В окно кабинета Виктора Сергеевича било яркое сентябрьское солнце, освещая пылинки в воздухе и морщины на его усталом лице. Он барабанил пальцами по столу, недовольно изучая резюме.
— Значит, глухонемая? — Виктор поднял взгляд на девушку, сидящую напротив.
Алиса кивнула и протянула планшет с набранным текстом: «Да. Но я отлично читаю по губам и быстро печатаю. Мои работы говорят громче слов».
Он усмехнулся этой невольной иронии и пролистал портфолио ещё раз — макеты были действительно впечатляющими.
— А документы из детдома? — он перелистнул папку.
Девушка достала потрёпанную справку. Виктор мельком взглянул на неё и отложил в сторону, не заметив, как она на секунду задержала дыхание.
— Знаешь, Марина Олеговна из бухгалтерии тебя рекомендовала, — он потёр переносицу. — Плюс Лена, моя дочь, уже третий месяц мне мозги выносит про социальную ответственность бизнеса.
Алиса молча смотрела, слегка наклонив голову. Светлые волосы падали ей на лицо, пальцы теребили ремешок сумки. Что-то в её глазах — внимательных, изучающих — заставило Виктора на мгновение почувствовать себя неуютно.
— Ладно, — он махнул рукой. — Берём тебя дизайнером. Льготы нам не помешают, да и пиар-отдел сделает из этого конфетку — «Первопроходцы инклюзивности» и прочая чушь.
Виктор не заметил, как на мгновение дрогнули её губы, а рука, набирающая ответ, сжалась в кулак, прежде чем продолжить.
«Спасибо за шанс. Не пожалеете», — появилось на экране.
— Ты хоть понимаешь, что без языка в креативе... — он запнулся. — А, чёрт, извини. Неважно. Начинаешь с понедельника.
Когда девушка ушла, Виктор набрал номер.
— Лена? Довольна? Взял твою... особенную. Да, из детдома. Да, с нарушениями... Что? Нет, не на ресепшн — дизайнером. Не делай из меня монстра, я же не совсем...
Повесив трубку, он усмехнулся. Хоть дочь отстанет со своими нравоучениями. Да и налоговики будут довольны, и материал для годового отчёта. Одни плюсы. Главное, чтобы не стала обузой.
Алиса тем временем шла по коридору, крепко сжимая в кармане маленький диктофон. «Первый день, а уже столько материала», — подумала она, вспоминая глаза сестры, которую выставили за дверь такие же «благодетели».
мигнул. — А, впрочем, тебе-то что объяснять. Ты ведь немая могила, в прямом смысле.
В такие моменты Алиса лишь кивала и вежливо улыбалась, а пальцы под столом непроизвольно сжимались в кулак. Позже, в дамской комнате, она доставала диктофон из специального кармашка на юбке и проверяла запись.
"Я делаю это ради справедливости," — напоминала она себе, глядя в зеркало. Но что-то беспокоило её всё сильнее. На прошлой неделе тот же Виктор организовал доставку дорогостоящих лекарств для больной матери курьера. А вчера помог стажеру с оплатой учебы. Как совместить это с человеком, который хладнокровно обкрадывает собственную компанию?
Однажды утром она задержалась у копировального аппарата. Виктор и финансовый директор не заметили её за колонной.
— Срежем премии дизайнерам, — говорил Виктор, постукивая дорогой ручкой по папке с отчетами. — Скажем, что проект не вышел в прибыль. А разницу — в фонд директората.
— А документы? — спросил финдиректор, нервно поправляя очки.
— Нарисуем задним числом. Как обычно, — Виктор поморщился. — Кстати, о дизайнерах. Эта немая... она хоть и странная, но чертовски талантлива. Может, её премию оставим?
Алиса замерла. Это не вписывалось в образ бессердечного тирана.
Вечером того же дня она задержалась. Охранник Петрович знал, что "немая девочка" иногда работает допоздна, и лишь махнул рукой, протягивая конфету:
— Держи, дочка. Только не засиживайся до ночи.
Такая забота неожиданно кольнула сердце. Алиса быстро скопировала документы из сейфа, который Виктор оставил открытым — привычка, выработанная за месяц её присутствия.
В тот же вечер она отправила зашифрованный архив на почту редакции "ПравдаОнлайн".
"2/3 материала собрано", — написала она. — "Нужна информация о 'чёрной кассе'. Продолжаю работу".
"Отлично, Алиса! Это будет бомба," — ответил редактор.
Она закрыла ноутбук и уставилась в окно. Бомба. Которая разрушит этот офис, этих людей... Нет, она делает правильное дело. Виктор заслуживает наказания.
Через неделю случай представился сам собой. Беременную Светлану, руководителя отдела копирайтинга, вызвали к Виктору. Алиса как раз сидела в приёмной, подбирая шрифты для нового проекта.
— Прости, Света, но твой декрет для нас слишком... затратен, — голос Виктора звучал твёрдо. — Ничего личного, просто бизнес.
Светлана вышла из кабинета с красными глазами, машинально положив руку на живот. Алиса протянула ей стакан воды и записку: "Он не имеет права. Это незаконно."
"Знаю," — шепнула Светлана. — "Но куда я пойду на седьмом месяце?"
А через час Виктор подозвал Алису:
— Передай Марине подготовить приказ об увольнении по соглашению сторон. И ещё... — он протянул толстую папку. — Заархивируй эти документы, только так, чтобы никто не нашёл. Это наши... особые клиенты.
Она кивнула, забрала папку и пошла к выходу, чувствуя, как внутри всё кипит от возмущения.
— Да, и ещё, — остановил её Виктор. — Знаешь, с тобой так спокойно работать. Никаких сплетен, обид, истерик. Иногда думаю — вот бы все были немыми.
Он засмеялся.
Алиса улыбнулась в ответ, а в голове пронеслось: "Скоро ты пожалеешь об этих словах". Через три дня должно было состояться общее собрание по итогам квартала, и у неё уже был готов сценарий разоблачения. Она нервно теребила кулон в форме знака бесконечности — единственная вещь, оставшаяся от приёмной сестры, которую такой же "благодетель" выбросил на улицу, узнав о её беременности.
Вечером она открыла папку "особых клиентов" и застыла. Среди бумаг были документы о ежемесячных переводах в детский дом—интернат, тот самый, где она провела детство. Личная благотворительность Виктора, о которой никто не знал.
День собрания выдался пасмурным. Тяжелые тучи собирались за окнами переговорной, и даже яркие лампы не могли разогнать полумрак. Алиса сидела в углу, неприметная, с планшетом на коленях. Но сегодня её пальцы не порхали над экраном — они слегка дрожали, выдавая волнение, которое она тщательно скрывала.
Последние сутки она почти не спала. Документы о пожертвованиях в детский дом не давали покоя. Должна ли она включить их в материал? Изменит ли это что-то? Человек, который одной рукой помогает сиротам, а другой обкрадывает сотрудников — кто он?
Сотрудники заходили по одному, с обычными утренними разговорами:
— Кофемашина опять сломалась...
— А я слышала, Светлану увольняют...
— Премии обещали сегодня объявить...
Светлана вошла последней, с покрасневшими глазами. Алиса поймала её взгляд и едва заметно кивнула.
Виктор появился ровно в десять, с папкой документов и самодовольной улыбкой. Постучал ручкой по столу, призывая к тишине.
— Итак, коллеги, подводим итоги квартала, — начал он, обводя взглядом присутствующих. — Начну с хороших новостей: прибыль выросла на двенадцать процентов. Наш проект "Горизонт" получил премию. Теперь о рабочих моментах...
Алиса незаметно проверила, работает ли камера на телефоне. Три зеленые точки — запись идёт. Сердце стучало так, что казалось, все должны его слышать.
— А теперь о премиальном фонде, — Виктор поправил галстук. — К сожалению, проект "Северный" не принёс ожидаемой прибыли, поэтому премии отдела дизайна будут сокращены на 70%. Полный отчёт у Марины...
Он мельком взглянул на Алису — та сидела со своим обычным непроницаемым выражением лица.
— В связи с оптимизацией, — продолжил он, — нам также придется расстаться с некоторыми сотрудниками. Светлана, твой декрет...
— Это ложь, — раздался чёткий женский голос.
Комната замерла. Алиса поднялась, сжимая в руке планшет. Кулон-бесконечность блеснул на её шее.
— Проект "Северный" принёс восемнадцать процентов прибыли, — она говорила спокойно, но её голос звенел от напряжения. — Разница уйдет в так называемый "фонд директората". А увольнение беременной сотрудницы — прямое нарушение закона.
Виктор застыл с приоткрытым ртом. Остальные ошарашенно переводили взгляд с Алисы на директора.
— Ты... говоришь, — выдавил Виктор. Его лицо стремительно бледнело.
— Я Алиса Верина, журналист портала "ПравдаОнлайн", — она сделала шаг вперёд, и голос её окреп. — И я провела в вашей компании ровно тридцать два дня по заданию редакции.
Сотрудники зашептались. Кто-то потянулся к телефону.
— Но ты же... из детдома... документы... — Виктор судорожно перебирал бумаги, словно ища спасение.
— Я действительно выросла в детском доме, — кивнула Алиса. — Но глухонемой была моя приёмная сестра Лина. Её выбросили на улицу из рекламного агентства, когда узнали о её положении. Директор — ваш хороший знакомый, Сергей Валентинович, — сказал, что "убогие не должны размножаться".
По комнате прокатился возмущенный гул. Алиса достала диктофон.
— У меня есть записи всех ваших разговоров о подставных тендерах, о "чёрной кассе", о премиях... и о том, что "вот бы все были немыми".
— Ты не имела права! — Виктор вскочил, его лицо исказилось от ярости и унижения. — Это вторжение в частную жизнь! Записывать без согласия...
— Как и сокращать премии без оснований, — спокойно парировала Алиса. — Как и подделывать финансовые документы. Моя статья уже опубликована. Вот, — она развернула экран планшета.
Фотографии, аудиозаписи, сканы документов — всё было там. Марина из бухгалтерии охнула, увидев свою подпись.
— И кому ты служишь, праведница? — процедил Виктор, понимая, что проиграл. — Ради трафика и сенсации? Думаешь, твой портал чем-то лучше?
Алиса на мгновение замешкалась, потом достала из сумки папку:
— В том и дело, что я не знаю, кому служу, — тихо сказала она. — Здесь документы о ваших ежемесячных переводах в тот самый детдом, где выросла я. Анонимные. Многие дети получили лечение благодаря этим деньгам. Я... не включила это в материал.
Виктор вздрогнул, его взгляд на мгновение изменился.
— Вы не святой и не злодей, — продолжила она. — Вы эгоистичный человек с двойными стандартами. Как и многие из нас. Но это, — она потрясла папкой с делом Светланы, — это переходит все границы.
Светлана подошла первой:
— Ты... спасибо, — тихо сказала она. — Но почему именно сейчас?
Алиса помолчала, потом показала на свой кулон:
— Сегодня ровно год, как Лина не выдержала давления и ушла из жизни. Год, как ребёнок остался без матери.
Гул в комнате стих. Виктор медленно опустился в кресло, глядя в одну точку.
— Что теперь? — спросил кто-то.
— Теперь вы решаете, — Алиса обвела взглядом сотрудников. — Это ваша компания.
Конференц-зал опустел только к обеду. Стулья остались в беспорядке, на столе — недопитые чашки кофе, словно люди уходили в спешке. Кто-то покидал комнату, демонстративно отворачиваясь от Алисы, кто-то тайком пожимал ей руку. Светлана задержалась дольше всех — они говорили в углу вполголоса.
— Ты действительно всё это время... только играла роль? — спрашивала она, нервно теребя пуговицу на блузке.
Алиса смотрела в окно на моросящий дождь, оставляющий извилистые дорожки на стекле.
— Знаешь, когда молчишь месяц, начинаешь слышать то, что обычно пропускаешь, — она повернулась к Светлане. — Я увидела здесь не только то, что искала.
За дверью раздались шаги — тяжелые, решительные. Вошла дочь Виктора, Лена. Высокая, с волевым подбородком отца, но глазами мягче, обрамленными тонкими морщинками от частых улыбок.
— Ты, — она остановилась перед Алисой. В голосе слышалась не злость — усталость. — Это ты разрушила всё, что строилось пятнадцать лет?
— Я показала правду, — Алиса выпрямилась. — Остальное сделал ваш отец.
Лена сжала губы, потом неожиданно опустилась на стул, покрутила на пальце обручальное кольцо.
— Он сейчас с юристами. Рвёт и мечет, грозится засудить тебя и редакцию, — она устало покачала головой. — Но я видела часть документов ещё месяц назад. Догадывалась. Поэтому и привела тебя, хотя и не знала, кто ты на самом деле.
Алиса застыла, пытаясь осмыслить услышанное.
— Ты знала?
— Подозревала, — Лена провела рукой по волосам. — Отец... он как две разных личности. Дома — один, в офисе — другой. Переводы в детдом делал из моих денег — моего наследства от бабушки. Говорил, что это наш "общий проект".
— Двойная жизнь, — тихо произнесла Алиса.
— У кого её нет? — Лена горько усмехнулась. — Ты ведь тоже сыграла свою роль. Идеально.
Они помолчали. За окном дождь усилился, барабаня по карнизу, и город постепенно растворялся в серой пелене.
— Что теперь? — наконец спросила Светлана, машинально поглаживая живот.
— Акционеры требуют отставки, — Лена пожала плечами. — Компаньоны рвут контракты. Обычная история после скандала.
— А сотрудники? — Алиса указала на дверь.
— Большинство останется, — Лена неожиданно улыбнулась краешком губ. — Особенно теперь, когда премии будут выплачены в полном объеме. Из моего личного фонда, если понадобится.
Алиса вздрогнула:
— Ты будешь платить за ошибки отца?
— Я буду исправлять то, что можно исправить, — твердо сказала Лена. — Совет директоров рассматривает мою кандидатуру на пост временного управляющего.
Через две недели на столе главного редактора "ПравдаОнлайн" лежал свежий выпуск делового журнала с фотографией Лены на обложке: "Феникс из пепла: как дочь спасает бизнес отца".
— Твой материал просто огонь, — редактор откинулся в кресле, постукивая ручкой по столу — тем же жестом, что и Виктор когда-то. — Но эта история с наследницей — просто золотая жила! Снимешь продолжение?
Алиса покачала головой:
— Нет, — она положила на стол папку с заявлением. — Я увольняюсь.
— Что?! — редактор подскочил. — Из-за чего? Тебе премию дали, повышение светит!
— Я больше не хочу быть человеком, который только разрушает, — она встала. — Хочу создавать.
Вечером Алиса разбирала вещи в редакционном столе, когда позвонила Светлана:
— Слушай, я тут подумала... У нас в отделе теперь вакансия креативного директора. Как смотришь?
— Шутишь? После всего, что я сделала? — Алиса невольно рассмеялась.
— У тебя безупречный вкус и ты не боишься говорить правду в лицо, — в голосе Светланы слышалась улыбка. — Именно такой человек нам и нужен. Лена согласна.
Алиса задумалась. Вернуться туда, где она была обманщицей? Смотреть в глаза людям, которых подставила под удар?
— Я подумаю, — наконец сказала она.
Через месяц Алиса сидела в своем новом кабинете креативного директора. На столе стояла фотография мальчика — сына Лины, живущего теперь с бабушкой.
— Отец просил передать, — Лена положила перед ней конверт. — Он переехал в область, преподает маркетинг в колледже. Сказал, что это не извинение, а "просто правильная вещь".
В конверте лежала квитанция о переводе в фонд поддержки матерей-одиночек и короткая записка: "Имя вашей сестры будет на памятной табличке нового крыла".
Через неделю курьер доставил Алисе блокнот с запиской: "Когда-то ты говорила за тех, кто не мог говорить сам. Теперь создавай истории, которые меняют мир к лучшему. В.С."
На первой странице уже была надпись почерком Лены: "Проект социальной рекламы: Человек никогда не бывает только хорошим или только плохим. Но выбор делать добро есть у каждого. Каждый день".
Алиса улыбнулась и начала набрасывать концепцию кампании. Не той, что обличает, а той, что помогает увидеть в себе и других лучшее, скрытое за ошибками.
А вы смогли бы дать второй шанс человеку, который причинил боль? Или себе — после того, как были неправы? Иногда самый сложный выбор — не между правдой и ложью, а между местью и милосердием.
Если понравилось, поставьте 👍 И подпишитесь!