Холод пробрался в кости, хотя в комнате было тепло. Не физический холод, а тот, что проникает в самую душу, заставляя кровь стыть в жилах. Я сидел за столом, освещенным тусклым светом настольной лампы, и читал. Читал то, что не следовало читать.
Книга, найденная в старом сундуке на чердаке, была написана на языке, который я не понимал. Но слова, выведенные странными символами, словно сами собой складывались в предложения в моем сознании. Они рассказывали о древних ритуалах, о существах, обитающих за гранью нашего мира, о силах, которые лучше не пробуждать.
Сначала я отнесся к этому как к фантастике, к увлекательной истории, но чем больше я читал, тем сильнее меня охватывало чувство тревоги. Реальность, казалось, трещала по швам, обнажая что-то темное и пугающее.
В комнате стало холодно. Я почувствовал, как будто кто-то наблюдает за мной. По спине пробежали мурашки. Я поднял глаза от книги и огляделся. В тени, за шторой, что-то шевельнулось. Я напряг зрение, но ничего не увидел. Просто тень, игра света и воображения.
Я попытался отвлечься, но мысли вернулись к книге. Я снова погрузился в чтение, и слова, как ядовитые змеи, заползали в мой разум. Я узнал о способах призыва, о заклинаниях, о жертвах. И чем больше я читал, тем сильнее ощущал присутствие чего-то потустороннего.
Вдруг свет лампы начал мерцать, а затем погас. Комната погрузилась во мрак. Я замер, сердце бешено колотилось в груди. В тишине я услышал шепот. Он доносился отовсюду, проникая в мои уши, в мой мозг. Шепот был неразборчивым, но в нем я улавливал знакомые слова из книги.
Я попытался закричать, но голос застрял в горле. Я попытался встать, но ноги не слушались. Я был парализован страхом.
В темноте что-то коснулось моей руки. Холодное, липкое прикосновение. Я почувствовал, как что-то проникает в меня, заполняет меня изнутри. Я ощутил запах гнили и серы.
Я попытался сопротивляться, но было поздно. Тьма поглощала меня. Я видел образы, слышал голоса, чувствовал присутствие чего-то древнего и ужасного.
Когда свет снова включился, я сидел за столом, перед открытой книгой. Лампа горела тусклым светом. Я был один. Но я больше не был прежним.
В зеркале я увидел не свое отражение. Глаза были пустыми, черными, как бездонные колодцы. На губах играла зловещая улыбка. Я коснулся своей руки. Холодное, липкое прикосновение все еще ощущалось.
Я понял, что книга сделала свое дело. Я больше не был человеком. Я стал частью чего-то большего, чего-то леденящего душу. И теперь, в тишине ночи, я ждал. Ждал, когда придет время, когда тьма вырвется наружу. Ждал, когда начнется… ритуал.
...Ритуал. И я знал, что он будет не похож ни на что, виденное этим миром. Знание, влитое в меня из книги, пульсировало в каждой клетке, диктуя действия, которые казались одновременно чуждыми и абсолютно необходимыми.
Первым делом я должен был подготовить место. Чердак, где я нашел книгу, идеально подходил. Пыль веков, затхлый запах старого дерева и тишина, нарушаемая лишь скрипом половиц, создавали атмосферу, пропитанную забвением и тайной. Я расчистил пространство в центре, очертив круг солью, привезенной из самых соленых озер мира, как было указано в книге. Соль, как барьер, как защита от нежелательных гостей, хотя я сомневался, что что-либо могло остановить то, что уже поселилось во мне.
Затем я достал предметы, необходимые для ритуала. Старинный кинжал с рукоятью из слоновой кости, найденный в том же сундуке, лежал на столе, поблескивая в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь щели в крыше. Черные свечи, сделанные из человеческого жира, как гласила книга, источали тошнотворный запах, который, казалось, проникал в самую суть моего существа. И, наконец, жертва.
Книга не уточняла, кто именно должен стать жертвой, лишь указывала на необходимость чистой души, невинной и неиспорченной. Мой взгляд упал на фотографию моей младшей сестры, стоявшую на столе. Ее улыбка, такая светлая и беззаботная, вызвала во мне вспышку отвращения и... сожаления. Но сожаление было мимолетным, быстро подавленным той силой, что завладела мной.
Я знал, что должен сделать.
Ночь была безлунной, небо затянуто плотными тучами. Идеальное время для ритуала. Я привел сестру на чердак, обманом заманив ее под предлогом показать старые игрушки. Она доверчиво шла за мной, ее глаза сияли от предвкушения.
Когда мы вошли на чердак, она замерла, испуганно оглядываясь. "Здесь темно и страшно," - прошептала она, прижимаясь ко мне.
"Не бойся," - ответил я, и мой голос звучал чужим, холодным и отстраненным. "Я здесь."
Я подвел ее к центру круга, к месту, где должна была произойти жертва. Она посмотрела на меня с недоумением, а затем с ужасом, когда увидела кинжал в моей руке.
"Что ты делаешь?" - прошептала она, ее голос дрожал от страха.
Я не ответил. Я начал читать заклинание, слова из книги, которые сами собой срывались с моих губ. Слова силы, слова тьмы, слова, которые открывали врата в другой мир.
Моя сестра закричала, попыталась вырваться, но я держал ее крепко. Я поднял кинжал, и в этот момент во мне вспыхнула последняя искра человечности. Я увидел ее глаза, полные ужаса и предательства, и на мгновение я понял, что делаю. Я понял, что превратился в чудовище.
Но было слишком поздно.
Ритуал начался.
Кинжал опустился.
Кровь брызнула на пол, окрашивая соль в алый цвет.
Крик моей сестры оборвался.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием
Тьма, что поселилась во мне, торжествовала. Я ощущал ее липкое, холодное прикосновение, ее шепот, звучащий в каждой клетке моего тела. Сожаление, что на мгновение промелькнуло, исчезло без следа, выжженное пламенем ритуала. Я стоял над телом моей сестры, глядя на ее безжизненное лицо, и чувствовал лишь триумф.
Круг соли светился тусклым, неестественным светом, впитывая в себя кровь. Воздух наполнился запахом серы и гнили, становясь все более плотным, удушающим. Я почувствовал, как что-то движется вокруг меня, как невидимые сущности собираются, привлеченные жертвой.
Я продолжил читать заклинание, слова которого теперь лились из меня легко и свободно, словно я всегда знал их. Голос мой звучал глухо и искаженно, не принадлежа мне. Я видел, как тени сгущаются, как они принимают причудливые формы, как они тянутся ко мне, жаждущие.
Внезапно, в центре круга, над телом моей сестры, появилось свечение. Оно росло, пульсировало, становясь все ярче и ярче. Я увидел, как из этого света вырывается что-то, что невозможно описать словами. Это было нечто древнее, ужасное, неземное. Оно было воплощением тьмы, хаоса и безумия.
Существо, появившееся из света, не имело формы, но я ощущал его присутствие, его силу, его голод. Оно смотрело на меня своими невидимыми глазами, и я понял, что я – лишь сосуд, лишь инструмент, лишь проводник.
Оно протянуло ко мне свои невидимые щупальца, и я почувствовал, как они проникают в меня, как они сливаются с моей сущностью. Я ощутил невыносимую боль, но она была лишь мимолетной, быстро подавленной восторгом. Я стал частью этого существа, его волей, его оружием.
Я поднял кинжал, и он засиял неестественным светом. Я знал, что теперь я должен продолжить ритуал, что теперь я должен открыть врата полностью.
Я вышел из круга, и тени последовали за мной. Я направился к выходу с чердака, зная, что теперь я должен распространить тьму, что теперь я должен принести хаос в этот мир.
Я спустился вниз, в дом, где все еще царила тишина. Я прошел мимо комнаты, где спали мои родители, и почувствовал, как тьма внутри меня жаждет их. Я знал, что они будут следующими.
Я вышел на улицу, и ночь встретила меня своим безмолвным объятием. Я посмотрел на небо, затянутое тучами, и увидел, как они начинают расступаться, открывая взгляду звезды. Но это были не просто звезды. Это были глаза, смотрящие на меня, глаза тех, кто ждал, кто жаждал.
Я улыбнулся. Моя улыбка была зловещей, холодной, нечеловеческой. Я знал, что теперь я – лишь проводник, лишь инструмент. И я знал, что ритуал только начался.
Ритуал только начался, и мир, каким я его знал, был обречен. Я чувствовал, как существо внутри меня пульсирует, требуя действий, требуя крови, требуя распространения тьмы. Я был его волей, его руками, его голосом. И я подчинялся.
Первым делом я должен был подготовить почву. Страх. Отчаяние. Безумие. Это были семена, которые я должен был посеять, чтобы тьма могла прорасти. Я начал с малого, с тех, кто был ближе всего ко мне.
Я вернулся в дом, бесшумно проскользнув мимо комнаты родителей. Их сон был крепок, но я знал, что это ненадолго. Я направился в гостиную, где стоял телефон. Я набрал номер, случайный номер, и стал молчать в трубку. Просто молчать, позволяя тишине давить, пугать, сводить с ума. Я повторял это снова и снова, пока не услышал в трубке истеричные крики, мольбы прекратить. Тогда я вешал трубку и набирал следующий номер.
Я делал это всю ночь, распространяя волны страха и непонимания. Люди просыпались в холодном поту, чувствуя необъяснимую тревогу, предчувствуя неминуемую беду. И это было только начало.
Утром я вышел на улицу, и мир казался другим. Цвета стали тусклее, звуки приглушеннее, а лица людей – серыми и безжизненными. Я чувствовал, как тьма проникает в этот мир, как она заражает все вокруг.
Я начал говорить. Я говорил с людьми на улицах, в парках, в магазинах. Я говорил о конце света, о древних богах, о силах, которые скоро пробудятся. Я говорил о том, что все обречено, что нет надежды, что нужно просто принять свою судьбу.
Сначала люди смеялись надо мной, считали меня сумасшедшим. Но я продолжал говорить, и мои слова, пропитанные тьмой, находили отклик в их сердцах. Они чувствовали, что я говорю правду, что что-то ужасное грядет.
Я собирал вокруг себя толпы, и мои проповеди становились все более безумными, все более жуткими. Я призывал к насилию, к хаосу, к разрушению. Я говорил, что только через очищение огнем и кровью можно подготовить мир к приходу новых богов.
И люди слушали меня. Они верили мне. Они были готовы следовать за мной куда угодно.
Я создал культ. Культ тьмы, культ безумия, культ смерти. Мои последователи были готовы на все ради меня, ради тьмы, что я нес в себе. Они убивали, грабили, разрушали. Они сеяли хаос и страх, распространяя тьму по всему миру.
Полиция пыталась остановить нас, но они были бессильны. Тьма была сильнее, чем любой закон, чем любой порядок. Мы были армией безумцев, ведомой силой, которую они не могли понять.
Мир погружался в хаос. Города горели, люди убивали друг друга, и тьма торжествовала. Я стоял на вершине всего этого, чувствуя себя всемогущим, всесильным. Я был проводником, я был инструментом, я был частью чего-то большего, чего-то ужасного.
Но даже в этом безумии, в этом хаосе, во мне оставалась крошечная искра человечности. Иногда я видел лицо сестры, и тогда боль пронзала меня. Но тьма быстро подавляла ее, напоминая о моей цели. Врата открывались, мир погружался в хаос, и я, сломленный человек, стал предвестником новой эры. Эры тьмы, безумия и вечного ужаса. Ритуал завершен.