23 назидания-афоризма Абая.
Салтыков-Щедрин: «Если я усну, и проснусь через сто лет, и меня спросят, что сейчас происходит на Руси, я отвечу: пьют и воруют».
Автор. А что бы сказал Абай, проснись он в 2025 году?
1.Достоинство человека определяется его подходом к делу, а не завершением.
Сент-Экзюпери: «Племена, что довольствуются чужими сказаниями, едят чужой хлеб и нанимают за деньги архитекторов, желая построить себе город, достойны презрения. Я называю их стоячим болотом. И не вижу над ними золотящегося ореола пылинок, поднимающихся при молотьбе» (Цитадель, гл.8/44).
«Но в радость человеку только то, над чем он хорошенько потрудился, - так уж он устроен» (Ц. гл.35/118).
Сэмюэл Джонсон (1709–1784): «Добрыми намерениями выстлана дорога в ад, добрыми делами выстлана дорога в рай».
2. Самые прекрасные мысли тускнеют, пройдя через человеческие уста.
Сент-Экзюпери: «Слова обозначают и разделяют, на словах и существуют противоречия. А в жизни? Нет, она не простая и не сложная, не понятная, не загадочная, не противоречивая, не целостная. Она есть, и все. Язык упорядочивает ее, усложняет, проясняет, затемняет, разнообразит, объединяет» (Цитадель, гл.67/179).
«Люди любят одно и тоже, но каждый по-своему. Несовершенство языка отторгает людей друг от друга, а желания их одинаковы. Я никогда не встречал людей, любящих беспорядки, подлость и нищету. Во всех концах Вселенной люди мечтают об одном и том же, но пути созидания у каждого свои. Один верит, что человек расцветет на свободе, другой - что человек возвеличится благодаря принуждению, но оба они мечтают о величии человека»» (Цитадель, гл.17/71).
Сент-Экзюпери: Язык моего народа, я хочу сберечь и сохранить тебя (Цитадель, гл.3/23).
Автор. В языке заключена суть народа – лиши его языка и он исчезнет. В этой фразе мобилизующая мысль: чтобы сберечь народ нужно сберечь и сохранить его язык! Не ключ ли эта фраза к разрешению многих конфликтов современности - несовершенство языка?
Всё остальное – ветер слов.
3. Берясь учить себялюбивого невежду, можно возрадовать душу, а можно и загубить.
Сент-Экзюпери: «Возьмем как пример дикаря. Ты можешь научить его множеству слов, и он станет несносным болтуном. Можешь сообщить ему все свои познания, и он станет вдобавок высокомерным и спесивым. Тебе уже с ним не сладить. Он будет упиваться пустым плетением словес. А ты, слепец, примешься рассуждать: «Как же так? Моя культура, моя цивилизация не облагородила дикаря, а испортила его? Вместо мудреца, который должен был получиться, получился отброс, и делать мне с ним нечего. Только теперь я понял, как благородно и чисто было его неведение!
… Обучи сначала невежду грамматике, покажи управление глаголов, особенности предлогов. Вручи инструмент, а потом уж дай материал, над которым он будет трудиться. Несносные утомительные болтуны, распираемые всевозможными идеями, замолчат тогда и откроют для себя тишину. Обретенная тишина – признак человеческой полноты и совершенства» (Цитадель, гл.149/349-350).
4. Помощь разумному возвышает человека; содействие неразумному - разрушает.
Сент-Экзюпери: «Я отдаю что-то людям, но все, что имею, получил от них. Как распознать, чего больше: отданного или полученного? Чем больше я отдаю, тем больше получаю. И царство мое становится все благороднее»
(Цитадель, гл.196/458).
Автор. Намёк нашим правителям – «Чем больше я отдаю, тем больше получаю». Правитель отдает народу духовные ценности Великой степи, четко сформулированные Абаем: правдивость, живая душа и отзывчивое сердце, вера, сострадание чужому горю, человеколюбие, уши его открыты советам, а память – кладовая светлой грусти, честь, разум, наука, постоянный поиск удивительного и необычного. А материальные ценности он перераспределяет – ведь ему их поставляет народ: правитель правит, народ производит всё необходимое для благополучного существования государства. В справедливом распределении произведенных народом богатств – главная мудрость правителя.
У нас свои духовные ценности, озвученные Мыслителем Великой степи. Абаевы «скрижали» – это вековая мудрость степняков, ограненная мудростью философа-поэта-гражданина, собравшего разрозненные мысли предков, осмыслив и сгруппировав их, огранив до блеска бриллиантов и одев в словесную оболочку. Это не «10 заповедей Моисеевых», не «Моральный кодекс строителя коммунизма», а свои, выстраданные в течение веков, духовные ценности нашего народа. Нам лишь остается привести Абаевы «скрижали» в современную легко понимаемую и усвояемую форму (по образцу текста гимна) и внедрять в сознание народа, начиная с детсадовского возраста. И это будут исконно наши духовные ценности, рожденные многовековой мудростью народа и до времени не замеченные наследниками-последователями Абая. Дело трудное, дело небыстрое, но очень необходимое в наше почти безнравственное время. Сделаем свою сокровищницу духовных ценностей – воздвигнем нерукотворный памятник Абаю на века вечные, и не будем озираться по сторонам, примеряя то тот, то другой костюм «духовных ценностей» ближних и дальних соседей…. У казахов собственная ценность (нравственное учение Абая), мы не хотим на окружающих смотреть свысока, мы хотим «Возвысить степь, не унижая горы!».
Много говорим в последнее время о справедливости, даже программу разработали «Справедливый Казахстан». Сложный и многогранный вопрос. Обратимся за консультацией к духовному побратиму Абая Антуану де Сент-Экзюпери:
«Справедливо, чтобы кормили тебя в соответствии с твоей работой.
Справедливо, чтобы лечили, если ты болен.
Справедливо, чтобы ты был свободен, если помыслы твои чисты. Но на этом очевидность кончается...
Справедливо то, что соответствует укладу» (Ц. гл.213/522). В четырех лаконичных фразах целая программа справедливого государства, одно не очень ясно - Справедливо то, что соответствует укладу (смотри об укладе
по-Экзюпери ниже, пункт 5 ). Изложу свое понятие этой фразы - хочешь построить благородное царство (государство) – делись по справедливости. Что значит «по справедливости»? Это значит, чтобы человек был сыт, одет, имел кров, был спокоен за будущее детей-внуков, его не пугала необеспеченная старость. Это необходимо, но недостаточно. Но это (необходимое) первостепенно, всё остальное – второстепенно и будет следующей повесткой дня, после реализации необходимого.
«Разумеется, отдавая, я и получаю тоже. Иначе что я буду отдавать? Благословен нескончаемый обмен отданного и полученного, благодаря ему можно отдавать все больше и больше, полученное укрепляет тело, душу питает отданное» (Ц. гл.9/44-45).
«Люди живут отдавая, а не получая. Деля накопленное, люди превращаются в волков» (Ц. гл.16/69).
Автор. Проще говоря – к гробу карманы не пришьешь, к савану мошну не приторочишь.
5. Дорожи не тем, что сын отца; гордись тем, что ты - сын человека.
Сент-Экзюпери: «Есть уклад и у моей деревни, со своим праздниками, днем повиновения усопших, сбором винограда, помощью при постройке, раздачей хлеба и воды во времена голода или засухи: полный бурдюк – он не для тебя одного. Благодаря укладу у тебя есть родина. И от нее чаще всего тепло на сердце. На что я не посмотрю, вижу уклад. Храма нет без архитектуры, года, без праздников, лица без пропорций, армии без устава, отчины без обычаев. Не будь уклада, ты не сладил бы с беспорядком.
… Без уклада нет человека» (Цитадель, гл.125/305).
6. Достойный довольствуется малым, хотя и желал большего. Ничтожный недоволен, даже когда получает с избытком.
Сент-Экзюпери: «Необходимо, чтобы человек был сыт, одет, имел крышу над головой. Необходимо, но не больше. Насущное не есть существенное…» (Цитадель, гл.113/280).
«Что ты делаешь, то и получаешь, только то, над чем трудишься, ничуть не больше» (Цитадель, гл.17/70).
7. Тот, кто работает только на себя, превращается в животное, набивающее себе брюхо; тот, кто трудится на благо человечества, становится избранником всевышнего.
Сент-Экзюпери: «Но вот ты проснулся окончательно, тебя разбудил твой ослик, ему вздумалось проявить усердие, и его копыта дробнее застучали по камням дороги, цоканье показалось тебе песенкой, и ты наслаждаешься начавшимся утром. Ты улыбаешься. Потому что уже выбрал лавочку, где купишь серебряный браслет. Знаешь ты и старика хозяина. Он обрадуется тебе, потому что вы с ним друзья. Расспросит о жене, о её здоровье, потому что она у тебя изящная, хрупкая. Он наскажет о твоей жене столько хорошего, так проникновенно, так прочувствованно, что и самый неотёсанный болван, наслушавшись его похвал, сочтёт её достойной золотого браслета. Но ты только вздохнёшь. Ничего не поделать, такова жизнь. Ты не король. Ты торгуешь овощами. Вздохнёт и торговец. Навздыхавшись вдоволь, вы отдадите дань почтения недостижимому золотому браслету, и тогда хозяин покажет тебе серебряные, те, что ему больше всего по душе. «Браслет, — примется он объяснять тебе, — должен быть тяжёлым. А золотые, они ведь лёгкие. Смысл браслета мистический. Он — звено в цепи, что привязывает вас друг к другу. И, любя, сладко чувствовать тяжесть цепи. Вот жена твоя изящно приподняла руку и поправила покрывало, она почувствовала тяжесть браслета, и у неё стало легко на сердце». Из задней комнаты он вынесет тебе самые тяжёлые браслеты, попросит убедиться в их тяжести, взвешивая их на ладони, полузакрыв глаза и прикидывая, будут ли они тебе в радость. И ты тоже взвесишь браслет на ладони и тоже прикроешь глаза. Ты похвалишь браслет и ещё раз вздохнёшь. Ничего не поделать, такова жизнь. Ты не караванщик богатого каравана. У тебя один ослик. И ты покажешь на ослика, что ждёт у порога, ослика, который не так-то силён, и скажешь: «Богатства мои так невелики, что сегодня поутру под их тяжестью он пустился рысью».
Вздохнёт и торговец. Навздыхавшись вдоволь, вы почтите тяжёлый серебряный браслет, и хозяин разложит перед тобой лёгкие, потому что, в конце концов, самое главное в браслете чеканка, и чеканка должна быть тонкой. Он покажет тебе и тот браслет, который ты задумал купить. Ибо ты всё решил заранее, как мудрый государственный муж. И отложил часть заработка на ковёр из пушистой шерсти, на новые грабли, на пропитание…. Вот теперь вы танцуете сложный танец всерьёз, старик ювелир знает людей и, если догадается, что ты у него на крючке, ни за что не выпустит из рук леску. И ты говоришь, что браслет для тебя слишком дорог, и уходишь. Он зовёт тебя обратно. Он твой друг. А жена у тебя такая красивая, ради твоей красивой жены он сбавит цену. Он себе не простит, если такой чудесный браслет попадётся неуклюжей дурнушке. Ты нехотя возвращаешься. Медленно-медленно, будто идёшь себе и гуляешь. Недовольно поджимаешь губы. Взвешиваешь на ладони браслет. Они, в общем-то мало чего стоят, если не тяжелы. И серебро, оно всегда такое тусклое. Ты ещё не решил, купить ли тебе невзрачный браслет или чудесную пёструю ткань, которую ты приметил в одной из лавок. Но опасно выказать и слишком большое пренебрежение, если торговец потеряет надежду что-то тебе продать, он разочаруется и позволит тебе уйти. И тогда тебе придётся краснеть, путаясь в неуклюжих причинах, по которым тебе пришлось к нему вернуться.
Конечно, тот, кто ни бельмеса не смыслит в людях, сочтёт, что здесь танцует скупость, — нет, тут танцует любовь. Услышав разговоры об осле, овощах, философствование о серебре и золоте, добротности и тонкости его отделки, видя, как ты уходишь и возвращаешься, он сочтёт, что сейчас ты далеко-далеко ушёл от дома. Но именно сейчас ты и живёшь в нём. Ты исполняешь ритуальный танец любви, танец дома, и, значит, как ты можешь быть вне дома или любви? Твоё отсутствие не отделяет тебя, но связывает, не отъединяет — сближает. И можешь ли ты мне указать границу, за которой отсутствие становится отъединением? Если ритуальный танец насыщен и напряжён и ты въяве видишь божество, с которым сливаешься и которому служишь, если твоё божество воодушевляет тебя, кто разлучит тебя с твоим домом или другом? Я знал сыновей, которые говорили мне: «Отец умер, не достроив левое крыло дома. Я достроил его. Не кончил сажать деревья. Я посадил их. Мой отец завещал мне своё дело. Я продолжаю его». Или: «Он завещал мне быть верным королю. Я верен ему». И я чувствую: отец в этом доме жив. (Цитадель, гл.219/533-541).
Сулейменов О.О. (1936) "Возвысить степь, не унижая горы», статья, опубликованная на страницах «Правды» (27 января 1989 года). Сначала это был слоган, но со временем превратился в мудрый афоризм.
«Я - патриот каждого обиженного народа. Мое кредо - возвысить степь, не унижая горы!».
Вписать бы эти фразы Мудрого Олжаса в скрижали 21 века, рядом с мыслями Абая:
- «Возвысить степь, не унижая горы!».
- «Земля! Поклонись Человеку!».
- «Я - патриот каждого обиженного народа».
Добролюбов Н.А. (1836-1861): «Настоящий патриотизм, как частное проявление любви к человечеству, не уживается с неприязнью к отдельным народностям».
8. Кто отравил Сократа, сжег Жанну д’Арк, распял Христа, закопал Мухаммеда в верблюжьих останках? Толпа. Значит, у толпы нет ума. Сумей направить ее на путь истины.
Сент-Экзюпери: «Толпа ненавидит человека, потому что всегда бестолкова и расползается в стороны разом, уничтожая любое творческое усилие. Плохо, если человек подавил толпу. Но это еще не безысходность рабства. Безысходное рабство там, где толпе дано право уничтожать человека» (Цитадель, гл.11/53).
«Так вот, наступили времена, когда свободно стало не лучшему в человеке, а худшему - тому, чему потворствует толпа, а человеческое стало таять и таять. Но толпа не свободна, она никуда не стремится, в ней есть только тяжесть, и эта тяжесть придавливает ее к земле. Толпа называет свободой свободу гнить и справедливостью - свое гниение»
(Цитадель, гл.97/245).
«Не путай с братством круговую поруку и соглашательство, - соглашательством живет толпа, над ней нет Бога, под ней – питательных подземных вод. А в ней самой нет мускулов, она не спеша гниет, и только» (Цитадель, гл.116/287).
Ги де Мопассан (1850-1893): «Всякое многолюдное общество есть толпа, каковы бы ни были отдельные личности, его составляющие. Толпа не рассуждает и в безумии своем совершает поступки, которые не совершил бы ни один из образующих ее людей. Причина в том, что каждый из толпы перестает быть человеком и становится одним из толпы».
9. Человек — дитя своего времени. Если он плох, в этом виновны его современники.
Сент-Экзюпери: «В молчании моей любви я понял: если хочешь понять человека, не слушай его. Не в моих силах понять, где добро, где зло, искореняя зло, я и добро могу бросить в топку. А тебе, откуда видеть тебе, что хорошо и что плохо, если я тебя сделал слепой стеной?
Пытая, я узнал, что вместе со злом выжигаю и добро, оно видно при вспышке огня. Но, спасая целое, я жертвую ему частью. Казнью преступника я подтягиваю рессоры, которые не должны ослабнуть в пути» (Цитадель, гл.140/333).
«Но вот ты порвал связь времен, отторг одно поколение от другого, ты захотел, чтобы зрелый человек стал бессмысленным младенцем, забыл все, что узнал, постиг, перечувствовал, чего хотел и чего опасался; ты предложил вместо нажитой плоти опыта скудную книжную схему и уничтожил живые соки, бежавшие по стволу, - в людях осталось только то, что годится для схемы. Слова искажают, чтобы вместить, упрощают, чтобы передать, и убивают, чтобы понять, - твоих людей перестала питать жизнь.
И я напоминаю: чтобы город жил, нужно заботиться о династиях. Если мои целители будут всегда из одних и тех же семей и в их распоряжении будет наследственный опыт всех поколений, а не горстка слов, то врачевать мои врачи будут лучше, чем те, каких с великим тщанием я отберу среди сыновей мельников и солдат. Но я не отрицаю призвания, плодоносному дереву можно привить и чужеродную ветку. Династии примут и преобразуют то новое, что будет поставлять им призвание» (Цитадель, гл.22/90-91).
10. Будь моя власть, я бы отрезал язык любому, кто утверждает, что человек неисправим.
Сент-Экзюпери: «Созидая поистине великое, вы переродитесь. Оно не станет служить вам, оно заставит вас служить себе, и вам придется вырасти. Вы превзойдете самих себя. Невозможно стать великим зодчим, строя всю жизнь балаганы» (Цитадель, гл.19/80).
«Все уклады, обряды, ритуалы, пути и дороги действенны, но не все хороши. Есть среди них и дурные. Вроде пошлой музыки. Однако отличаю я хорошее от дурного не умствованием. Я сужу о них по тому, каков ты (Цитадель, гл.150/352).
«Я беру человека, запираю его, истязаю ученьем, ибо слишком хорошо знаю: легкое и доступное - бесплодно, потому что оно - легко и доступно. Напряжение и пот - вот чем мерится польза от работы. Я собираю учителей и говорю им: "Не ошибитесь. Я доверил вам человеческих детей не с тем, чтобы взвешивать потом груз их познаний, - с тем, чтобы порадоваться высоте их восхождения» (Цитадель, гл.35/120).
11. Одиночество - погибель для человека. Все беды валятся на его голову. Однако мир заполняют не только беды, но и развлечения. Кто выдерживает первое? И кто не погибает во втором?
Сент-Экзюпери: «Конечно, знаю и я, какое наслаждение для человека отдых. Я видел, как воин пьет чай с куртизанками. Видел, как теплым вечером сидит на пороге своего дома плотник. И, конечно все они счастливы. Но повторяю: им было от чего устать, они отдыхали от людей. Воин слушал пение и смотрел на танцы. Поэт, валяясь на траве, мечтал. Плотник дышал свежим воздухом. К себе они шли не сейчас. Существом их жизни была работа.
… Работа вживляет тебя в мир. Пахарю мешают камни на поле, глядя в небо он ждет дождя или , напротив, машет на дождь рукой, он в общении, он распространился , он познает. Ни одно из его движений не остается без ответа. Всякая религия тоже общение, она предуказует праведный путь, один верен ему, другой ловчит, один узнает, что такое душевный покой, другой – что такое раскаяние» (Цитадель, гл.69/185-187).
«Не бывает счастливых без рабочего пота и творческих мук» (Ц. гл.7/39).
«Слишком просторным показалось мне одиночество. Тишины и неспешности искал я для моего народа. И вот напился простором души и горней тоской до горечи. А внизу я видел огни вечернего города. Город звал сбиться всех потеснее, запереть двери, прижаться друг к другу. Так все и поступали, а я - я смотрел, как одно за другим гаснут окна, и за каждым из них угадывал любовь. А потом тоску и разочарованье, если любовь не становилась большим, чем просто любовь…
Свет в окне говорил о болезни. Два-три неизлечимо больных - негасимые свечи в ночи. А вот и ещё одна мерцающая внизу звёздочка - кто-то творит, единоборствуя с неподатливой глиной, он не уснёт, пока не вплетёт в венок ещё одного бессмертника. Несколько окон зажжены безнадёжной мукой ожидания. Господь и сегодня собрал свою жатву, кому-то никогда уже не возвратиться домой» (Цитадель, гл.28/100).
«Я говорю для тебя, потому что ты одинока. Я хочу перелить в тебя cвет.
Я знаю, ты молчишь, ты одинока, но всё же и твоё сердце может получать пищу. Божествам смешны моря и преграды. Ты тоже станешь богаче оттого, что где-то пахнет воском. Даже если никогда не вдохнёшь его.
Но какова она, моя пища, я могу узнать, только посмотрев на тебя. Какой ты стала, напитавшись ею? Мне хотелось бы, чтобы ты молчаливо скрестила руки и глаза у тебя потемнели, как у малыша, которого я одарил сокровищем, он не в силах оторвать от него глаз.
Я говорю для тебя, ты одна, мне хочется тебя приютить. Может, слепота или сухая рука помешали тебе ввести в свой дом мужа. Но есть присутствие более ощутимое, я видел, как поутру, когда мы победили, даже больной на смертном ложе был другим, и, хотя из-за толстых стен не было слышно победных труб, казалось, всё в его комнате трубит о победе.
Но вот к тебе прихожу я. Нам не нужно знакомства. Я - узел царства, я придумал для тебя молитву. Я - ключ свода, наделяющий вещи смыслом. Я протягиваю нить и тебе. Ты больше не одинока.
И я для тебя, одинокой, придумал молитву».
Молитва одиночества.
"Пожалей меня, Господи, тяжело мне мое одиночество. Мне некого ждать. Комната будто тюрьма, вещи в ней молчаливы. Я прошу не о гостях, на глазах людей я еще оставленной. У меня соседка, она тоже одна, и комната у нее
похожа на мою, но она счастлива теми, кого любит. Нежность ее сейчас праздна, она не слышит, не видит своих близких, не чувствует ответной любви. И все-таки счастлива, в доме у нее не пусто.
… Господи, не о человеке прошу Тебя, не о зримом присутствии. Я знаю, неосязаемы твои чудеса. Вылечи меня, освети мне душу, я хочу понять, где приют мой и где мне жить...
… Одиночество, Господи, плод души-калеки. Смысл вещей- вот родная земля души. Храм - смысл существования камней. Душа расправляет крылья только на просторах смысла, не вещи нужны ей - картина, что возникла, когда они слились воедино. Научи меня видеть сквозь дробность целое.
Тогда, о Господи, я перестану быть одинокой» (Цитадель, гл.123-124/301-302).
Артур Шопенгауэр: «Общительность людей основана не на любви к обществу, а на страхе перед одиночеством».
12. Разве за суровой и снежной зимой не идет лето с полноводными озерами и густым травостоем?
Автор. «После радостей неприятности по теории вероятностей» - из шуточной песни 60-х годов 20 века.
Сент-Экзюпери: «Дни я делю на будни и праздники. Людей на старших и младших. Строю дома, более или менее красивые, и пробуждаю зависть. Ввожу законы, более или менее справедливые, и побуждаю пуститься в путь»
(Цитадель, гл.116/286).
13. Безвреден - кто в гневе кричит. Бойся того, кто в гневе молчит.
Сент-Экзюпери: «Знаешь, из тебя, из твоих вспышек гнева, ревностей, хитростей, тревожной лихорадки, что делает тебя таким трудным к вечеру, я хочу вырастить умиротворенное дерево. Не отсекая от тебя лишнее, потому что так я растоплю ледник и превращу тебя в гниющее болото, но собрав воедино, как семечко, которое, став, деревом, хранит солнце. Я сею духовность, и она взрастит тебя, будто зерно, ничего в тебе не отвергая, не отсекая, не кастрируя, но преобразив тысячу твоих капризов и прихотей в цельность» (Цитадель, гл.178/416).
«Не гнев ослепляет – гнев порожден слепотой. Как обижает тебя эта сварливая женщина! Но она расстегнула платье, ты увидел: у нее рак кожи – и простил ее. Разве можно обидеть отчаяние?» (Цитадель, гл.174/405).
14. Непригляден тот, кто безудержен в веселье и опьянел от счастья. Из тысячи лишь одному счастливцу удается сохранить разум, чтобы не предстать перед народом нагишом.
Сент-Экзюпери: «Дородный министр, неприятный мне своим высокомерием и составивший против меня заговор, не устоял перед угрозой пытки. Мокрый от пота, он выдал мне всех заговорщиков, он исповедался, признавшись во всех своих верованиях, тайных пристрастиях и любовных связях, он вывернулся передо мной наизнанку - те, кто носит картонные доспехи, не таит про себя ничего. После того как он оплевал и отрекся от своих союзников, я спросил у него: - Как ты устроен? Для чего важно выставляешь вперед живот, гордо закидываешь голову, складываешь губы в высокомерную улыбку? Для чего тебе доспехи, если внутри тебя нечего защищать? Человеку свойственно таить в себе нечто большее, чем он сам. Как самое драгоценное упасаешь ты свои дряблые телеса, гнилые зубы и толстый живот, продав мне то, чему верил и чему они должны были послужить. Ты - бурдюк, урчащий ветром дурацких слов...
Когда палач ломал ему кости, на него было противно смотреть и еще более отвратительно слушать» (Цитадель, гл.70/188).
Маяковский В.В. (1893-1930): «Тот, кто постоянно ясен — тот, по-моему, просто глуп».
15. Дело ладится умением.
Сент-Экзюпери. «Я знаю, сколько тратится сил на достижение житейского благополучия, но, когда оно наступает, жизнь уходит.
А жаждущий? Он хочет пить, он идет к колодцу, скрипит ворот, гремит цепь, ползет вверх ведро, вот он вытянул полное ведро на край колодца, - вода для него стала песней. Он запомнил все ее переливы. Благодаря жажде он ощутил крепость своих рук, ног, зоркость глаз, жажда возвысила его, словно поэзия. Другой подозвал раба, тот поднес к его губам воду, но песни он не слышал. Удобство – это чаще всего пустота и безмолвие. Люди не верят в необходимость напряжения и боли и поэтому живут так безрадостно.
Я видел жаждущих – жажда сродни ревности, она мучительнее болезни: тело знает целительное снадобье и требует его, как требовало бы женщину. Оно видит во сне, как другие приникли к воде. Ревнивцы тоже видят женщин, которые улыбаются не им. Неоплаченное душевно и телесно – не ощущается как значимое.
Повторяю вам: право не сделать усилие дается вам ради другого усилия, потому что вы должны расти».
(Цитадель, гл.31/110-111)
«Сбываешься только тогда, когда преодолеваешь сопротивление. Но если ты на отдыхе, если ничего от тебя не требуется, если ты мирно дремлешь под деревом или в объятиях доступной любви, если нет несправедливостей, которые тебя мучают, нет опасности, которая угрожает, - что тебе остается, как не выдумать для себя работу, чтобы ощутить, что ты все-таки существуешь» (Цитадель, гл.69/185-187).
16. Слава — высокая скала. Неутомимая змея взбирается на нее ползком, сокол взмывает на ее вершину в стремительном полете. Недружный народ хвалит того, кто не дошел до нее, и недалекий верит этому обману.
Сент-Экзюпери: «Я – правитель. Я предписываю законы, учреждаю празднества, требую жертв. Отары овец и коз, дома и горные кряжи я превращаю в царство, похожее на замок моего отца, где каждый шаг был осмыслен.
… Я веду. Я – вождь. Я – мастер. Я отвечаю за созидание. И зову всех других себе на помощь. Потому что я понял: вождь не тот, кто способен хранить ведомых; вождь – тот, кто с помощью ведомых способен сохранить себя.
… Вокруг бушует беспокойное море неведомого. Мне предлагают все новые и новые курсы. Любой путь возможен, потому что всегда возможно разобрать построенный храм и сложить новый. Он не будет лживей старого и не будет истинней, не будет грешней и не будет праведней.
… Никогда не украсить храм, если что ни год возводить новый фундамент (Цитадель, гл.4/24-26).
«Правитель, говорящий правду своему народу, несмотря на тягость ее и горечь, не растеряет союзников, ведя войну. Тот, кто заботится о возможностях роста для человека, готовит себе помощь, которая завтра сослужит ему службу»
(Цитадель, гл.24/95).
17. Мир - безбрежный океан, время - неутихающий ветер, первые волны - старшие братья, последующие - младшие. Таков извечный порядок, и у каждого свой черед.
Сент-Экзюпери: «Только старший брат оберегает и покровительствует (Цитадель, гл.132/315).
… Если вы составляете собой какую-то фигуру, то между вами существует иерархия и связь. И видна необходимость одного в другом. Если нет иерархии, нет и братьев. Я слышал, говорят "мой брат", когда ощущают свою зависимость»
(Цитадель, гл.132/315).
18. Простолюдин, прославившийся умом, выше царя, вознесенного судьбой. Юноша, продающий плоды своего труда, достойней старца, торгующего своей бородой.
Сент-Экзюпери: «Обогатишься ты, только преодолев мощное силовое поле. Дать тебе сильного врага – вот моя главная забота. Только так я помогу тебе. И нечему удивляться: силовое поле всегда создается двумя полюсами.
… Ты обогащаешься, копая колодец, ожидая отдыха, добывая алмаз, завоевывая любовь.
Ты нищаешь, если у тебя уже есть колодец, досуг, бриллианты, возможность любить, когда хочешь. Или если ты мечтаешь об этом, не пошевелив и пальцем, чтобы добиться» (Цитадель, гл.135/323-324).
19. Ненасытный - демон среди людей, бездеятельный - суфий в кругу лицемеров.
Сент-Экзюпери: «Те, у кого нет царства, что наделяет материальный мир смыслом, сердятся на вещи. «Может ли быть, чтобы, разбогатев, я не стал богаче?!» - негодуют они и подсчитывают, сколько еще нужно накопить, потому что богатства явно не достает. И они собирают еще и еще, жизнь их загромождается все больше и больше, а они становятся все жестче и жестче от своей неизбывной неудовлетворенности. Они не знают, что нужно им иное, не знают, потому что ни разу не встречались с этим иным. Они видели счастье влюбленного, он читал письмо от любимой. Они заглянули ему через плечо и догадались - радость его от черных букв на белой бумаге, - и повелели слугам на сотни ладов писать черные буквы. А потом высекли слуг за то, что те не сумели изготовить талисман, наделяющий счастьем.
Нет у них того, что связало дробность воедино, сделало бы одну вещь значимой благодаря другой. Они живут в пустыне, и вокруг них - рассыпанные камни.
Но прихожу я и строю из камней храм. Теперь камни одаряют их благостью.
… Истинное твое богатство не в вещном: оно значимо, пока ты пользуешься им, - осел, если взнуздал и поехал, миска, если налил суп и ешь; но вот осел в стойле, миска на полке - что они для тебя? Или ты взял и уехал, как уехал от женщины, которую только желал, но так и не полюбил.
Конечно, животному прежде всего доступно вещное, а не аромат, не ореол, как принято говорить. Но ты - человек, и питает тебя смысл вещей, а не вещи» (Цитадель, гл.131/314).
«Но царства, которому ты служишь, нет, если почести, знаки отличия или богатства ты забираешь себе и только себе, их словно бросают в бездонный колодец. Ты поглощаешь их. В тебе просыпается жадность, и ты все ненасытнее пестуешь в себе алчность. Ты не понимаешь, откуда горечь, что приходит к тебе вечерами. Когда ты оглядываешь свои сокровища, которых так неукротимо жаждал. «Тщетны земные блага, - твердишь ты, - тщетны!..» Тот, кто кричит о тщете вещного, служит одному себе. И, конечно, ничего не найдет» (Цитадель, гл.177/412).
20. Плохой друг подобен тени. Когда светит солнце - от него не убежишь; сгустятся тучи над головой – его не найдешь.
Сент-Экзюпери: «Я уже говорил, друг – эта та частица в человеке, которая отдана тебе, тебе открывают дверь, которую, может быть, больше не открывают никому.
… Дружба – это всегда перемирие, это душевное согласие. Отрешившееся от пошлых распрь повседневности. Гость за моим столом всегда безупречен.
Знай, что гостеприимство, обходительность и дружеское участие – это присутствие человеческого в человеке. Каково мне будет в храме, если Господь станет разбирать верующих по росту и дородству, как почувствую себя в доме друга, если он, заметив мои костыли, попросит станцевать, чтобы выказать свое мнение.
В мире достаточно судей. Помогать тебе меняться и закалять тебя будут враги. Это их дело, они с ним прекрасно справятся, бури неплохо помогают кедру. А друг создан для того, чтобы тебя принять» (Цитадель, гл.58/164-165).
21. Будь откровенен с теми, кто в одиночестве, уважителен к тому, кто в кругу друзей. Остерегайся беспечного, но поддерживай опечаленного.
Сент-Экзюпери: «А ты? Кого ты называешь своим истинным другом? Если того, кому без опаски доверяешь деньги, значит, дружба для тебя – честность слуги. Если того, к кому обращаешься за помощью и получаешь ее, значит дружба для тебя – выгода, которую можно извлечь. Если того, кто в нужный момент встанет на твою защиту, значит дружба – долг чести. Но я презираю арифметику и называю другом того, кого вижу внутри каждого из нас, он может спать в глубинах естества, но при моем приближении проснется, узнает и улыбнется мне, хотя, возможно, завтра этот человек предаст меня» (Цитадель, гл.51/150).
22. Гнев без силы - вдовец; ученый без последователей - вдовец; любовь без верности - вдова.
Сент-Экзюпери: «Моя истина принесет плоды, укоренившись во времени. Как любить, если менять что ни день привязанности? Каких ждать подвигов во имя любви? Постоянство обеспечивает плодотворность твоим усилиям. Редко когда творят мир заново, если дадут тебе это пережить, то ради твоего спасения, но нет беды хуже, чем переделывать мир заново что ни день. Чтобы появился в тебе человек, мне понадобится не одно поколение. Желая улучшить породу, я не вырываю каждый день росток, сажая новое семечко» (Цитадель, гл.142/339).
«Но я говорю: если нет любви, то не стоит браться ни за какое дело. Если не верить, что осуществится твоя мечта, скучно играть в кости. Скучной будет заря, вернувшая тебя к собственной опустошенности. И со скукой в душе ты отправишься воевать ради бестолкового колодца.
Но когда ты влюблен, ради своей любви ты готов на самый изнурительный труд, и чем он изнурительней, тем больше твое воодушевление. Ты тратишь себя, ты растешь. Но нужен тот кто примет отданное. Дарить себя и тратиться попусту – разные вещи» (Цитадель, гл.17/74).
«Чем мужественней ты как воин, тем слаще любишь, а чем крепче любишь, тем лучше будешь воевать» (Цитадель, гл.50/148).
23. Пока ты не достиг счастья, твои мечты разделяют все. Но вознесла тебя судьба, и твой доброжелатель - один ты сам.
Сент-Экзюпери: «Но если ты кажешься себе первым в царстве после государя, а для государя власть не исконная данность, а случайность политической интриги, спорный результат частных мнений или успех хитрости, - ты будешь ему завидовать. Завидуют только тому, на чьем месте можно оказаться. Негр не завидует белой коже. Человек не завидует птице смертельной завистью, которая жаждет уничтожить для того, чтобы воспользоваться самому. Пойми, я осуждаю не честолюбие, честолюбие тоже желание созидать. Я осуждаю зависть.
От зависти родятся только интриги, а интриги – гибель для творчества, которое, в первую очередь, чудо совместной работы всех с помощью каждого. Сперва ты судишь своего небезусловного государя, потом ты его презираешь. Ты знаешь, что он выше тебя, потому что у него больше власти, но отказываешь ему в справедливости, уме, благородстве сердца. Ты презираешь его, и его уважение к твоим трудам для тебя не награда. Уважение тех, кого мы презираем, оскорбительно для нас. И вот твое положение становится для тебя невыносимым» (Цитадель, гл.62/169-170).
Словарик.
Автор. Вот дошел я до 37-го Слова и вспомнил 1-е Слово: «Может быть, кому-то придется по душе какое-нибудь мое Слово, он перепишет его для себя или просто запомнит».
И не просто перепишет и запомнит…. Прочтение любого Слова вызывает нескончаемый поток вопросов, размышлений…. Ты ищешь ответы, ты открываешь первоисточники, словари, ты блуждаешь в творчестве Мыслителя, упорно разыскивая истоки и побудительные мотивы создания того или иного назидания-афоризма. И так с каждым Словом – Абай побуждает читателя пустится вместе с Ним в поиск решений, он заставляет анализировать окружающую действительность и поведение людей в этой реальности. Он неистощимый генератор мотиваций, двигающей неравнодушных людей включится с Ним в поиск решений, которые позволят нам создать свою Степную дарохранительницу культуры и духовных ценностей. И в этом я вижу величие Абая – он не дает нам возможность сидеть и радоваться накопленным, он призывает нас идти вперед и совершенствоваться, опираясь, как на отправную точку, на историческую мудрость предшественников, на культурные и духовные ценности Великой Степи, очистив её от налета западных ценностей, привнесенных в нашу жизнь за последние десятилетия. Аминь!
Абай и современность.
Хабышийн Ислам, (Монголия) писатель и драматург: «Если среди кочевников Центральной Азии на протяжении последних 800 лет одним из великих людей является Тэмуджин сын Есугей богатура, то другой - великий поэт Абай Кунанбаев ... Насколько широко распространились легенды, сказания и рассказы о великом монгольском сыне Чингисхане среди казахского народа, настолько же стали известны монгольскому народу стихи, слова назидания и мелодичные песни Абая ...».
Абай. Сторонники и оппоненты – великие и не очень.
Афанасий Фет (1820-1892): «И эта книжка небольшая томов премногих тяжелей».