Вот, в частности, что написал Рылеев в 1823 году.
XVIII. Петр Великий в Острогожске
Петр Великий, по взятии Азова (в августе 1696 года), прибыл в Острогожск. Тогда приехал в сей город и Мазепа, охранявший у Коломака [300 км от Острогожска], вместе с Шереметевым, пределы России от татар. Он поднес царю богатую турецкую саблю, оправленную золотом и осыпанную драгоценными каменьями, и на золотой цепи щит с такими ж украшениями. В то время Мазепа был еще невинен. Как бы то ни было, но уклончивый, хитрый гетман умел вкрасться в милость Петра. Монарх почтил его посещением, обласкал, изъявил особенное благоволение и с честию отпустил в Украину.
Можно ли в этом рядовом событии, отчёте подчинённого перед царём, не заметить «…специфического сгущения в них определенной политической терминологии… целый ряд выражений морально-общественной светотени… вообще все слова, имеющие оттенок великолепия, величия, особой идеологической ответственности… группы отдельных слов, приобретающие значение лозунгов, самодовлеющих тематических комплексов. Достаточно было сказать в эту пору тиран или, наоборот, вольность, — и весь ряд идей Французской революции немедленно возникал в сознании читателя. В этом был скрыт существенно новаторский принцип семантики, связанный с новыми формами мировоззрения вообще» (https://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/guk/guk.htm?cmd=p)?
Я жёлтым фоном пометил примеры процитированного. Их так много, что не обошлось – в моём понимании – без вмешательства подсознания. Важно отметить, какого: 1) того, без которого нет поэтического таланта и которое обеспечивает чуяние идеи (вольности) в массе деталей (не надо выпивать море – вкус его ясен по одной капле) или 2) того, который есть подсознательный идеал, успевший – по Пушкину – уйти из сознания, когда потребовал поэта к священной жертве Аполлон.
Мне кажется, что случай – второй. Потому что это ж явный прокол цензуры сознания – русского человека! – восторгаться заветом предателя России Мазепы «кипящим внукам / жажду воли и побед» – Воли от кого? – От России, ясное дело. Потому же вставлен, - казалось бы, ни к селу, ни к городу, - Брюховецкий. Он в 1667 году возглавил народное восстание против Андрусовского перемирия, как отказа Москвы от освобождения от поляков Правобережья. Народу плевать, что Москве было не под силу. Брюховецкий и предал Москву. «В январе 1668 года на старшинском совете в Гадяче Брюховецкий высказался за ликвидацию в Гетманщине московских властей и переход Украины под османский протекторат» (https://dzen.ru/a/ZI0-MQwAB1Ak_vet). И тут он стал противен всем. Но, - по подсознательному идеалу вольности у Рылеева, - был же у Брюховецкого момент выражения народной воли на вырывание Правобережья из Польши? – Был. – Значит – просунуть его имя в текст правдами или неправдами…
То есть, - в моих терминах, - раз вещь рождена подсознательным идеалом (вольности), то она первосортная. И Пушкину б, как человеку со вкусом, хвалить Рылеева.
А что он сделал?
Поиздевался:
«Что сказать тебе о думах? во всех встречаются стихи живые, окончательные строфы «Петра в Острогожске» чрезвычайно оригинальны. Но вообще все они слабы изобретением и изложением. Все они на один покрой: составлены из общих мест (Loci topici). Описание места действия, речь героя и — нравоучение. Национального, русского нет в них ничего, кроме имен» (https://feb-web.ru/feb/pushkin/texts/selected/per/per-450-.htm).
Это вторая половина 1825 года. Пушкин уже реалист. И он в упоении от своего открытия реализма, просто глух к его предщественнику-врагу романтизму (гражданскому, в частности).
Из каких же «общих мест» состоят стихи Рылеева, когда там такая страсть: «С ярким пламенем во взоре», «губительною местью», «зажжёт ещё мой голос», «кипящим внукам». Когда там слова-субъективности: «суров», «затаил», «возмущал», «пылком», «свирепой».
«…романтизм признал примат частного над общим» (https://feb-web.ru/feb/pushkin/critics/guk/guk.htm?cmd=p).
У Рылеева чувствуется воспевание именно украинского: «В пышном гетманском уборе», «булавою», «сердюки», «козаки».
Но Пушкину-то как реалисту интересно другое: не субъективность, а объективность. Он умудрился её обнаружить и похвалить, и это я обозначил зелёным фоном. Но это не черты «Национального, русского» (Пушкин тут берёт на пушку). Это в первую очередь буйная природа Черноземья России (никакого морально-политического отношения – как и полагается бестенденциозному реализму – к описываемой предпосылке {из-за подчинённости: «Ниц упал перед Петром», «Что-то в сердце затаил»} зарождения в Украине Антироссии не имеющая). Ну и чрезвычайно оригинально «Уснежился».
14 мая 2025 г.