Жила-была на краю мира женщина. Она не помнила, как её зовут, но каждое утро просыпалась с ощущением, что что-то в ней забыто.
Она чувствовала себя как глина, из которой когда-то лепили богиню, но забыли оживить.
И однажды, в самую тёмную ночь года, к ней в дверь постучали три путницы.
Первая была в шёлке и золоте, с диким взглядом и украшениями, что звенели, как обещания.
Она сказала:
— Я пришла зажечь в тебе огонь.
Твоя страсть спит. Твои желания боятся дышать.
Ты кормишь всех, кроме себя.
И если ты не станешь живой — ты сгоришь молча.
Она дотронулась до губ женщины — и та впервые захотела: танцевать, рыдать, говорить правду.
Вторая пришла в сером, с глазами, в которых отражалась вечность.
Она сказала:
— Я храню дом, но не из камня — а дом твоей души.
Ты слишком долго бежала.
Я научу тебя сидеть в тишине и знать.
Не спасать, не спорить. Просто держать поле.
Она положила руку на плечо женщины — и та впервые почувствовала опору изнутри.
Третья была юной, но не девочкой. Её волосы пахли яблоками, а голос — как ветер после ливня.
Она сказала:
— Я приношу живость.
Ты иссякла не потому, что стара, а потому, что забыла пить изнутри себя.
Я дам тебе плод — но ты должна пообещать есть его каждый день.
Это плод радости. Его нельзя откладывать на потом.
Она вложила яблоко в руку женщины — и та впервые почувствовала вкус жизни.
Когда три богини ушли, женщина осталась одна.
Но уже знала:
- что она имеет право хотеть,
- что она может знать и молчать,
- что она может быть живой — не из усилия, а из сути.
С тех пор она шла по миру — не как ученица, не как спасительница, а как та, в ком все три — живут одновременно.
И когда другие женщины подходили к ней с вопросом: “Что со мной не так?”, она улыбалась и говорила:
— С тобой всё так. Просто ты забыла. Хочешь — вспомним вместе?