Ну и раз уж сегодня день совсем коротких новостей. В китайской прессе наткнулся на статью, в которой рассказывается о китайском же предпринимателе, работающем с чаем в Марокко. В этой стране, напомню, в основе потребительской чайной традиции лежит зеленый чай с мятой и сахаром. А привозят этот зеленый чай, в основном, из Китая. И вообще Марокко является крупнейшим импортером китайского зеленого чая.
Там, в заметке, помимо стандартных историй о том, как герой репортажа запускал свой проект, не боялся сложностей и помогал людям, есть короткая ремарка о символизме тройной подачи чая в Марокко. Тройной символизм подачи чая есть и в некоторых китайских потребительских традициях — например, при подаче Сань Дао Ча первый горький чай может символизировать горечь трудов, второй сладкий чай — сладость плодов этих трудов, а третий нахлобученный чай как бы намекает на то, что в жизни всякое бывает. Это красиво.
А в марокканской тройной подаче первая чашка символизирует сладость любви, вторая — горечь жизни, а третья — неизбежность смерти. Не знаю, насколько устойчив такой символизм в Марокко, но это тоже красиво. Безысходность — вообще классная тема для чаепитий. Помните, в «Двенадцати стульях»?
«Рядом с зеркалом висела старинная народная картинка «Зерцало грешного», печатанная с медной доски и приятно раскрашенная рукой. Особенно утешило отца Федора «Зерцало грешного» после неудачи с кроликами. Лубок ясно показывал бренность всего земного. По верхнему его ряду шли четыре рисунка, подписанные славянской вязью, значительные и умиротворяющие душу: «Сим молитву деет, Хам пшеницу сеет, Яфет власть имеет. Смерть всем владеет». Смерть была с косою и песочными часами с крыльями. Она была сделана как бы из протезов и ортопедических частей и стояла, широко расставив ноги, на пустой холмистой земле. Вид ее ясно говорил, что неудача с кроликами — дело пустое».
Если бы у меня была своя чайная, я бы там такую картину непременно повесил.