Басилио остановил кучера, не доезжая до торговых рядов городка, и посмотрел на синьора Силвестро.
- Вам пора, уважаемый, вы приехали. Можете выходить, - вежливо произнёс он, однако мужчина не тронулся с места.
- А вознаграждение? - спросил он.
В салоне на миг установилась гнетущая тишина.
- О чём Вы, любезный? - сделал удивлённое лицо Басилио.
- Не прикидывайтесь олухом, господин Патриций, или как Вас там, - с угрозой в голосе произнёс Силвестро, - Вы должны мне вторую часть гонорара. Я выполнил свою работу на отлично, Вы дали слово…Так что расплатитесь со мной, и я покину салон, иначе…
- Иначе что, уважаемый? – насмешливо посмотрел на него Басилио, - Вы меня уб_ьёте? Не сможете, духу у Вас не хватит, а денег у меня нет, - с наглой улыбкой развёл он руками. - Да и вообще, кому сейчас можно верить на слово? Вон, говорят, в Санта-Марии зав`лся разбойник, обирает честных людей.
Синьор Силвестро обескураженно захлопал ресницами.
- Вы меня разыгрываете? Я требую оплату! Я не позволю себя обмануть!
Он попытался схватить Басилио за рукав, но тот ловко увернулся и резко свёл брови к переносице.
- Эй, ты! Полегче! Не хватало еще, чтобы ты прикасался ко мне своими грязными лапами! – злобно прошипел он, с враждебной позой привстав с сиденья, - Выходи, или я выкину тебя отсюда! Ты даже не представляешь, с кем вздумал связываться .
Синьор Силвестро, поняв, что ситуация складывается не в его пользу, побагровел, его ноздри заходили ходуном, и спиной попятился к открытой кучером дверце.
Карета тут же сорвалась с места, оставив синьора Силвестро стоящим в ярости на обочине.
Оказавшись на улице, он поджал губы, с трудом унял злость, подавил вздох и попытался вернуть себе самообладание.
Он не ожидал подобного поведения от человека, показавшегося ему статусным и порядочным, которому просто захотелось в дни карнавала вкусить любви молоденькой невинной красотки, так тот ему объяснил, когда уговорил выманить девушку из дому.
- Любви, говоришь, захотел? Ну, подожди господин хороший, я тебе устрою праздник, будешь долго меня помнить – злорадно прошептал Силвестро и, заходив желваками на щеках, стал соображать, как отомстить обидчику.
Ярость всё ещё клокотала в нём, требуя немедленной разрядки. Он чувствовал себя загнанным зверем, готовым наброситься на первого, кто попадётся под руку. Поняв, что безрадостные мысли лишь усугубляют его состояние, он кое-как взял себя в руки и огляделся.
Вокруг царила праздничная атмосфера, карнавал продолжался. Воздух звенел от музыки, смеха и оживлённых разговоров. Яркие костюмы мелькали повсюду, красочные маски скрывали лица, но не могли спрятать блеск глаз и искренние улыбки. Аромат жареного мяса дразнил обоняние, и Силвестру стало жалко себя.
“И я мог бы сейчас быть таким безмятежным, как все они, наслаждаться жизнью и вкусной едой, а сейчас и кусок в горло не полезет, - с обидой подумал мужчина, - позарился на золотые монеты, да и тех не получил, сколько хотел, - с досадой сплюнул он и прислонился спиной к уличному фонарю. - Нет, так дело не пойдет, – пронеслось в его голове, - я не позволю испортить мне самое прекрасное время в году! Карнавал продолжается!”
План мести начал медленно, но верно вырисовываться в его голове.
Наконец, приняв решение рассказать обо всём Корнаро, сопернику коварного Патриция, он решительно направился в торговые ряды.
Рынок в этот день кипел жизнью больше, чем обычно. Призывные крики торговцев, аромат свежих овощей и фруктов, запах свежеиспечённого хлеба и, конечно же, обилие людей создавали приподнятую обстановку. Это место всегда было центром притяжения для местных жителей. Здесь можно было найти всё — от продуктов питания до мелких бытовых вещей. Каждый продавец знал не только особенности своего товара, но и множество интересных историй и слухов о жителях города.
Силвестро прошел мимо прилавков, невольно вспоминая всех тех, кто когда-то делился с ним историями, и остановился, увидев седовласую синьору, торгующую яйцами.
Она была немного сутулой, но в её глазах горели ум и наблюдательность. Эта женщина знала всё обо всех. Каждый, кто приходил к ней за покупками, уходил не только с яйцами, но и с новыми знаниями о своих соседях и друзьях.
“Вот кто поможет мне с адресом этих Корнаров” – оживлённо подумал он и устремился к седовласой синьоре в ярком головном уборе из множества разноцветных лент. Возле неё столпилось несколько человек, которым она показывала свой товар, подробно называя породы кур и время, в которые те снесли яйца.
Подойдя, он с уважением поздоровался и, отдав дань наряду женщины, прямо задал вопрос:
— Не знаете ли, где живут супруги Корнаро? Они, кажется, недавно приехали откуда-то на время карнавала.
Синьора остановила свою работу, прищурила глаза и вдумчиво вздохнула. На мгновение погрузившись в свои мысли, она затараторила:
— Ах, Корнаро! Да, я помню эту пару. Они проживают на одной из тихих улочек в нашем районе. Как же Вам повезло, что вы обратились ко мне, потому что, знаете ли, супруги Корнаро — это действительно особенные люди! Представьте себе, они берут только белые яйца с двумя желтками.
Она с гордостью рассказала о своих наседках, которые несут такой продукт, какой корм они предпочитают, тут же переключилась на молодую чету, как они дружат с соседями, также упомянула, что всегда оставляют ей щедрые чаевые.
Силвестро терпеливо выслушивал весь этот бред, зная, что останавливать женщину нельзя, иначе она обидится и замолчит.
- Так вот, пойдёте сейчас вон туда, выйдете на платановую аллею, их дом будет третий слева, с синей крышей, небольшой, но такой красивый домик, - наконец, с широкой улыбкой выдала синьора.
Пообещав женщине вернуться за яйцами и новыми сплетнями о соседях, довольный Силвестро двинулся в сторону дома супругов Корнаро, который находился всего в нескольких метрах от рынка.
Всю дорогу он готовил речь, с которой обратится к молодому сердцееду, стараясь сделать её как можно более убедительной, чтобы тот возымел непреодолимое желание поквитаться с соперником.
Роившиеся в голове благоприятные мысли утешали его и поднимали настроение, поэтому к дому Корнаро он подошёл уверенным и полным сил.
Возле самых ворот он невольно задумался, какова будет их реакция на его визит, и почувствовал лёгкое волнение. Прежде чем постучать, он собрал все свои думы в кулак и уверенно ударил медным кольцом по двери. Спустя несколько мгновений она открылась, и невысокий худощавый мужчина, по-видимому, слуга с любопытством посмотрел на него.
— Здравствуйте! Чем могу помочь? — спросил он и тут же, понятливо покачав головой, пригласил его войти.
- Прошу Вас, господин Бенедетто, проходите! Госпожа Фиоретта ожидает Вас, - отошёл он в сторону, пропуская вперёд гостя.
Силвестро собрался, было, возразить, что он никакой не Бенедетто, но решил не делать этого и торопливо прошёл в открытые ворота.
Тем временем Гюрхан, которому так и не удалось вернуть Башата, в нетерпении ходил по комнате, ожидая вестей от Мореллы, чтобы вместе отправиться в дом ворожеи. Кучер, посланный им с запиской к падре, возвратился с ответным посланием, в котором Энрике сообщал, что немедленно отправляется к Эухении и Авроре.
Услышав знакомое имя, Гюрхан вышел навстречу управляющему синьоры а, увидев чужого человека, настороженно замер.
Несколько секунд они оба рассматривали друг друга, Сильвестро, успев подумать “И правда, какая большая мадам”, склонил голову в приветствии.
- Добрый день, синьора, - вежливо произнёс он, - простите за неожиданное вторжение, однако моё дело не терпит отлагательств. Оно касается Вашего супруга, и, если можно, я бы хотел переговорить с ним наедине. Это чисто мужской разговор, он касается финансовых вопросов, - поднял он голову и окинул “женщину” внимательным взглядом.
- Моего супруга в данный момент нет дома, - пристально глядя на незнакомца, ответила “Фиоретта”. – Вы можете передать мне всё, что хотели ему сказать. У нас нет секретов друг от друга, - не отводя напряжённого взгляда от незнакомца, добавила “она”.
Любопытство Силвестро сменилось разочарованием. Такого хода событий он не ожидал.
“Неужели я не успел? Что же делать?” – мысли лихорадочно завертелись в его голове.
- Передать Вам? – медленно заговорил он и хитро прищурился, - что ж, а, пожалуй, и передам, - с решимостью в голосе заявил он, - синьора, Ваш супруг Вам неверен. Я это точно знаю. И насколько мне известно, ему отвечают взаимностью. Один господин следил за ним, потому что ему тоже захотелось приголубить пассию Вашего мужа. Чтобы убрать его с дороги, этот господин заплатил мне за то, чтобы я очернил господина Корнаро в глазах юной девицы, и она тем самым отказалась бы от него. Я согласился сделать это из глубокого уважения к устоям семьи и к Вам лично, я и сам был когда-то женат, и мне претят измены…
- Вам известно, где сейчас тот господин? Как он собирается проявиться к Ав…к любовнице моего мужа? – взволнованно спросил Гюрхан, сделав непроизвольный шаг навстречу гостю.
- О-о, синьора, мне странно, что Вы интересуетесь этим, а не тем, где сейчас Ваш муж. Ведь вероятнее всего он в данную минуту мчится к той девушке, чтобы просить у неё прощения, потому что не далее как час назад она застала его выходящим от ещё одной дамы. Госпожа, не слишком ли много свободы Вы даёте Вашему мужу? - понесло Силвестро, но Гюрхан неожиданным окриком остановил его.
- Это не Ваше дело! Извольте отвечать на вопрос: знаете ли Вы, где сейчас тот господин?
- Знаю, - не ожидая такого напора со стороны женщины, с оторопью произнёс Силвестро, - он везёт девушку к себе домой…Она запрыгнула в карету, думая, что там я один…Вот только мне неизвестно, где он живёт…
Не дослушав незнакомца, Гюрхан внезапно сорвался с места, опрокинув большую вазу на пути, и побежал по тропинке к воротам.
- Какая пылкая мадам… - растерянно пролепетал Силвестро, глядя вслед Фиоретте сквозь полуоткрытую дверь, которую та в спешке не закрыла за собой.
Между тем Гюрхан, оказавшись за воротами дома, опрометью кинулся по узким улочкам к окраине города. Ветер свистел у него в ушах, шёлк платья касался щёк, сердце колотилось как птица, пойманная в клетку.
Его преследовала мысль о том, что Башат не знал, что шпион увёз Аврору. Вполне возможно тот оставил в доме ворожеи засаду, зная, что ухажёр помчится именно туда мириться с девушкой и опять помешает планам бандита. Получалось, что Башат снова мог оказаться в ловушке.
Размышляя на ходу, Гюрхан вдруг насторожился. Ему показалось, что он услышал со стороны лесочка, который теперь был в нескольких метрах от него, крик. Не то чтобы крик, скорее короткий приглушённый вскрик, будто кто-то зацепился за корни деревьев, не удержался и, падая, выронил возглас. Но Гюрхану хватило и этого. Вчерашняя маскарадная ночь, женское платье - всё мгновенно вылетело из головы, когда он услышал этот вопль.
Этот звук был знакомым, родным; если бы даже это был шёпот, он узнал бы его. Это был голос Башата.
- О, Аллах! Помоги! Сделай так, чтобы я ошибся! – взмолился Гюрхан, которому показалось, что крик друга прозвучал, как предс_мертный хрип. Нащупав на груди под платьем кинжал, висевший на серебряной цепочке, мужчина двинулся в сторону рощи.
Очень быстро он достиг первых деревьев и шагнул в полосу леса.
Солнце медленно клонилось к закату, тени становились длиннее и гуще. Он старался идти быстро, но бесшумно. Каждый шорох, каждый треск ветки заставлял его вздрагивать. Он чувствовал, как напряжение нарастает с каждой минутой.
Подол платья цеплялся за сучья, ветки путались под ногами. Гюрхан, не останавливаясь, рванул ткань, и кусок шёлка повис на сучке, словно змеиная кожа.
Он пробирался, не замечая, что две человеческих тени наблюдают за ним из-за разросшегося куста самшита. Их оскаленные морды напоминали хищных зверей, готовых наброситься на свою добычу, а кривые сабли и кинжалы в руках говорили об очевидных намерениях.
“Что с Башатом? Почему так тихо?” – пульсирующая мысль заставила Гюрхана остановиться и прислушаться.
И в этот миг из кустарника вырвались двое здоровенных громил и принялись размахивать саблями и кинжалами, окружая Гюрхана.
- Дальше проход закрыт, красотка, да и вообще не надо было тебе сюда приходить, - скривился в улыбке один из них, - меньше бы знала, дольше бы прожила, а так…сама виновата.
“Что ж, похоже моя судьба теперь висит на волоске, точнее на искусно замаскированной шее” – успел подумать Гюрхан, резко рванул высокий ворот платья, сорвал с цепочки кинжал и, издав оглушительный боевой клич, кинулся в атаку на одного из нападавших. Шпионы Басилио, а это были они, от неожиданности потеряли дар речи. Особенно их привёл в состояние ступора свалившийся с головы дамы парик и вывалившиеся накладки, имитирующие грудь.
- Мужик…Это мужик! – выйдя, наконец, из оцепенения, взревел один из бандитов и, подскочив к Гюрхану сзади, замахнулся и полоснул его саблей по предплечью, желая выбить из его руки кинжал.
Гюрхан ловким движением отбил атаку, однако светлый рукав платья тут же окрасился в алый цвет, и кр_овь струйкой закапала на землю.
Он продолжил биться, ис_текая кр_овью, когда к нему неожиданно подоспел на помощь Башат. Оказывается, притаившиеся шпионы сумели внезапным наскоком сбить его с ног, оглушить, связать и бросить в глубокую канаву.
Громкий возглас Гюрхана вернул ему сознание, и он быстро стал предпринимать попытки развязать путы и выбраться из ямы. Это ему удалось, и он бросился к другу.
- Почему ты не уб_ил его, Карл?
- Я думал, что он мё_ртв!
Переговариваясь, бандиты между тем быстро теряли свои позиции. Они оказались бессильными против воинов-профессионалов, и один за другим зам_ертво упали на землю.
Гюрхан и Башат взяли минуту, чтобы отдышаться и перемолвиться словом.
- Снова ловушка? – спросил Башат. – Что там с Авророй и ворожеей? Возможно, они уже в руках шпионов. Поспешим туда.
- Да, - ответил Гюрхан, - Морелла со своими людьми тоже сейчас будет там. Башат, выслушай меня спокойно, Авроры нет в избушке. Её увёз один из бандитов.
- Что-о?! Куда?! Ты знаешь? – вскинулся Башат.
- Нет, не знаю, но мы найдём! Не будем терять времени, возможно, Эухении тоже нужна помощь, а, может, она знает, куда увезли Аврору, - сказал Гюрхан, и они побежали к дому ворожеи.
В нескольких метрах от него они притаились и прислушались. Вокруг было тихо.
- Подозрительная тишина, - прошептал Башат.
- Согласен, пойдём в дом, - кивнул Гюрхан.
Поднявшись по крыльцу, они увидели, что дверь полуоткрыта, и вошли внутрь. Минуя длинный коридор, мужчины осторожно открыли дверь в комнату, замерли на пороге и осмотрели помещение. На столе стояли два подсвечника с горящими свечами, кресло ворожеи было пусто, на полу валялись разбросанные карты Таро и осколки хрустального шара. Зловещую тишину нарушали странные хлопающие звуки, доносящиеся из-за перегородки.
Мужчины на цыпочках подошли ближе, Гюрхан одним ударом вышиб ногой дверь в ограждении, они вошли в каморку и остолбенели от увиденного. Воздух был пропитан запахом жареного мяса и калёного железа. Посреди комнаты на стуле сидела связанная Эухения. Кр_овь на её лице густо алела в свете свечей, пляшущих на стенах кельи. Платье, когда-то расшитое серебряным узором, теперь висело клочьями, обнажая плечо, на котором ба_гровело свежее клеймо.
- Что здесь происходит? - взревел Гюрхан, выхватывая кинжал.
Ворожея издала приглушённый стон, пытаясь что-то сказать, и Башат бросился к ней, но тут из-за узкого шкафа выскочил маленький мерзкий горбун и преградил ему путь. Башат опустил голову, посмотрел на него сверху вниз и почувствовал леденящий ужас. В кр_овавых глазах уродца плескалась нечеловеческая злоба, и из них к уголкам губ наметились багровые бороздки.
- Ты мне помешал, воин, - прошипел тот, и его голос прозвучал как скрежет камней, - всё уже почти свершилось, мне осталось совсем немного, - Не вмешивайся, если не хочешь разделить её участь, - прорычал он, обнажив жёлтые клыки. – Это не твоё дело.
Башат, не мешкая, выхватил из-за пояса кинжал, однако горбун молниеносным прыжком оказался позади Эухении и поднёс к её го_рлу н_ож с блестящим тонким лезвием.
- Уходите, если не желаете видеть, как я её об_езгла_влю, - дико улыбнулся горбун.
Башат в растерянности замер, а Гюрхан сделал два шага назад.
Бандит довольно кивнул.
Но тут произошло неожиданное.
Гюрхан бросил на пол кинжал, показывая этим своё поражение, а сам между тем отвёл правую руку за спину, нащупал засов в клетке, в которой сидел сокол, и открыл её. Птица, почувствовав свободу, вмиг взмыла под потолок и камнем упала на горбуна, точным ударом вы_бив ему г_лаз.
Бандит взвыл от б_оли, упал и стал кататься по полу. Сокол вновь взмыл к потолку и снова бросился на горбуна, про_бив на этот раз ему те_мя.
- О, Аллах! – только и смог вымолвить Башат, наблюдая за происходящим.
Эухения подняла связанные руки, испачканные кр_овью, и прошептала слова молитвы. Несмотря на б_оль, в её глазах горел огонь победы.
- Неужели этому чудовищу пришёл конец? – прошептала она, - я помню его ещё с тех времён, когда побывала в застенках дворца Моро. Эта его болезнь иметь кро_вавые слёзы наводила на нас дикий уж_ас.
Мужчины пришли в себя и кинулись помогать Эухении.
- Пить, пожалуйста…- тихо попросила она и вытянула руку, на которую тут же уселся сокол. – Мой Шахин, ты снова спас меня, - погладила она птицу, и тот издал своё спокойное “кьяк-кьяк”.
- Гюрхан, а как ты догадался про сокола? – спросил Башат, поднося к губам ворожеи бокал с водой.
- Когда синьора Эухения что-то прошептала, я чётко услышал слово “Шахин” и понял, что она имеет в виду сокола, закрытого в клетке на полке, и догадался, что его нужно выпустить. Шахин так называется хищная птица семейства соколиных.
Между тем с улицы донёсся шум, и минуту спустя в комнату стремительно вошли Энрике, следом за ним Морелла и Эвда.
- Спасите Аврору, спасите нашу девочку, - как заклинание прошептала Эухения и по_теряла со_знание.
Минутой позже раненый Гюрхан стал медленно оседать на пол.