— Ты же богатая, тебе не жалко! — Настя стояла посреди кухни, теребя в руках новенький телефон. — У тебя пенсия! А мне нужно раскрутить блог! Всего-то тридцать тысяч на фотосессию и продвижение!
Алла Петровна отложила недочищенную картошку и медленно вытерла руки о фартук в выцветших цветочках. Старые ходики на стене отбивали секунды оглушительно громко в наступившей тишине.
— Всего-то? — её голос был непривычно тихим. — Это моя пенсия за два месяца, Настя. Та самая, которую я откладываю, чтобы хватило на коммуналку и твои капризы.
— Это не каприз! Это инвестиция в будущее! — Настя подошла ближе, заговорила быстрее. — Все сейчас так делают! Ты просто не понимаешь! Одна фотосессия — и меня заметят, начнут приглашать, предлагать рекламу...
— А учёба? А работа? — Алла Петровна вернулась к картошке, но нож в её руке двигался резче обычного.
— Да кому сейчас нужны эти корочки? — фыркнула Настя. — Все успешные люди — блогеры! Вот Машка из соседнего подъезда на такие деньги гребёт — не сосчитать!
— И что же она делает? — Алла Петровна положила нож и повернулась к племяннице.
— Ну... — Настя на секунду замялась. — Показывает всякое... жизнь свою... делает обзоры...
— Значит, показывает и делает, — повторила Алла Петровна, и в глазах её что-то изменилось. — А ты что показывать будешь? Как на мою пенсию живёшь? Как двадцать три года за твоими баулами убираю?
— Да что ты начинаешь? — Настя закатила глаза. — Всегда давала, когда просила! А сейчас что? Жадничаешь?
Алла Петровна вдруг отложила всё и села за стол. Сложила руки перед собой, будто молиться собралась.
— Слушай, Настенька. Я тебя после Ленкиной смерти растила как могла. Твоя мать... — она запнулась, — моя сестра была хорошим человеком. Но вот уже пятый год, как ты институт закончила. Пятый! А толку? Где работа? Где самостоятельность?
— Опять ты за своё, — Настя раздражённо забарабанила пальцами по столу. — Не могу я на такую зарплату, как у тебя, пахать. Мне нужно сразу нормально! Я достойна большего!
Алла Петровна внезапно поднялась, достала из серванта потрёпанную коробку из-под конфет. Открыла её и вытащила пачку купюр, перетянутую аптечной резинкой.
— Вот, — она положила деньги на стол. — Это всё, что у меня есть. На похороны откладывала, чтоб тебе хлопот не доставлять.
— Тётя Алла! — Настя просияла и потянулась к деньгам.
— Подожди, — Алла Петровна накрыла деньги ладонью. — Только сначала ответь: а что будет, когда эти закончатся? Опять придёшь? Опять "тётя, тебе не жалко"?
Настя замерла с протянутой рукой.
— Ты что думаешь, я только просить умею? — её глаза опасно сузились. — Думаешь, без тебя пропаду?
— Не знаю, Настенька, — вздохнула Алла Петровна. — Никогда тебе шанса не давала это проверить. Может, моя вина в том и есть.
Настя схватила деньги, быстро пересчитала.
— Тут даже меньше, чем я просила! — она разочарованно швырнула пачку обратно на стол. — Как всегда, одни разговоры! А я-то думала...
Алла Петровна молча собрала деньги, завязала резинку и убрала обратно в коробку.
— Хочешь жить красиво — работай, — сказала она, закрывая сервант. — А на чужой шее далеко не уедешь.
— Не ожидала от тебя такого! — Настя схватила свою сумку с дивана. — Всю жизнь мне твердила, как важно помогать родным, а теперь...
— Помогать — да, — Алла Петровна налила себе воды из чайника. — А содержать взрослого человека — нет.
— Я тебе двадцать лет жизни отдала, — Алла Петровна поставила чашку на стол. — Ночами не спала, когда ты болела. В школу провожала, из кружков встречала. Последнее отдавала, чтобы ты не хуже других была.
— И теперь попрекаешь? — Настя театрально всплеснула руками. — Так вот она какая, твоя забота! С условиями!
— Настенька, — Алла Петровна устало потёрла переносицу, — тебе скоро тридцать. Когда ты на своих ногах стоять начнёшь? Мне уже седьмой десяток, я не вечная.
Настя собиралась ответить что-то резкое, но в дверь позвонили. Алла Петровна пошла открывать — на пороге стояла соседка Валентина Сергеевна с пакетом пирожков.
— Здравствуй, Аллочка! Я тут напекла, решила с тобой поделиться, — она заглянула в квартиру и увидела насупленную Настю. — Ой, у вас тут семейный совет? Я не вовремя?
— Заходи, Валя, — Алла Петровна пропустила соседку. — У нас тут как раз разговор о будущем начался.
— А я уже всё сказала, — отрезала Настя. — Если родная тётя не хочет помочь, найду тех, кто оценит мои таланты!
Валентина Сергеевна поставила пакет на тумбочку и по-хозяйски прошла на кухню.
— Настенька, а ты-то сама чего хочешь? — спросила она, присаживаясь за стол. — Не в обиду, но блогеров этих нынче как собак нерезаных. У моей внучки в классе половина девчонок мечтают лицо в интернете показывать да деньги лопатой грести.
— Вот! — торжествующе воскликнула Настя. — Сейчас так все делают! А тётя Алла меня в прошлом веке держит!
— И много твои «все» зарабатывают? — спокойно поинтересовалась Валентина Сергеевна, разливая чай, словно была у себя дома.
— Это... это процесс! — Настя запнулась. — Сначала вложиться надо, а потом...
— А потом, — перебила Алла Петровна, — опять придёшь «вложиться». А я уже не успею увидеть результат этих вложений.
Настя стиснула зубы, схватила куртку и направилась к выходу.
— Значит так, — она обернулась, держась за дверную ручку. — Раз вы меня не понимаете, я ухожу. Сама всего добьюсь! И не приду больше просить! Никогда!
Дверь хлопнула так, что задребезжала посуда в серванте.
— Ну и куда она теперь? — спросила Валентина Сергеевна, размешивая сахар в чашке.
— К подружке какой-нибудь, — Алла Петровна механически поправила салфетницу. — Переночует, одумается, вернётся. Не впервой.
— Аллочка, — Валентина положила ладонь на руку подруги, — может, и правильно, что не дала. Инне моей сколько ни давай — всё как в прорву. То на курсы какие-то небывалые, то на тряпки заморские. А толку?
— Да я уж сама не знаю, — Алла Петровна отломила кусочек пирожка, но есть не стала. — Девочке без матери тяжело было. Я, наверное, перегнула — всё давала, ни в чем не отказывала. Думала, лишь бы у ребёнка всё как у людей.
— Эх, старая песня, — вздохнула Валентина. — Сколько их таких, этих детишек избалованных. Моя Инка со своей Полинкой так же носится. Та уж школу закончила, а до сих пор не знает, сколько молоко стоит. Думает, оно в магазине растёт.
Алла Петровна невесело усмехнулась и посмотрела в окно. По стеклу барабанил дождь, превращая мир за окном в размытую картину.
— Знаешь, Валя, я ведь на заводе тридцать лет отпахала. Не жаловалась, не ныла. Ленка, царство ей небесное, тоже не белоручкой была. А Настя всё норовит на готовенькое.
— Ты ей хоть раз «нет» говорила раньше? — прищурилась Валентина.
— Детдома боялась, — призналась Алла Петровна. — Думала, осиротела девочка, куда ж ей без поддержки? А сейчас гляжу — вырастила дармоедку.
Прошла неделя. Настя не возвращалась и не звонила. Алла Петровна сначала ждала, потом начала обзванивать подруг племянницы. Никто ничего не знал — или не хотел говорить.
В воскресенье в дверь позвонили. На пороге стояла заплаканная Машка «из соседнего подъезда» — та самая, что якобы «гребла деньги лопатой».
— Тётя Алла, — она теребила телефон, — тут такое дело... Настя просила передать, что у неё всё хорошо. Она у нас переночевала пару дней, а потом, — девушка замялась, — сказала, что едет к какому-то продюсеру. Билет купила, чемодан собрала...
— Какому продюсеру? — в голосе Аллы Петровны появились стальные нотки. — Куда поехала?
— Не знаю точно, — Машка опустила глаза. — В другой город вроде. Сказала, что это её шанс на большую карьеру...
Алла Петровна медленно опустилась на стул в прихожей.
— Тётя Алла, — Машка переминалась с ноги на ногу, — только вы не думайте, что я как Настя... Я не блогер на самом деле. В супермаркете работаю, кассиром. Настя сама это придумала, чтобы вас впечатлить.
— Вот как, — Алла Петровна посмотрела на девушку внимательнее. — А чего ж ты Насте правду не сказала?
— Пыталась, — Машка пожала плечами. — Но она как заведённая была с этой идеей про лёгкие деньги и славу. Говорила, что я просто завидую.
После ухода Машки Алла Петровна сидела в кухне до темноты. Потом позвонила в полицию. Там выслушали и сказали, что взрослый человек имеет право уехать куда угодно. Заявление, конечно, примут, но искать будут без особого рвения.
Прошёл месяц. Настя не давала о себе знать. Телефон был отключен. Страница в соцсети заброшена. Алла Петровна начала седеть ещё быстрее.
Как-то вечером ей позвонила Валентина:
— Алла, включи первый канал! Срочно!
— Зачем? — безразлично спросила Алла Петровна.
— Там передача про мошенников! И кажется... кажется, я видела Настю в толпе обманутых девушек!
Алла Петровна, забыв про больные колени, бросилась к телевизору. На экране девушки со слезами рассказывали, как отдали деньги мнимому «продюсеру», обещавшему им карьеру в шоу-бизнесе.
— А ведь я предупреждала, — прошептала Алла Петровна, вглядываясь в лица.
Сюжет закончился, но Насти там не было. Алла Петровна набрала номер Валентины.
— Валя, я не увидела...
— Перемотай на начало! Она там мелькнула, когда толпу пострадавших показывали!
Алла Петровна нашла запись передачи, начала просматривать. И действительно — в одном из кадров на заднем плане промелькнуло лицо Насти. Осунувшееся, с тёмными кругами под глазами.
Дверной звонок прозвенел так неожиданно, что Алла Петровна вздрогнула. На пороге стояла Настя — похудевшая, с небрежно собранными волосами, в старой куртке.
— Тётя Алла, — тихо произнесла она, — можно войти?
Алла Петровна молча отступила, пропуская племянницу. В прихожей повисла неловкая тишина.
— Ты в телевизоре была, — наконец сказала Алла Петровна. — У этого... афериста.
— Ты видела, — Настя не спрашивала, а утверждала. Она прошла на кухню и тяжело опустилась на стул. — Тётя Алла, я не хотела...
— Деньги все спустила? — Алла Петровна встала у плиты, включая чайник. — На этого проходимца?
— Нет, — Настя качнула головой. — То есть, немного потратила на билет. А остальное... — она полезла в карман и достала смятую пачку купюр. — Вот. Почти всё, что у меня было. Я их... сберегла.
Алла Петровна недоверчиво взглянула на деньги.
— Не понимаю. Ты же вроде к продюсеру ехала, блогером становиться.
— Приехала я туда, — Настя смотрела в стол, водя пальцем по царапине на клеёнке. — Он таких, как я, десятками заманивал. Обещал раскрутку, славу, контракты. Только денег просил — то на одно, то на другое. У кого-то выманил последнее, у кого-то в долги втянул.
— А ты что же?
— А я, — Настя впервые подняла глаза, — вспомнила, как ты сказала — хочешь жить красиво, работай. И поняла как-то сразу, что тут не работа, а обман. Ушла оттуда в тот же день.
— И куда делась потом? Почему не вернулась? — Алла Петровна налила чай, придвинула Насте чашку.
— Стыдно было, — призналась та. — И гордость дурацкая. Обещала ведь, что сама всего добьюсь.
Она отпила глоток и продолжила:
— Устроилась сначала посудомойкой в кафе. Жила в общежитии, экономила копейку к копейке. Потом перевели официанткой. Потом администратором.
— И все эти месяцы ни слова? — в голосе Аллы Петровны послышалась обида. — Я извелась вся, в полицию обращалась!
— Каждый день звонить хотела, — Настя сжала чашку так, что побелели костяшки. — Телефон даже брала в руки. А потом думала: вот ещё немного, встану на ноги, тогда вернусь. Чтобы не с пустыми руками.
Она полезла в сумку и достала книжечку в красной обложке.
— Смотри, — она протянула трудовую книжку. — Официально оформили. И зарплата белая, и стаж идёт.
Алла Петровна осторожно взяла документ, открыла первую страницу. Там действительно была запись о приёме на работу. На последней странице — благодарность за инициативность.
— Я так за тебя боялась, — голос Аллы Петровны дрогнул. — Каждую ночь не спала, всё думала — где ты, что с тобой...
— Думала, все мосты сожгла, когда так ушла, — Настя опустила голову. — А теперь вот... администратором работаю. Зал на мне, персонал.
— И как оно? — Алла Петровна внимательно смотрела на племянницу, пытаясь разглядеть всё, что изменилось в ней за эти месяцы.
— Тяжело, — честно призналась Настя. — Смены по двенадцать часов, клиенты разные бывают. Но директор хвалит. Говорит, из меня толк выйдет.
— Значит, будешь там работать дальше? — осторожно спросила Алла Петровна.
— Нет, — неожиданно твёрдо ответила Настя. — Я здесь работу нашла. В новом ресторане на Ленинском. Меня туда с повышением взяли — опыт уже есть. И... я вернулась насовсем.
— Насовсем? — переспросила Алла Петровна.
— Если примешь, — Настя смотрела прямо, без прежней заносчивости. — Я не нашла лёгкого пути... но нашла себя.
— Конечно, приму, — Алла Петровна протянула руку через стол и накрыла ею ладонь Насти. — Дом твой всегда здесь был.
— Я квартиру сниму, — твёрдо сказала Настя. — Рядом, в соседних домах. Зарплата позволяет.
— Но зачем? — удивилась Алла Петровна. — Места здесь на всех хватит.
— Тётя Алла, — Настя выпрямилась, — я там, в чужом городе, поняла кое-что важное. Нельзя вечно жить на чьей-то шее. Даже на родной. Особенно на родной.
В дверь снова позвонили. Алла Петровна, извинившись, пошла открывать. На пороге стояла Валентина с пакетом ещё горячих ватрушек.
— Ну что, объявилась пропажа? — громким шёпотом спросила она, кивая в сторону кухни. — По телевизору видела?
— Проходи, — улыбнулась Алла Петровна. — Сама всё услышишь.
Валентина прошла на кухню и замерла, увидев Настю.
— Здравствуйте, Валентина Сергеевна, — Настя поднялась навстречу.
— Гляди-ка, помнит, как меня зовут, — хмыкнула та. — А то в последние разы будто мимо пробегала.
— Виновата, — просто сказала Настя. — Многое переосмыслила.
Валентина поставила пакет на стол и с любопытством разглядывала девушку.
— И что же ты, красавица, переосмыслила?
— Что на своих ногах стоять надо, — Настя позволила себе лёгкую улыбку. — Вот, работу нашла. Нормальную. Сама буду зарабатывать.
— Гляди-ка ты, — Валентина покачала головой и присела за стол. — А что же блогерство твоё знаменитое?
— Глупости всё это, — Настя махнула рукой. — Настоящие деньги трудом зарабатываются, а не танцами перед камерой.
— Что я слышу! — всплеснула руками Валентина. — Алла, ты подменила племянницу? Эта на твою Настю совсем не похожа!
Алла Петровна разлила чай по чашкам и достала из холодильника варенье.
— Знаешь, Валя, мы тут с Настей решили, что она квартиру снимать будет.
— Правильно, — кивнула Валентина, намазывая варенье на ватрушку. — Хватит у тётки на шее сидеть. Сколько той жизни осталось — пусть поживёт спокойно.
— Вот только, — Алла Петровна хитро посмотрела на племянницу, — я думаю, может, нам вместе квартиру снять? Больше, с балконом? Складываться на оплату? Всё-таки вдвоём и веселее, и дешевле...
— А как же эта? — удивилась Валентина, обводя взглядом кухню.
— А сдадим, — Алла Петровна улыбнулась. — Вот тебе и прибавка к пенсии будет. И Насте ближе на работу. Что скажешь, Настенька?
Настя на мгновение растерялась, а потом просияла:
— Я... с удовольствием! Только уже правда со своей зарплаты, по-честному!
— По-честному, — согласилась Алла Петровна. — Иначе и не надо.
Валентина переводила недоумённый взгляд с одной на другую.
— Ничего не понимаю, — проворчала она наконец. — То ругались, как кошка с собакой, то квартиру вместе снимать собрались!
— Просто оказалось, — Настя несмело положила руку на плечо тёти, — что можно найти друг друга, только если сначала найдёшь себя.