Найти в Дзене
Бумажный Слон

Жажда

Безымянный — трясущийся, взмокший и высохший — встает, смотрит в небо всех оттенков зеленого и делает шаг, чтобы познать новый мир. Мир приготовил рагу из сухих и горячих камней, залитых временем-задом-наперёд. Время переливается бензином, вспыхивает крыльями мёртвых жуков. Безымянный спускается вверх по покрытым патиной высоким ступеням, продираясь сквозь тщету и густой землистый воздух. Каждый второй вдох искристыми иглами разбивает лёгкие, и они ледяными колибри улетают в небо (в землю, умирают). Каждый третий вдох втекает густой алой магмой, и безымянный выблевывает обугленные остатки (себя). Остальные вздохи невообразимо обычно шелестят, разрушая неподвижную тишину пространства и времени. Безымянный наполнен гладом. В один момент кишки, желудок, печень, почки и селезёнка цепляются друг за друга в наивной имитации прошлого, в другой момент всё заменяет дыра. Возлюбленная дыра. Выпестованная крохотная червоточина незамутнённой жажды. Сначала заполненная, залитая, замазанная всем (до

Безымянный — трясущийся, взмокший и высохший — встает, смотрит в небо всех оттенков зеленого и делает шаг, чтобы познать новый мир.

Мир приготовил рагу из сухих и горячих камней, залитых временем-задом-наперёд. Время переливается бензином, вспыхивает крыльями мёртвых жуков.

Безымянный спускается вверх по покрытым патиной высоким ступеням, продираясь сквозь тщету и густой землистый воздух. Каждый второй вдох искристыми иглами разбивает лёгкие, и они ледяными колибри улетают в небо (в землю, умирают). Каждый третий вдох втекает густой алой магмой, и безымянный выблевывает обугленные остатки (себя). Остальные вздохи невообразимо обычно шелестят, разрушая неподвижную тишину пространства и времени.

Безымянный наполнен гладом.

В один момент кишки, желудок, печень, почки и селезёнка цепляются друг за друга в наивной имитации прошлого, в другой момент всё заменяет дыра.

Возлюбленная дыра. Выпестованная крохотная червоточина незамутнённой жажды. Сначала заполненная, залитая, замазанная всем (до чего дотянулся тогда-ещё-имевший-имя), разросшаяся, раздавшаяся, растянувшаяся и поглотившая всё (даже имя). Царапинка без конца и без дна. Точка сошедшейся сингулярности.

Безымянные идёт, подволакивая негнущиеся ноги, прижимая к животу ладонь, и та проваливается в дыру с одним шагом, выныривает со вторым.

Шаг. Вдох. Шаг. Провал. Шаг. Звон. Шаг. Воздух дрожит маревом.

Глад убаюкан ритмом. Просто притворяется. Дыра вздрагивает. Безымянный падает. Встаёт.

На самой обычной ступени из блеклого золота, погрязшего в тлене и патине (она же (ступень) последняя, она же первая, потому что начать можно в любой момент) проступает поднос, закрытый театрально огромной крышкой. Мир вокруг дрожит, отражаясь в новорожденном серебре, сам отражается гротескной пародией.

Безымянный дрожит. Сокровище перед ним. Он в толще воды с мучительной неторопливостью тянется к раковине из обжигающе холодного света.

Серебряные створки раскрываются, дрожат в нетерпеливых руках. Розовато-жёлтая жемчужина, чуть кривобокая, пахнет лесом и жизнью, оазисом за миражами забытия.

Безымянный хватает яблоко и кусает его.

Розово-звонкий бок расплескивается во рту серым парафином, разлетается тоскливыми осколками, забивая глотку. В ушах — сиплый вздох-рык, вобравший всю карминовую ярость безымянного. Опаляющая, вулканная она вырывается и воздух вскипает. Яблоко стекает в нутро, обволакивающим обещанием задабривает дыру внутри. Но дыра бездонна, дыру не провести.

В дыру проваливается парафин и яблоко, проваливается карминовая ярость, стремительно истончаясь в бургундиевую злость, в терракотовую тоску, проваливается весь мир, проваливается безымянный и выворачивается наизнанку (или с изнанки) (сколько раз укушено яблоко, чет-нечет?).

Вывернувшийся безымянный смотрит на поднос и на крышку, катящихся вниз вот здесь совсем рядом бесконечно и трагично, но всегда поблизости, чтобы хрупкий серебристый звон отзывался то звонким вкусом яблока, то звоном ярости в ушах, врал, врал, что может быть однажды (еще укус) яблоко потечет сладким соком, и дыра слипнется-схлопнется.

Безымянного бесплодно тошнит в позывах надежды, страшной, ужасающей, желанной, он жаждет исторгнуть надежду из себя, но дыра такую сладость не выпустит. Надежда завихряется внутри предчувствием прохладного касания, обещаниям облегчения, вот-вот близко и снова далеко (в бесконечности), безымянный сотрясается на четвереньках.

Глад раздирает его опять, раскаленными пальцами нежно скользит по желудку, гортани, щекочет кисло язык и снова и снова и снова вонзает когти в мягкое нутро.

Мир распадается на красное, желтое, черное, в сколах тают цикламеновые капли. Мир собирается, когда глад затихает, отвлекшись (или безымянный отвлекся?).

Безымянный — трясущийся, взмокший и высохший — встает, смотрит в небо всех оттенков зеленого и делает шаг, чтобы познать новый мир.

Автор: Фуфырочка

Источник: https://litclubbs.ru/duel/2319-zhazhda.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Сборники за подписку второго уровня
Бумажный Слон
27 февраля 2025
Подарки для премиум-подписчиков
Бумажный Слон
18 января 2025

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также:

Дед
Бумажный Слон
13 июня 2020