А в паспорте веха осталась - о браке с тобою печать. . Я помню: утёс, словно фаллос, за дымкой предгорий торчал. . Мы шли к нему, будто к лекарству, поверив в народную чушь: коснешься утёса, и карсты уже не опасны для чувств. . Но путь этот в нас что-то вычел, на веру не принял игру. Мы стали друг другу привычкой. И светлая выцвела грусть. . Настигли нас амфиболии, подобия маленькой лжи. Средь них ты - как взгорок в долине, как - цвет васильковый во ржи. . Забыты: волнительный тремор, и радость друг в друге гореть. . Сквозь тернии рвались к горе мы. И стали подобны горе. . Мы оттиск из паспорта синий с тобой не решились убрать. . Но знаем: покинули силы, смертельно болеющий брак...
А в паспорте
веха осталась -
о браке с тобою печать.
.
Я помню: утёс,
словно фаллос,
за дымкой предгорий торчал.
.
Мы шли к нему,
будто к лекарству,
поверив
в народную чушь:
коснешься утёса,
и карсты
уже не опасны
для чувств.
.
Но путь этот в нас
что-то вычел,
на веру не принял игру.
Мы стали друг другу привычкой.
И светлая
выцвела грусть.
.
Настигли нас амфиболии,
подобия
маленькой лжи.
Средь них ты -
как взгорок в долине,
как -
цвет
васильковый
во ржи.
.
Забыты:
волнительный тремор,
и радость
друг в друге гореть.
.
Сквозь тернии
рвались к горе мы.
И стали подобны горе.
.
Мы оттиск
из паспорта
синий
с тобой
не решились убрать.
.
Но знаем:
покинули силы,
смертельно
болеющий брак...