— Всё, поехали?
— Поехали. Открывай ворота.
Саша вырулил на грунтовку, и машина, подпрыгивая на кочках, покатилась по садовому товариществу. В руках у меня был пакет с булочками, в багажнике — старый чайник, табурет и рулон клеёнки. Всё, как у людей.
Это была наша первая поездка на нашу дачу. Купили её неделю назад. Оформление прошло, ключи получили.
Домик, конечно, старенький. Крыша местами просела, сарай разваливается, забор держится на честном слове, и вместо дорожек — джунгли.
Но всё равно — наша. Первая. Земля, воздух, кусты. Всё — наше.
Саша вышел первым, поставил машину у самого въезда. Я за ним, с пакетами и кружками. Калитка скрипнула.
— Ну здравствуй, родная, — сказал он с улыбкой.
В первый раз прошлись по участку как по дому.
Вот тут клумба будет.
Тут — качели, я уже в голове себе представляла: с пледом, с книжкой.
Старый сарай — сносить. Поставим навес.
У вишни — столик, мангал.
А за домом — грядки. Три грядки и клубника.
— Мы с ума не сошли? — спросила я, оглядываясь на хаос вокруг.
— Может, чуть-чуть, — Саша пожал плечами. — Но знаешь, мне тут нравится.
— Мне тоже.
Всю субботу мы расчищали старый хлам. Вытаскивали доски, выкидывали банки с закрутками 1994 года, рубили крапиву. Устали, но были довольны. К вечеру поставили на траву старый стол, сверху — клеёнку, к нему табурет, ящик и два пластиковых стула. Почти ресторан под открытым небом.
— А давай позовём всех на шашлыки в воскресенье? — предложил Саша. — Ну, чтоб отметить. И показать.
— Думаешь, они захотят сюда ехать? Тут же всё в процессе.
— Ну и что? Свои же. Поймут. Поддержат.
Я взяла телефон.
Сначала позвонили Лене — сестре Саши. Та аж засмеялась от радости:
— Вы купили дачу?! Да вы что, правда?! Молодцы! Ну, наконец-то! Приезжаем обязательно. Мы, Андрей, дети — все приедем. Пиши адрес.
Потом — свекрови.
— Танюша, поздравляю вас! Дача — это супер. Вы правильное дело сделали, молодцы. А когда нас позовете?
— В воскресенье, шашлыки устроим. Правда, вид пока не ахти, только начали расчищать.
— Ой, да кто на это смотрит? Главное — повод. Приезжаем обязательно. Мы и салат сделаем, и хлеб свой домашний привезу.
Мы с Сашей переглянулись.
— Видишь? — он подмигнул. — Своих звать — это не на показ. Просто посидим, по-человечески. Может, кто и поможет что-то по участку.
Всю субботу мы дорабатывали, что могли. Срезали бурьян, убрали доски в кучу, почистили зону вокруг мангала. Я даже пирог испекла с творогом. Накрыли на стол, поставили термос, разложили вилки. Как могли, но с душой.
Было в этом всём что-то тёплое. Как будто начинается новая глава.
Мы честно ждали, что родные приедут, похлопают по плечу, скажут: «Ну молодцы! Да, работы много, но зато своё!»
Потому что мы же старались. С любовью.
Потому что это была наша маленькая победа.
Родственники приехали в воскресенье около трёх. Две машины, полные людей, пакетов и воодушевления.
Мы с Сашей как раз закончили насыпать угли в мангал. Я поправила волосы, поправила скатерть — старую, цветастую, с вытертым узором — и глянула на ворота.
— Поехали, — вздохнул Саша. — Готовы?
— Да всё хорошо будет, — сказала я. — Родные же. Поддержат. Не зря же мы старались, расчищали...
Дверцы машин хлопнули почти одновременно. Из первой вышли Лена с Андреем и их старший сын. Из второй — свекровь Татьяна Васильевна и золовка Юля.
— Приехали! — прокричала Лена. — Ну, где тут ваш уголок рая?
— Заходите! — обрадовано крикнула я. — Вон туда, по тропинке. Мы расчистили немного.
Но уже по лицам было видно — не совпало. Не срослось с тем, что они представляли.
— Э-э… — протянула Лена, сдвинув брови. — Это вот… тут?
— Да, — Саша улыбнулся. — Пока, конечно, не «дом мечты», но начинаем. Пошли, покажем.
Все медленно пошли за нами. Тропинка ещё не до конца очищена, травы по колено, кое-где кирпичи валяются.
— Ой, аккуратнее, не споткнись, — предупредила я Юлю.
— Ага, спасибо… — пробормотала она, оглядываясь.
Когда вышли к дому, Лена остановилась как вкопанная. Андрей достал сигарету, глянул на крышу.
— Это и есть… дача? — спросила Лена. — Типа, вот это?
— Ну да. Мы же говорили — участок запущенный, дом старый.
— Да тут не дом, а сарай, — Андрей хмыкнул. — Или… хм. Будка для собаки.
— Саша, ты серьёзно? — Татьяна Васильевна прищурилась. — Это ты купил? За деньги?
— Ну да. А как ещё, мама?
— Сынок, я тебя уважаю, но тебя, по ходу, обманули. Такое только слепой бы купил. Или влюблённый.
Юля пошла к крыльцу и постучала ногой по доске:
— Оно точно не развалится, если я наступлю? Тут гвозди наружу, жесть.
— Осторожно, — сказал Саша. — Мы ещё не всё успели.
— Да вы тут лет десять не всё успеете! — фыркнула Лена. — Господи, вы что, серьёзно считаете, что это перспективно?
Я молчала. Нос горел от солнца, ладони пахли углём и пирогом. В груди закручивалось что-то неприятное, как будто заноза — только на душе.
— А туалет у вас где? — спросил Андрей. — Там, где яма?
— Там кусты пока, — тихо ответила я.
— А-а-а, романтика, — заулыбался он. — Это ж прям как в деревне у бабки: вышел с фонариком ночью — и навстречу ёжик. Или змея.
Свекровь присела на ящик у стола, села как-то критически — руки на коленях, глаза на участке.
— Вы что, серьёзно? — обернулась ко мне. — Таня, я думала, у тебя хоть какое-то чувство реализма. Вы же не в шестидесятых живёте. Зачем вам это?
— Потому что своё, — ответила я. — Потому что хочется.
— Хочется? Хочется — грядки на балконе заведи. Это ж не дача, это… наказание какое-то. В грязи ковыряться за свои же деньги?
— Мама, ну хватит, — сказал Саша. — Мы ж не к вам за советом пришли, а просто по-человечески — посидеть.
Юля подошла к кустам у забора и брезгливо отодвинула крапиву.
— Это, простите, малина или просто мусор?
— Малина, дикая, — ответила я. — Мы хотим в этом году пересадить.
— Я бы это всё выкопала и сожгла.
— Можно и так. Но не сразу же.
— И сколько вы отдали за это? — вдруг спросила Лена.
— Зачем тебе?
— Просто, чтобы понять уровень катастрофы.
Саша назвал сумму.
— АХАХА! — громко засмеялся Андрей. — Да вы серьёзно?! Слушай, Саша, тебя надо к телевизору. «Дурак года». Прости, конечно, но…
Я не выдержала:
— Если вам всё так не нравится, зачем вы приехали?
— Мы думали, что вы, ну, устроились, что у вас тут уют, шашлыки на плитке, садик. А тут… вы нам фотки-то не показывали, всё скрывали. Мы думали, вы просто скромничаете.
— А мы честно сказали — старый участок.
— Старый?!! — сказал Андрей и снова заулыбался. — Тут проще всё снести и построить заново.
— Вот и займёмся, — ответил Саша. — Нам же для себя. Не для «вау-эффекта».
Свекровь тяжело встала:
— Нет, я, пожалуй, поеду. У меня, прости Господи, давление. Сидеть в бурьяне — это не отдых. Лучше бы вы нам денег добавили, мы бы себе нормальную дачу взяли и звали бы вас.
— Ну да, конечно, — выдохнул Саша.
Я молчала. Просто стояла, глядя, как они собирают пакеты обратно в машину.
— Спасибо за… визит, — сказала я.
Татьяна Васильевна на прощание бросила:
— Таня, подумай. Может, пока не поздно — продайте. Хоть часть вернёте. Никому не надо такое.
— Нам надо, — сказала я, глядя ей прямо в глаза.
— Ну-ну. Ваше дело.
Машины выехали за ворота, пыль поднялась — и всё стихло.
Саша положил руку мне на плечо:
— Сильно?
— Очень, — призналась я. — Я же… правда думала, что они обрадуются.
— Я тоже.
— Я даже пирог испекла.
Он обнял меня и шепнул:
— Зато теперь точно ясно, кто с нами.
— Только мы и старая вишня, — вздохнула я.
— Ну и пусть. Зато надёжно.
На следующий день мы с Сашей проснулись рано. Спали в машине, как и планировали: на матрасе, в спальниках, под пледом.
Я открыла дверь — тишина, росой пахнет, солнце встаёт.
— Уезжаем? — спросила я, глядя, как он варит чай на плитке.
— А ты хочешь?
Я посмотрела на дом, на кучу досок, на клумбу, которую начали, но не закончили.
— Нет.
Он молча протянул мне кружку. Мы пили чай и слушали, как трещат кусты — где-то лиса или ёж.
Потом встали и пошли работать.
Сначала разобрали старый сарай. Он рухнул, как только Саша снял вторую балку. Под ним оказалась целая свалка: бутылки, ржавый самокат, икона без рамки, старая ванна.
— Смотри, – сказал он, показывая мне сломанный бинокль. – Будешь смотреть, когда помощь прибудет.
— Ага. Или когда свекровь с белым флагом приедет.
Работа затягивала. Когда ты таскаешь доски, рубишь ветки, копаешь клумбы — не до переживаний. Не до обид.
Мы засели всерьёз.
Сделали грядки. Отсыпали дорожку из кирпича. Посадили цветы. Купили пластиковую бочку под воду. Повесили фонарь на крыльце.
Каждую субботу вставали в шесть, ехали с термосом, бутербродами, перчатками и планами.
Иногда спорили.
— Не так ты ставишь, покосится!
— Да не покосится, она ровная!
— Я вижу, что косо!
— Косо — у них было. А у нас будет хорошо.
А потом мирились. Потому что знали — это общее. Наше.
На душе становилось легче. Не из-за красоты — её пока не было. А потому что с каждым днём здесь появлялась жизнь.
В августе мы поставили каркасник. Небольшой — 6 на 4.
Саша с друзьями всё сам: фундамент, стены, окна. Я краску выбирала. Светлую, с голубой отделкой.
Получился аккуратный домик. С верандой. Стол под навесом. Скамья. Мангал на кирпичной подложке. Даже качеля появилась.
Не дворец, но уютно.
По вечерам мы зажигали фонарь, садились с чаем и просто молчали. Слушали тишину. Пахло мятой, костром и землёй.
— Зря они смеялись, — сказала я как-то. — Никогда не понимала, почему люди смеются, когда ты что-то начинаешь с нуля.
— Потому что ноль их пугает. Не знают, как с ним обращаться.
--------
В конце августа раздался звонок.
Лена.
— Привет, слушай! Видели ваши фото! Красота! Вы там, наверное, кайфуете, да?
— Привет. Ну, стараемся.
— А мы вот подумали, может, приедем на выходных? Андрей, дети. Можем с палаткой, если что. Только если вы не заняты.
Я посмотрела на зелёную дорожку, на цветущие астры, на свежевыкрашенный домик — и вспомнила, как Андрей смеялся: «Вас развели, как дураков».
— Таня? Ты на связи?
— Угу. Только мы, скорее всего, там не будем. У нас планы.
— А может, вы нам просто ключ оставите? Мы тихо, по-родственному, шашлычки — и всё.
— Не, не получится. У нас как раз ремонт внутри.
— Жаль. Ну, ладно… если что, маякни.
— Конечно, — сказала я и отключила.
Саша выглянул из дома:
— Кто звонил?
— Да Лена.
— Ага. С приездом?
— Угу. Я отказала.
— Правильно сделала.
Я села на качелю, откинулась на спинку и улыбнулась.
Мы ничего не доказывали. Мы просто сделали. Для себя.
И теперь — тишина. Спокойствие. И сирень, которую мы посадили по весне, только-только выпустила первый бутон.
Дело шло к осени.
Мы с Сашей наконец заночевали в новом домике — по-настоящему. Постелили плед, включили лампу, заварили чай с мятой и просто сидели на веранде, как будто в кино. Только без декораций — всё настоящее.
С участка уходить не хотелось. Было такое редкое чувство: всё правильно. Всё на своих местах.
На утро, за завтраком, зазвонил телефон.
Саша посмотрел на экран и вздохнул.
— Мама.
— Возьми, — кивнула я.
Он приложил телефон к уху:
— Алло, мам.
Я слышала её голос — громкий, бодрый.
— Саша, привет! Слушай, у нас же Юльки день рождения на носу. Думали в кафе… дорого, шумно, да и на природе приятнее. Мы с Леной тут посоветовались — а чего мы будем выдумывать, если у вас дача такая хорошая?
Он молчал.
— Ну? Можно мы к вам? Ну один день. В субботу. Человек пятнадцать, может, чуть больше. Столы поставим, сами всё привезём, всё аккуратно будет.
Саша повернулся ко мне. Я смотрела на него — ничего не говорила. Просто ждала.
— Мама, нет, — сказал он спокойно. — Мы не пустим.
— В смысле — не пустите? Мы ж свои. Родственники!
— Именно. И поэтому — нет. Потому что когда мы звали всех на шашлыки в мае, все смеялись. Говорили, что у нас сарай, болото, и что нас развели, как лохов. А теперь — "уютная дача"? Не надо.
— Сашенька, ну это ж было просто... Ну, по глупости. Не со зла. А сейчас всё по-другому. Мы же по-семейному!
— Мы не аренду сдаём, мама. Мы тут живём. И не хотим в своём доме чужих разговоров, чужого шума и чужих осуждающих взглядов, только теперь уже под маской восхищения.
— Ну, вот и пожалуйста, — голос свекрови стал холоднее. — Купили дачу — и сразу короны надели. Глаз не нарадуется на себя, да? Всё, значит, забыли: кто вам помогал, кто с вами был.
— Кто с нами был — тот и сейчас рядом, — ответил он. — А остальное, извини.
Он положил трубку. Молча.
— Ну? — спросила я.
— Ну... теперь мы, видимо, зазнавшиеся.
Мы оба засмеялись, не с насмешкой — с облегчением.
Через неделю Сашин брат звонил ему. Сначала вроде по делу, а потом обмолвился:
— Да вы что, совсем с ума сошли. Мать обидели. Все теперь говорят: "Саша с Леной дачу купили — и с родственниками больше не общаются". Типа, возгордились. Ходят по участку, как буржуи. Даже на шашлыки не зовут.
Саша пожал плечами:
— Ну что ж. Значит, всё правильно сделали.
А на участке было тихо.
Я сажала нарциссы под забором. Он клал доски для полок в кладовке. На качелях лежал плед, который мы впервые привезли ещё весной.
Мы не зазнались. Мы просто перестали оправдываться.
И впервые за долгое время чувствовали, что нам не надо никого никуда звать.
Теперь это — только наше.