Все части повести здесь
И когда зацветет багульник... Повесть. Часть 70.
Немного осмелев, стал рассматривать маленькое помещение, потом внушил себе, что бояться нечего и принялся шуровать быстрее. Нигде – ни под кроватью, ни в стенах, которые он тщательно простучал, ни в столе, ни у печки, буквально нигде - а он осмотрел все тщательно и не один раз – не было следов какого-либо схрона. Впрочем, Аникушка не переживал из-за неудачи – в любом случае, оставался еще Ольгин дом и МТС, Алексей вполне мог там припрятать свои цацки. С МТС все понятно – дальше сторожки он вряд ли ходил – а вот с домом Ольги сложнее. Дом большой, где там копаться и искать... Время это займет. Подумав, решил, что подвал может обыскать и ночью, а вот сам дом... Поутру все на работу идут, Ольга не исключение, можно попробовать пробраться.
Часть 70
Конечно, можно было разбудить нерадивого братца и тут же учинить ему допрос, но Илья понимал, что деньги эти, тем более, в таком размере, достались Аникушке не просто так, а за что-то. А зная характер своего брата, он предполагал, что дело тут нечисто, Аникушка любил совать свой нос туда, куда совать его не следовало, а значит то, куда он засунул его в этот раз, могло попахивать чем-то опасным.
Потому Илья решил, что про деньги у брата спрашивать не станет, а просто постарается последить за ним, когда это будет возможно. Почему-то показалось, что Аникушка обязательно выведет его к тому, кто эти деньги дал ему в руки.
Он убрал купюры назад и постарался положить пиджак так, как он и лежал, хотя необходимости в этом не было – вряд ли Аникушка наутро вспомнит, как он вообще его складывал.
Проснувшись почти в пять утра, вместе с петухами, Илья сделал кое-какие хозяйственные дела, потом умылся во дворе студеной водой из колодца, и прошел на завтрак. На столе уже стояла пшенная каша, политая конопляным маслом, кружка молока и нарезанный ломтями хлеб. Снабжение в деревне постепенно устанавливалось, с продуктами было еще туговато, но все же уже полегче, иногда в сельпо к неизменной Авдотье завозили даже карамельки «Дунькина радость» и тогда у детворы наступал настоящий праздник.
Усевшись за стол, Илья развернул газету, не обращая внимания на насупившуюся мать. Она все еще сердилась на него за то, что он не остановил Наталью, в результате чего она, тетка Прасковья, лишилась такой невестки. Картинно повздыхав и поняв наконец, что Илье дела нет до ее вздохов, она сказала горестно:
– Так и не дождусь я внуков, однако! Помру, не увидев дитенков, да не понянчив их!
– Дождесси – невозмутимо ответил Илья – вон, Аникушка на подходе...
– Аникушка! – не выдержала тетка Прасковья и приложила к глазам концы платка – а ты чем же думаешь, ирод? Всю душу из меня своей Ольгой вытянул!
Илья вздохнул – спорить было бесполезно. Если мать завела свою пластинку – ее не остановить.
– Чем о моих делах думать, лучше бы за Аникушкой присмотрела – буркнул он – неровен час – по плохой дорожке пойдеть...
– С чего это ты взял? – недоверчиво спросила тетка Прасковья.
– А с того и взял! – Илья повысил голос – вчера поздно домой вернулся, чтобы не будить, отправился на сеновал спать, а там он храпит – руки в стороны раскидал. И перегарище – на весь сеновал!
– Дак он уж взрослый парень – выпить, что ли, не можеть?!
– Мать, ему девятнадцать лет уже! А он на почтарке ездить, да с пацанвой босиком по полям носится – никакой серьезности! Вон, Никитка – почти его ровесник, чуть старше, а выучиться успел, да работать отправился! Какое питье, мама? Хочешь, чтобы он, как Алексей Сидоров – еще и курить начал, а потом на сеновале погорел?
Тетка Прасковья охнула и осенила грудь крестом.
– Ты что такое говоришь, сынок?
– А то и говорю – приструнить его надо, как следоват! Сколько раз я в руки пытался ремень взять, как батя? Иногда-то оно полезно бываеть! Так ты меня постоянно останавливаешь, не даешь, все носишься с им! Он так на шею сядеть, ножки свесить и поедеть на тебе!
– Илюшенька, он жа работаеть!
– Мама, он работает чаще всего не полный день! А где пропадаеть потом? Ты знаешь?
Тетка Прасковья помотала головой отрицательно, а Илья сказал:
– Вот и я не знаю! Свяжется с кем-нибудь – а там, если что, и до тюрьмы недалеко!
Не веря словам сына, тетка Прасковья рукой махнула:
– Не дело ты говоришь, Илья! Аникушка беспутный, конечно, оттого и жалею я его, но он ведь не злой совсем! С кем он связаться можеть? Посторонних у нас в деревне не бываеть, а местные все про всех знають – сразу донесуть, если чего.
Илья рукой махнул – и тут бесполезно, мать не поверит никогда, что кровиночка ее никчемная растет, да впутаться может в какую историю. На то она и мать – дети ее самые лучшие и любимые, и не верится, что ребенок может по кривой дорожке отправиться.
Он доел, вытер губы и руки, и стал собираться на МТС. Все же за Аникушкой нужно последить. Только вот как? Он, Илья, целыми днями на работе. Впрочем, что-то недоброе и подозрительное чаще всего в темное время суток затевается, чтобы посторонние не видели, так что, пожалуй, если что – он начеку будет, и сможет уследить за братом. Здесь самое главное – бдительности не терять, и спасти Аникушку от преступных каких-либо шагов.
... Сначала ему необходимо было каким-то образом проникнуть в летник к тетке Василисе. Он пару дней последил за их двором и понял, что летник закрыт и никто туда не ходит с тех самых пор, как Ирина там повесилась. Но целыми днями по двору сновали то младшие, то сама тетка Василиса, так что вариант проникнуть туда в дневное время исключался. Только ночью. Единственное, что смог сделать Аникушка днем – это хорошенько исследовать, каким образом этот самый летник закрыт. Все оказалось проще простого, деревенские в таких делах сильно не заморачивались и амбарные замки на двери не пристраивали – в «ушки» была вставлена обычная палочка, так что открыть летник было просто.
Той же ночью он решил отправиться туда, и снова заночевал на сеновале. Глаза его слипались, – так хотелось спать - но он вспоминал про деньги и золото и представлял, как купит себе яловые сапоги, модный пиджак и кепку-восьмиклинку, а там можно будет и о невесте подумать. Еле сумев побороть сон, он вышел во двор, потянулся всем телом, смочил голову и шею в стоящей в огороде бочке с водой, подошел к двери дома и прислушался – все спали, так что волноваться не о чем, никто и не заметит, что он ушел.
Пробрался по ночной улице к дому тетки Василисы, оглядываясь воровато по сторонам – не появился бы какой запоздавший прохожий в это время суток. Но никого не было, и он быстро перемахнул через забор. Лохматому кобельку кинул внушительный кусок хлеба – тот даже не пошевельнулся, зевнул, распахнув пасть во всю ширь, понюхал хлеб и снова положил голову на сложенные лапы.
Когда Аникушка открывал летник и тихонько вошел вовнутрь, его немного потряхивало от страха. Будучи человеком недалеким, он верил в ведьм, колдунов, упырей и в то, что после смерти женщина, особенно, такая, как Ирка, и к тому же, себя убившая, может стать какой-нибудь там потусторонней живностью и явиться за ним. Скрывшись за дверью летника, он зажег толстую свечу и легкое пламя вырвало с потолка болтающийся конец веревки. Аникушка отпрянул к двери и стукнулся об нее затылком.
– Тьфу, зараза! – выругался он, смачно сплюнув. Потом перекрестился и ему стало легче.
Немного осмелев, стал рассматривать маленькое помещение, потом внушил себе, что бояться нечего и принялся шуровать быстрее. Нигде – ни под кроватью, ни в стенах, которые он тщательно простучал, ни в столе, ни у печки, буквально нигде - а он осмотрел все тщательно и не один раз – не было следов какого-либо схрона. Впрочем, Аникушка не переживал из-за неудачи – в любом случае, оставался еще Ольгин дом и МТС, Алексей вполне мог там припрятать свои цацки. С МТС все понятно – дальше сторожки он вряд ли ходил – а вот с домом Ольги сложнее. Дом большой, где там копаться и искать... Время это займет. Подумав, решил, что подвал может обыскать и ночью, а вот сам дом... Поутру все на работу идут, Ольга не исключение, можно попробовать пробраться.
Думая над этим, он выбрался из летника, перемахнул через забор и отправился домой, на теплый сеновал, тем более, спать хотелось просто невыносимо.
... Ольга шла в библиотеку вместе с дочкой, когда ее догнал Илья.
– Оля, как ты? – спросил он – слышала, что Наташа уехала?
– Спасибо, Илья, я в порядке. Да, я знаю, она была у меня перед отъездом, заехали вместе с Иннокентием Борисовичем.
– Надеюсь, она тебе ничего не наговорила лишнего?
– Нет, она просила простить ее.
– Ко мне не заехала, да и правильно – я ей столько наговорил с этим сватовством... Но думаю, мне не за что перед ней извиняться, честно говоря, ее поведение было более, чем странным.
Ольга остановилась и внимательно посмотрела на Илью.
– Я никогда не задавала тебе этот вопрос, но сейчас он почему-то пришел мне в голову – как же так получилось, Илья, что мы с тобой совершенно не замечали, какие люди рядом с нами? И что эти люди любят нас... не как друзей?! Почему мы были такими слепыми, Илья, и не видели никого, кроме друг друга? Ведь всех этих трагедий можно было избежать.
– Оль, мы были слишком молоды...
– Ты, Илья, только себя не вини, и я себя не буду, ведь ничего уже не изменишь – что случилось, то уже случилось, можно только сожалеть о том, что все вот так – криво – косо в нашей жизни.
Он чуть приблизился к ней, тронул пальцем легкий завиток у виска.
– Это можно легко исправить, Ольга – увидев, что она хочет что-то сказать, произнес – нет-нет, я не стану настаивать на чем-то прямо сейчас, я знаю, что у тебя траур, и я уважаю это, но ведь ничего не потеряно, Оля. Есть я и есть ты, и мы друг друга любим...
– Твоя мать никогда не примет меня – она грустно покачала головой.
– Но это не значит, что из-за нее мы должны страдать, Ольга... Я буду тебе хорошим мужем, а дочери твоей стану хорошим отцом.
– Я даже не сомневаюсь в этом, Илья – легкая улыбка озарила ее грустное личико – но нам действительно надо подождать... Иначе про нас болтать начнут незнамо что, да и жизнь свою мне надо в порядок привести и научиться как-то жить без сына... А это очень трудно, Илья... Иногда хочется в омут с головой, и сейчас, кажется, меня только Верочка и держит на этом свете... И ты...
Они некоторое время смотрели друг на друга, словно завороженные, а потом Ольга пришла в себя и перевела разговор на другое.
– Ко мне тут брат твой заходил.
– Аникушка? – удивился мужчина – а что ему было надо?
Ольга пересказала их разговор, и Илья задумался.
– Он действительно странно себя ведет. Я тут у него на днях деньги нашел, крупные... Вот все хочу за ним последить, но он пока по вечерам никуда не ходит. Ты не думала, что он имел в виду, когда спрашивал?
Ольга плечом пожала:
– Нет, вообще не поняла, к чему был этот разговор. Говорит, слух идет, что у Алексея был тайник. Но мне в голову только его это золото приходит, которое следователю Иннокентий Борисович отдал.
Илья задумался, темные его брови сдвинулись к переносице.
– Оля, а кто еще знал про то золото?
– Только Лука Григорьевич, Иннокентий Борисович и я. Больше, вроде, никто.
– А Наташа? Ирина? Они знали?
– Я не знаю, Илья.
– Может, Наташа знала, она же с Аникушкой дружна была, вот и сказала ему. Неужто он то золото ищет, дурачок? И кого же он втянул в это, и причем тут тогда деньги, которые я у него нашел? Оль, а много того золота было?
– Сначала много, но когда его нашли сгоревшим, там осталось совсем мало. Вероятно, он это золото в городе на деньги менял, и они на это с Ириной жили.
– Ага, значит, тут барыги замешаны... Ох, неспроста все это! Ладно... Я за Аникушкой послежу – куда он приведет меня. Если сейчас с ним об этом заговорю – спугну его, дурака, так что лучше последить. А ты, Оля, осторожна будь, ради Христа. Есть ружье у тебя или пистолет? Коли нет – я принесу. И засов запирай на ночь, да и ворота и днем, и ночью...
– Есть у меня ружье, Илья, спасибо. Но ты не тревожься, может, дело и не в золоте, и мы просто себя накрутили почем зря.
... Он дождался, когда хромой Изотка отправится делать обход вокруг МТС, открыл сторожку и нырнул внутрь. Там было прохладно, пахло сыростью, плесенью, куревом и вареной картошкой. Сторожка была маленькой – там помещался только колченогий стол, на котором стоял закопченный чайник, маленькая печь-буржуйка, шконка и стул. Быстро осмотрев помещение, хорошенько простучав полы (стены были бревенчатые, так что в этом Аникушке повезло), он, убедившись в том, что ничего нет, осторожно открыл дверь и побежал к забору.
За спиной раздался голос хромого Изотки, который вернулся почему-то быстро:
– Стой! Стой, подлюга, стрелять буду!
Еле увернувшись от выстрела, Аникушка перемахнул через забор, оставив на нем клок собственной кожи, неуклюже приземлился с другой стороны, подвернув ногу и заковылял в сторону деревни, раздумывая, узнал ли его Изотка в темноте. Сумерки скрыли его неуклюжую фигуру от глаз Изотки, и он прямо на бегу зло пробубнил:
– И как увидел меня, черт старый? А ишшо на глазюки свои постоянно жалится, что худо глядять!
Итак, можно было сделать вывод, что ни в летнике тетки Василисы, ни в сторожке МТС золота не было. Аникушка было подумал, что золото могло расплавиться на пожаре, но тут же решительно отбросил эту мысль. Нет, он точно знал последовательность событий – Алексей скрылся сразу после того, как утонул ребенок, и несмотря на то, что заходил домой к матери, о чем уже знала вся деревня со слов Домны, дальше двора не пошел. Не мог же он то золото постоянно с собой таскать, а значит, оно было где-то там, где он жил. Но в летнике и сторожке ничего не было, а Ирке бы, по размышлениям Аникушки, он бы не доверил это золото достать и принести ему. Ирку уже и не спросишь, нет ее, но тогда получается, что чтобы то золото сохранить, он хорошо его припрятал. И если не в сторожке, и не в летнике – то где? Да где угодно! Хоть в землю мог зарыть! Но вернее всего – или дома у матери... или у Ольги, то есть там, где намеренно его искать никто не будет и где в принципе, легко достать.
Дом он осмотрел тогда, когда рано утром Ольга отправилась на работу, взяв с собой дочурку. Забрался, как юркий уж, в открытое со стороны огорода окно, – Ольга забыла закрыть – подивился тому, что дом большой и добротный, осмотрел все тщательно, аккуратно потом складывая все на свои места, даже тряпки в сундуке перебрал, но уж их-то не стал складывать – скидал, как попало, надеясь на то, что уставшая Ольга внимания на это не обратит, а если и обратит – спишет все на Верочку – дети любят проказничать... Осмотрел даже сенки и чулан, даже в бочки залез, да только те и вовсе пустыми оказались, лето, запасы кончились. В сенках тоже открыл сундук и перерыл всю одежду, пропахшую нафталином, даже карманы вывернул. Пол простучал, а потом уселся там же и устало вздохнул – золота нигде не было.
... Ольга с дочкой вернулась домой и тут же принялась за дела. Сначала она настойчиво отбрасывала от себя мысли о том, что что-то в доме не то... Как-то не по себе было ей. Глянула на окно, которое забыла закрыть – цветок в горшке стоял не так, как она обычно его ставила. Потом кинула взгляд на стол в горнице – самовар был чуть сдвинут в сторону, как и скатерка кружевная – сбита, будто кто не заметил, задел, а она так и осталась. Покрывало вот лоскутное на кровати... Как будто кто сидел, а она ведь перед уходом его поправляла. Она уселась на то покрывало и задумалась. Дом она запирала, когда уходила, а вот окно... Неужто кто-то забрался? И если это так, то зачем, что этому человеку было нужно в ее доме? Раньше она бы подумала на Алексея – это вполне было в его духе. А сейчас и подумать не на кого. Может, в их Камышинках объявились воры? Только почему именно в ее дом? Она-то скромно живет, лишнего ничего не имеет...
Ночью спалось плохо, хотя и дом был заперт, и ружье – вот оно, совсем недалеко, руку протяни – и достанешь. Но что-то не давало покоя – то и дело привставала и смотрела в окно, чуть отодвинув шторку, на луну полную, на спокойные кусты, чуть колышущиеся от ветерка. Потом снова впадала в дрему, и снова просыпалась... В один из таких моментов услышала она какой-то шум еле внятный, там, внизу, в подвале. Испугалась не за себя – за дочку. Осторожно высвободилась из-под одеяла, накинула рубашку поверх станушки, взяла осторожно ружье и, стараясь не скрипеть половицами, пошла к двери.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.