— А теперь убирайся из моего дома! — Юля смахнула фотографию со стола. — Не нужна нам твоя забота, справимся!
Стекло треснуло, разделив улыбающиеся лица на осколки. Елена Петровна замерла на пороге комнаты, которую когда-то обклеивала обоями своими руками.
— Юленька, это же фотография с выписки Артёмки... Ты что?
— Лена, сколько можно? — Алексей встал между матерью и женой. — Мы просили тебя не приходить без звонка. Ты снова лезешь в нашу жизнь.
— Я принесла варенье... Думала, Артёмка любит малиновое, — Елена Петровна переложила тяжелую сумку из руки в руку. — Леша, сынок, я же не каждый день прихожу.
— Раз в неделю! Как по расписанию! — Юля выхватила банку с вареньем и поставила на полку в прихожей. — Так и норовишь проверить, как мы тут без твоих ценных указаний управляемся!
— Мама, пойми, нам нужно личное пространство, — Алексей заметно понизил голос. — Эта квартира теперь наша. Ты сама подарила.
— Да, подарила, чтобы вам легче было, — голос Елены Петровны дрогнул. — А не для того, чтобы внука не видеть.
— Бабушка! — маленький Артём выглянул из-за двери детской. — Ты принесла книжку?
— Нет, Артём! — отрезала Юля. — Бабушка уже уходит. У нас дела, мы едем... в магазин.
— Я положила книжку в сумку с вареньем, — тихо произнесла Елена Петровна. — Про Буратино, с картинками. Ты в детстве любил, Лёша.
— Вы вообще слышите меня? — Юля встала перед мужем. — Твоя мать снова принесла какую-то рухлядь, которая только место занимает! У нас своих книг полно!
Елена Петровна достала потрёпанную книгу и протянула внуку:
— Артёмка, держи. Там на полях твой папа в детстве рисовал...
— Всё! — Юля выхватила книгу и швырнула обратно в сумку. — Лёш, скажи ей наконец! Или я скажу!
Алексей отвел взгляд, потер переносицу, словно собираясь с мыслями:
— Мам, нам нужен перерыв. Ты... слишком навязчива. Мы решили, что будет лучше, если ты какое-то время не будешь приходить.
— Какое время? — Елена Петровна опустила руки, будто они вмиг стали тяжелыми.
— Месяц? Два? — Алексей посмотрел на жену.
— Пока сами не позвоним, — отрезала Юля. — Мы устали от твоего контроля. Вечно лезешь с советами, подарками...
— Я больше не буду давать советы, — быстро сказала Елена Петровна. — Просто хочу видеть внука иногда.
— А я не хочу, чтобы ты настраивала его против нас! — Юля повернулась к сыну. — Артём, иди в комнату, поиграй!
Мальчик неуверенно попятился, задев тумбочку. С неё упала деревянная шкатулка — свадебный подарок Елены Петровны.
— Всё, что ты даришь, приносит проблемы, — Юля подняла шкатулку. — Ни одна вещь в этом доме не может стоять спокойно, если ты её касалась!
— Ладно, — Елена Петровна сделала шаг к двери. — Я поняла. Позвоните, когда решите, что я могу увидеть внука.
— Непременно, — Юля скрестила руки.
— Лёша, проводи маму, — бросила она и ушла на кухню.
— Мам, извини, Юля просто устала, — Алексей говорил тихо, почти шёпотом. — Ей тяжело, я много работаю...
— Конечно, сынок. Я всё понимаю, — Елена Петровна сжала ручку своей сумки. — Ты только позвони, когда можно будет...
— Обязательно, — Алексей открыл дверь. — Пока, мам.
Дверь закрылась. Елена Петровна стояла на лестничной площадке, прислушиваясь к звукам за дверью. Оттуда донеслись приглушенные голоса, потом короткий, резкий смех Юли.
Она медленно спустилась по ступенькам, машинально поправляя шпильку в волосах.
«Ничего, переживут и позвонят», — подумала она, выходя из подъезда.
Но они не позвонили. Ни через месяц, ни через два.
Елена Петровна перевернула последнюю страницу календаря — декабрь. Снова зима. Пятая без звонков и встреч.
Чайник закипел, разбавив тишину свистом. Она заварила чай в старом фарфоровом чайнике — подарке от Лёши с первой зарплаты. Такой непрактичный, но такой дорогой.
— С днём рождения, Артёмушка, — прошептала она, поднимая чашку. — Тебе сегодня десять. Наверное, ты уже такой большой...
Стук в дверь заставил её вздрогнуть. В это время никто не приходил. Соседка Антонина стучала только по утрам, когда приносила свежие булочки из пекарни.
— Кто там? — Елена Петровна подошла к двери, не снимая цепочки.
— Баба Лена, откройте! Это я!
Сердце пропустило удар. Этот голос... Она дёрнула цепочку, открыла дверь.
На пороге стоял мальчик — худой, высокий, с тёмными непослушными волосами. За эти годы он так вырос, но эти глаза она узнала бы из тысячи. Лёшины глаза.
— Артём? — она не верила. — Ты как... откуда?
— Я сам приехал, — он переступил с ноги на ногу. — Можно войти? У вас чай есть? Я замёрз.
Елена Петровна отступила, пропуская внука в квартиру. Он вошёл, скинул рюкзак, огляделся:
— У вас всё как раньше. Только фотографий больше.
— Раздевайся, проходи, — она засуетилась, всё ещё не веря. — Я чай только заварила...
Артём неловко снял куртку, повесил на крючок. От него пахло холодом, сладковатым одеколоном и — почти незаметно — домашним печеньем.
— Я нашёл ваш адрес в старых документах, — он прошёл на кухню. — В папиных бумагах. Он не знает, что я здесь.
— А мама?
— Она тоже не знает, — Артём сел за стол, разглядывая скатерть с вышитыми ромашками. — Она не любит, когда вас вспоминают.
Елена Петровна поставила перед ним чашку с чаем, тарелку с печеньем.
— А как ты... — она запнулась. — Как ты меня вспомнил? Тебе было пять, когда...
— Я не забыл, — перебил Артём. — И ещё у меня есть ваша фотография. Я забрал её из папиного альбома. Ту, что с трещиной.
Елена Петровна замерла с чайником в руке:
— Он сохранил?
— Прячет в шкафу, под старыми тетрадями. Иногда достаёт, когда мама на работе.
Артём дул на чай, смотрел искоса, будто оценивая реакцию.
— Я знаю, что сегодня мой день рождения, — сказал он вдруг. — А вы помните.
— Конечно, помню, — Елена Петровна наконец села напротив. — Я каждый год покупаю тебе подарок...
— И где они? — в голосе мальчика промелькнуло любопытство.
— В шкафу, — она кивнула в сторону комнаты. — Пять подарков. На каждый день рождения.
— Хочу посмотреть, — Артём отставил недопитый чай. — Можно?
Елена Петровна повела его в комнату, открыла старый шкаф. На полке лежали пять аккуратно упакованных коробок, каждая с надписью: «Артёму на 6 лет», «Артёму на 7 лет»...
Мальчик дотронулся до верхней — «Артёму на 10 лет».
— Эту можно открыть? — спросил он. — Сегодня же?
— Конечно, — кивнула Елена Петровна. — Она твоя.
Артём осторожно развернул бумагу. Внутри лежала модель космического корабля, набор для сборки.
— Ух ты! — глаза мальчика загорелись. — Я такой в магазине видел! Папа сказал, что дорого...
Он осёкся, будто сказал лишнее.
— А другие? — Елена Петровна указала на остальные коробки. — Хочешь открыть?
Артём кивнул. Один за другим он распаковал подарки: книгу о динозаврах, конструктор, набор юного химика, электронную игру.
— Откуда вы знали, что мне понравится? — он держал в руках книгу, листая страницы.
— Я помню, каким был твой папа, — Елена Петровна присела на край кровати. — Ты так на него похож.
Мальчик поставил подарки в ряд на столе, потом повернулся к бабушке:
— Почему вы не приходили? Я ждал. Каждый день рождения ждал.
— Мне не разрешали, — голос Елены Петровны дрогнул. — Твоя мама... она решила, что так будет лучше.
— Она говорит, что вы плохо о ней отзывались. Что хотели нас рассорить.
— Это неправда, — Елена Петровна покачала головой. — Я никогда...
— Я знаю, — неожиданно перебил Артём. — Я слышал, как она кричала на папу, когда он хотел вам позвонить на прошлое Рождество.
Он подошёл к окну, провёл пальцем по подоконнику:
— Она сказала, что если он позвонит, то пусть забудет о семье. А папа... папа промолчал.
Елена Петровна смотрела на худенькую спину внука и не знала, что ответить. Злость на невестку, обида на сына, любовь к этому мальчику — всё смешалось.
— Артём, — она наконец нашла слова, — твои родители поступают так, как считают правильным. Я не хочу, чтобы ты...
— Они неправильно поступают! — мальчик резко повернулся. — Мама всем командует. Папа только кивает. А когда я спросил про бабушку, мама швырнула тарелку в стену.
Его лицо исказилось, будто он снова видел ту сцену.
— Артёмушка, — Елена Петровна протянула руку, — взрослые иногда делают глупости. Но они любят тебя.
— А вы? — мальчик смотрел так пристально, будто от ответа зависела его жизнь. — Вы меня правда любите или просто обязаны, потому что я внук?
— Что ты такое говоришь? — Елена Петровна подошла, обняла его худые плечи. — Конечно, люблю! Каждый день думаю о тебе.
Артём неожиданно прижался к ней, обхватил руками:
— Тогда почему вы не боролись? Почему позволили им нас разлучить?
Этот вопрос ударил, как пощёчина. Елена Петровна отстранилась, заглянула внуку в глаза:
— Думаешь, не пыталась? Первый год я приходила каждую неделю, стояла под дверью. Твоя мама вызывала полицию. Я писала письма, отправляла подарки — всё возвращалось. Я даже к вашей школе приходила, но Юля перевела тебя в другую.
Она вытерла выступившие слёзы:
— Мне сказали, что если я не прекращу, они уедут в другой город. И я... испугалась, что больше никогда тебя не увижу.
Артём молчал, переваривая услышанное.
— А папа? — наконец спросил он. — Он тоже так думал?
— Не знаю, — честно ответила Елена Петровна. — Последние пять лет я слышала только его автоответчик.
Мальчик опустил голову, потом резко выпрямился:
— Я сбежал из дома. Они узнают, что я здесь, и заберут меня. Но я хочу, чтобы вы знали — я вас искал. И нашёл.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Артём вздрогнул, схватил бабушку за руку:
— Это они! Уже нашли меня!
Елена Петровна поправила кофту, выпрямила спину:
— Прячься, если хочешь. В шкафу есть место.
— Нет, — Артём вдруг расправил плечи. — Я останусь. Пусть знают, что это я решил прийти.
Елена Петровна пошла открывать. За дверью стоял взрослый мужчина с залегшими под глазами тенями, в наспех застегнутой куртке. Её сын. Совсем другой — осунувшийся, с проседью в волосах.
— Лёша...
— Где он? — Алексей шагнул в квартиру. — Тут?
— Папа! — Артём вышел из комнаты. — Как ты узнал, что я здесь?
— Твоя записка, — Алексей достал из кармана смятый лист. — «Ушёл искать бабушку». Что ты творишь? Мы с мамой с ума сходим!
— А пять лет назад вы не сходили с ума, — тихо сказал мальчик. — Когда отняли у меня бабушку.
Алексей замер, посмотрел на мать, потом на сына:
— Артём, это сложнее, чем ты думаешь. Взрослые отношения...
— Нет, папа, — Артём скрестил руки на груди. — Это очень просто. Вы бросили бабушку. А сегодня мой день рождения, и она единственная, кто помнит. Единственная, кто дарит мне то, что мне нравится, а не то, что мама считает «полезным».
Елена Петровна застыла в дверном проёме:
— Лёша, может, чаю?
— Не надо чаю, — Алексей поморщился. — Нам пора. Юля ждёт в машине.
— Не пойду, — Артём отступил к комнате. — Я хочу остаться с бабушкой.
— Не говори глупостей! — Алексей повысил голос. — Собирайся, мы едем домой!
— А это разве не дом? — мальчик обвёл рукой квартиру. — Тут живёт моя семья. Часть моей семьи, которую вы у меня забрали!
Алексей замолчал, потёр лоб, будто у него разболелась голова:
— Господи, Артём, тебе десять лет! Ты не можешь решать такие вещи!
— Могу! — крикнул мальчик. — Я всё знаю! Как бабушка подарила вам квартиру, чтобы помочь! Как мама заставила тебя выгнать её! Как она запрещала даже говорить о ней!
— Хватит! — Алексей повысил голос. — Не смей так говорить о маме!
Звук хлопнувшей двери заставил всех обернуться. В коридоре стояла Юля — подтянутая, с идеальной прической, но с красными от слёз глазами.
— Так вот где вечеринка, — она скривила губы. — Решили отпраздновать без меня?
— Юля, подожди в машине, — Алексей поморщился. — Я сам разберусь.
— О, ты разбирался уже пять лет, — Юля сняла перчатки. — И вот результат — наш сын убегает из дома к ней.
Она смерила Елену Петровну взглядом:
— Довольна? Настроила ребёнка против родителей?
— Мама, прекрати! — Артём выступил вперёд. — Бабушка меня не звала. Я сам её нашёл.
— Ну конечно, — Юля скривилась. — А подарки она, видимо, случайно приготовила? Телепатически угадала, что ты придёшь?
— Не случайно, — Елена Петровна наконец подала голос. — Я покупаю ему подарок каждый год. И складываю на полку. И буду покупать, даже если никогда не смогу отдать.
Юля открыла рот, потом закрыла, не найдя слов.
— Юленька, — Елена Петровна вдруг сменила тон, заговорила мягче. — Ты боялась, что я отниму твою семью? Я же просто хотела быть рядом, помогать...
— Помогать? — Юля засмеялась нервным смехом. — Указывать, как воспитывать ребёнка? Контролировать каждый шаг? Лезть в нашу жизнь?
— Ты всё неправильно поняла, — Елена Петровна покачала головой. — Я никогда не хотела вмешиваться. Просто любила вас.
— Любила? — Юля скривилась. — Так любила, что отдала нам квартиру, а потом каждый день напоминала об этом? «Я вам всё отдала», «Я ради вас…»
— Я никогда такого не говорила, — тихо возразила Елена Петровна.
— Но думала! — Юля повысила голос. — Я видела это в твоих глазах каждый раз, когда ты приходила!
— Юля, — Алексей положил руку ей на плечо. — Хватит...
— Нет, пусть все узнают! — Юля сбросила его руку. — Твоя мать считала, что купила нас этой квартирой! Что мы теперь вечные должники! Что она имеет право указывать, как нам жить!
— Мама... — Артём смотрел на неё широко раскрытыми глазами. — Ты поэтому запретила бабушке приходить? Из-за квартиры?
— Не из-за квартиры, — Юля словно опомнилась, понизила голос. — Из-за того, что она пыталась управлять нашей жизнью. Настраивала тебя против меня.
— Неправда, — твердо сказал Артём. — Бабушка никогда плохо о тебе не говорила. Даже сейчас. А ты выгнала её из нашей жизни.
Юля замерла, её лицо стало белым, как бумага:
— Значит, так? Теперь ты выбираешь её сторону?
— Тут нет сторон, мама, — Артём смотрел ей прямо в глаза. — Есть семья. Вся семья.
В комнате повисла тишина. Только старые часы на стене отсчитывали секунды.
Юля опустила голову, потом неожиданно прошла на кухню, села за стол. Все молча последовали за ней. Елена Петровна механически поставила чайник.
— Я боялась, — вдруг тихо сказала Юля, глядя в пустую чашку перед собой. — Боялась, что Артём будет любить тебя больше, чем меня. Ты такая... идеальная бабушка. Печешь пироги, рассказываешь сказки... А я вечно на работе, вечно раздражена.
Елена Петровна поставила перед ней чашку с чаем:
— Юля, ребенку нужны все. Мать – незаменима. Никто никогда не займет твоё место.
— Дело не только в этом, — Юля вертела чашку в руках. — Мы взяли твою квартиру... А потом я чувствовала, что должна соответствовать. Быть идеальной невесткой, идеальной матерью. А ты всё приходила и приходила, и мне казалось, что ты проверяешь, достойны ли мы твоего подарка.
Алексей положил руку на плечо жены:
— Юль, мама никогда так не думала. Это всё твои страхи.
— Знаю, — она провела рукой по лицу. — Теперь знаю. Но тогда... мне было проще оттолкнуть, чем признать, что я сама создала эту проблему.
Она повернулась к Елене Петровне:
— Я не прошу прощения. Я знаю, что пять лет нельзя просто... перечеркнуть извинениями.
— А я не держу зла, — Елена Петровна долила чай в чашки. — Просто хочу вернуться в жизнь внука. И в вашу... если вы позволите.
Артём, всё это время сидевший молча, вдруг встал и положил на стол лист бумаги:
— Я нарисовал это перед тем, как сбежать. Хотел оставить дома, но забыл.
На рисунке была изображена семья: мама, папа, он сам и... бабушка. Все держались за руки и улыбались.
— Я не хочу выбирать, — сказал мальчик. — Хочу, чтобы все были вместе. Это мой подарок на день рождения, ладно?
Юля закусила губу, а потом неожиданно протянула руку Елене Петровне:
— Начнем сначала? Ради него.
— Ради всех нас, — поправила Елена Петровна, пожимая её руку.
Алексей облегченно выдохнул, потер глаза.
— Тогда... торт? — Елена Петровна встала. — У меня есть торт. Я каждый год покупаю, правда, потом отдаю соседке... Но сегодня он дождался.
Она достала из холодильника маленький торт со свечками.
— А подарки? — спросил Артём. — Можно я возьму все пять домой?
— Все пять? — удивилась Юля. — Какие подарки?
— На каждый день рождения, — объяснил Артём. — Бабушка каждый год покупала.
Юля и Алексей переглянулись.
— Конечно, забирай, — Юля погладила сына по голове. — Их место в твоей комнате.
Елена Петровна зажгла свечи на торте:
— Загадывай желание, Артёмушка.
Мальчик на мгновение зажмурился, потом открыл глаза и задул свечи одним дыханием.
— Сбудется, — улыбнулась Елена Петровна. — Я в это верю.
Вечером, когда они уходили, Артём крепко обнял бабушку:
— До завтра?
— До завтра, — Елена Петровна поцеловала его в макушку. — Я никуда не денусь.
На столе остались крошки от торта, четыре пустые чашки и рисунок. Новое начало на день рождения, который уже никто не пропустит.