоизменяются социальные ритуалы и методы решения конфликтов.
Наиболее заметные изменения происходят с теми, кто оказывается к нему ближе всего: с разочарованным в повседневности ковбоем Билли и с девушкой, которую Джонни (имя Мистера Ферста) встречает в городе — танцовщицу кабаре (мы-то с вами догадываемся, на какую именно профессию тонко намекали сценаристы) по имени Диана.
Однако кино — эти кадры нежной любви, красоты и жертвенности — пробуждает в ней тоску по другой участи. Она влюбляется не только в Джонни, но и в тот мир, который он ей открывает. И когда в финале она не возвращаться в салун, это не просто смена рода деятельности, а акт внутренней свободы — духовного освобождения.
Этот процесс удивительно напоминает христианское понимание преображения души. Не внешние запреты и не страх наказания меняют людей, а встреча с подлинной красотой и истиной. Они видят на экране то, чего не хватает в их жизни — любовь, героизм, чистоту — и постепенно сами начинают стремиться к этому.
3. Сотворчество с Богом: "если вы сможете найти путь без каких-либо препятствий, он, вероятно, никуда не ведет.“
Финал «Человека с бульвара Капуцинов» — это не просто завершение истории, а кульминация духовного пути, который прошли герои. Всё начинается с "испытания веры на прочность", когда новоприбывший Мистер Секонд, ловкий делец и пародия на «лжепророка», запускает в городе своё «альтернативное кино». Пугающее, грубое, рассчитанное на низменные инстинкты. И пока Ферст отсутствует, город, казалось бы, с лёгкостью отрекается от его «высоких» идеалов, возвращаясь на путь деградации.
Большинство жителей с радостью возвращаются к прежней жизни: пьянству в перемешку с бессмысленной стрельбой и прочими симптомами депрессии прелестями безрассудной жизни. Секонд торжествует — его искушение оказалось сильнее. Здесь же становятся ясны его конечные, истинные мотивы: он водружает звезду шерифа себе на грудь. Теперь он здесь власть, а все остальные зависят от него и его сомнительных кинолент (=идей).
Но ключевое слово здесь — «большинство». Не все.
Предпоследняя сцена, где избитый и изгнанный Ферст покидает город, напоминает изгнание Христа из Иерусалима или даже намёк на Голгофу (комедия есть комедия, поэтому нет заговора и смерти, зато есть "исключение" Ферста из мира). Его мечта о преображении людей через искусство кажется окончательно разбитой. Более того, на пути появляется его заклятый враг: человек, который сначала ограбил его, а затем пытался убить.
Но внезапно оказывается, что взгляды легендарного преступника кардинально изменились с их последней встречи. Причем виной этому сам Ферст, ведь именно случайный акт любопытства, побудивший героя Михаила Боярского посмотреть пару сеансов сквозь окно, начал процесс глубоких преобразования в душе авантюриста.
— Я знал много счастья, я испытал любовь женщин, я познал власть денег, но всё это пыль по сравнению с этим!
Здесь мы видим сразу две вещи. Во-первых, здесь есть момент исповеди, произносимой человеком, который искренне пересмотрел свои представления о мире и, более того, раскаивается в своих грехах. На это указывает брошенный в руку Ферста пистолет с предложением ему решить судьбу своего врага. Застрелить на месте или отпустить. Во-вторых, мы видим спасение и преображение, происходящие одновременно.
"Этому Богу я посвящу всю свою жизнь! Если вы, конечно, захотите оставить мне её!"
А здесь уже проявляется сотворчество: он не только видит все иначе, но и готов менять мир. Отчасти, как искупление своей вины, но во многом по личным убеждениям:
"Отныне и навсегда мой кольт и мои кулаки к вашим услугам! Но, прежде чем мы отправимся отсюда с вами, я должен отомстить мистеру Секонду. Он осквернил имя синематографа. Он сеет зёрна ненависти в души зрителей."
Разумеется Ферст останавливает бывшего преступника от убийства, пусть и продиктованного праведным гневом. Месть такого рода, как вы понимаете — не очень по-христиански. Теперь они вдвоем продолжают свой путь, но вдруг! Видят, как к ним присоединяется Диана, которую Ферст ошибочно подозревал в возвращении к своей... бывшей профессии.
И это, кстати, важный момент, если посмотреть на него вот с какой стороны: "отныне и навсегда" лучшим другом Мистера Ферста становится, не потерявшийся в сомнениях храбрец Билли, а убийца (Черный Джек) и бывшая "танцовщица" (Диана).
Почему это важно?
В Евангелии есть момент, когда Христос говорит: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф. 9:12). Именно грешники часто оказываются самыми искренними последователями, потому что острее чувствуют дарованную им милость. Черный Джек и Диана — как разбойник на кресте, который первым вошёл в Рай. Ферст, в определенном смысле, отпустил им грехи. И теперь это люди, искренне отринувшие свои прошлые жизни и прошедшие через все три стадии: спасение, преображение и сотворчество с Богом.
Формально Фёрст проиграл: город погрузился в прежний хаос, Секонд победил. Но подлинная победа — в том, что два человека изменились настолько, что уже не могут пойти обратным путем. Они становятся "апостолами" кинематографа, носителями той самой «благой вести» о красоте и добре, которую принёс Ферст.
Заключительное рассуждение
Я думаю к этому моменту повествования уже глупо напоминать, что речь в фильме идет не о самом кинематографе как таковом. Искусство здесь изображено как инструмент, позволяющий доносить ценности иного порядка, менять людей и направлять их по новому, лучшему пути.
Христанство в своей философской основе та еще глубинная психология. Нельзя поменять человека, просто указав на его недостатки, загнав в угол страха, ужаса и чувства вины. Истинное преображение возможно только в том случае, если человек поймет эту необходимость самостоятельно. И лучшее что можно сделать, чтобы помочь ему, это разъяснить, продемонстрировать иные пути. Дать самому возможность взглянуть на свою картину мира со стороны и понять, где и почему он заблуждался. Возможно очень сильно, до омерзения сильно. Но именно наличие возможности для спасения "заблудших", позволит надеяться на то, что хотя бы часть подобных людей не замкнется в цикле своих пороков с ощущением, что "уже все равно нет другого пути, назад не повернуть".
Для всех же остальных, это известная, но далеко не каждым понимаемая истина: мир меняется, когда меняется каждый из нас.
#советскоекино #религия #кино #миронов #боярский