Прошло уже 120 лет, как русский флот принял участие в своём самом большом бою и одновременно самом громком поражении - в Цусимском сражении. Причин поражения поназывали кучу, и большинство сводится к глупости военных. Но, как обычно, всё не так просто и в этой статье попробую разобраться, отчего возникли те или иные ошибки и чем они были обусловлены.
Классикой военно-народных забав поиска виновных в различных поражениях является обвинения всего командного состава в безграмотности и подготовке к предыдущей войне. Но так ли всё просто? Почему были приняты те или иные решения (ну кроме классического «ну тупые»)? Из-за чего бралось то или иное орудие или снаряд на вооружение? Предлагаю рассмотреть ситуацию с мифами про морскую артиллерию в русско-японской войне, где заявлены ошибки и косяки военных, что привели в итоге к цусимской катастрофе, но были логически обоснованы, а не являлись, цитируя одного из историков: «ярким примером преступной самоуспокоенности, косности и бюрократизма»
Внимание! Эта статья — не обеление всех ошибок руководства флота России перед РЯВ, а предложение посмотреть на проблему шире и что поражение в войне — это стечение огромного комплекса событий и решений, разбираться в коих, на ходу размахивая шашкой, не получится.
1) Принятие на вооружение ненадёжного взрывателя Бринка
С ненадёжностью несколько всё-таки преувеличено — процент невзорвавшихся снарядов (до ¼ попаданий) не так велик, как пишет тот же Небогатов (до 75%), а большая часть случаев несрабатываний взрывателя относится к попаданию в тонкую броню либо конструктивные небронированные элементы вообще без защиты, на которую устройство, предназначенное для поражения врага за толстенными листами металла с короткой дистанции, просто не было рассчитанно. Вероятно, часть снарядов взорвалась уже за кораблём, пролетев расчётное время задержки. Сам взрыватель был принят всего через 2 года после своего предшественника, трубки обр. 1894 г. Она была рассчитана на подрыв заряда пороха, а не новейшего на тот момент пироксилина, из-за чего поверх этой трубки Бринком была присобачена вторая ступень. Позже взрыватель был модернизирован, но на начало войны не было достаточной статистики.
2) Большая задержка подрыва у морских взрывателей
Из-за толстенной защиты броненосцев тех лет и несовершенства снарядов считалось, что пробиваться броня будет на последних джоулях кинетической энергии каморника, посему это займёт какое-то время. Это же касается и наших фугасов, которые были предназначены для поражения кораблей с умеренной защитой, фактически являясь полубронебойными снарядами: в те времена все более-менее крупные корабли обшивались бронёй серьёзной толщины, а для поражения всякой небронированной мелочи были пушки калибром от 37 до 75 мм.
Взрыватели по типу японского морского, срабатывавшие от любой дендрофекальной надстройки, почти не давали шанса в такой ситуации поразить врага в самые защищённые зоны. Сами японцы не любили за это что свой взрыватель Идзюина, что наполнение снарядов шимозой. Они давали на выходе такую гремучую смесь, из-за которой разрыв ствола орудия был для кораблей страны восходящего солнца делом обыденным.
Идея с замедлением взрывателя и расчётом на подрыв после прохождения приличного расстояния внутри корабля хороша, но, чтобы сошлись все звёзды, нужна броня определённой толщины и стрелять нужно с узкого диапазона дистанций, чтобы снаряд влетал за броню с расчётной скоростью. Тем более, теоретической базы физики процесса пробития брони не хватало.
3) Использование металла низкого качества для морских снарядов
Всё возвращается к деньгам и возможностям производства — высококачественный металл в России был редок, дорог и станков для его обработки было мало. Здесь сказывалась нехватка хорошей руды, легирующих добавок, обрабатывающих станков и обученных рабочих. Изделия из качественной легированной стали в те годы у нас зачастую закупались в Германии, но переложить на плечи кайзера производство боезапаса было как минимум глупо.
Из-за этого цены на качественный боеприпас кусались, а денег итак не хватало на все хотелки Морского ведомства. Так, предложенный 12-дм снаряд завода Рудницкого стоил ок. 235 рублей, а что могли дать флоту казённые — ок. 100 рублей. Ещё имеются некоторые подозрения, что у вышеуказанного завода хватило бы сил в крупносерийное производство. Так что был сделан выбор, чтобы флот имел достаточно снарядов, но плохих, чем имел бы хорошие, но коих будет мало.
Отсюда же:
4) Малая масса взрывчатки в снаряде
Здесь всё упирается в деньги, деньги и ещё раз деньги. Большим наполнением обладали те самые блатные снаряды завода Рудницкого (19,5%), но, как видели выше, они были слишком дорогими. Чтобы корпуса снарядов из дешёвой стали не раскалывались, их делали толстыми, уменьшая камору под ВВ. Был ещё способ сделать стенки корпуса снаряда тоньше: применить прогрессивную нарезку, т.е. когда снаряд раскручивается плавно. И опять всё упирается в то, что нужно бы российскому флоту иметь современный комплекс орудие-выстрел, но ведь служили и воевали в те годы и такие ветераны, как «Император Николай I», 12-дм пушки которого начали разрабатывать ещё в конце 1870-х.
Экономия привела к тому, что снаряды казённых заводов содержали от 1,8% до 2,9% взрывчатки. Также свою роль сыграла плотность пироксилина — она была почти в 2 раза ниже, чем у шимозы (0,8-0,9 г/см3 против 1,6-1,65 г/см3), т.е. даже в снарядах одинаковой конструкции японец всегда будет иметь в 2 раза больший заряд.
Для понимания ситуации с деньгами, в 1900 г. флот просил 22,6 млн рублей на второй БК для кораблей, а выделено было… 1,3 млн в 1900 г. и 1,8 млн в 1903 г.
5) Использование пироксилина или даже пороха в качестве взрывчатки
Чёрный порох активно использовался как наполнитель снарядов и до, и после РЯВ, в том числе и в Первую мировую. У нас им снаряжались 12-дм снаряды из-за нехватки полноценной бризантной взрывчатки. Пироксилин (не путать с пироксилиновым порохом, что использовался в метательных зарядах) является довольно мощной взрывчаткой, не сильно уступающей шимозе (читай пикриновой кислоте) в тротиловом эквиваленте. В необработанном виде что пироксилин, что пикринка одинаково легко взрываются и перед химиками конца XIX века стояла задача, как сделать эти вещества более инертными. В Европе и в Японии удалось обуздать пикриновую кислоту и производить её в большом количестве, у нас же объёмов её выделки хватало лишь на изготовление фугасных бомб для 6- и 11-дм мортир.
Заявления про разницу в мощности шимозы и пироксилина в 4 раза — ложь. Тротиловый эквивалент нашей взрывчатки — 0,8-0,9, японской — 1,1-1,2. Влажность, из-за которой дескать снаряды не срабатывали (по Небогатову), была необходима для инертности пироксилина, без которой падение снаряда в ходе транспортировки с небольшой высоты грозило взрывом. Тут либо товарищ адмирал не знал особенностей взрывчатки, либо пытался оправдаться за поражение.
Огромной проблемой японской шимозы для нас конкретно в Цусиме оказалось её не полное срабатывание при взрыве. Ошмётки горящей взрывчатки раскидывало по кораблям и, по свидетельству очевидцев, казалось, что горела сама броня. В предыдущих сражениях такого эффекта не было из-за бОльшего процента использовать бронебоек, а тут Того обрушил на нашу эскадру фугасный град. Кроме того, шимоза обладала высокой бризантностью, т.е. из корпуса снаряда формировала много мелких осколков.
К слову, из-за наполнения чёрным порохом у 12-дм снарядов той самой злодейской трубки Бринка… не было. Они оснащались трубкой обр. 1894 г., так что часть неразрывов пришлась и на её долю.
6) Подготовка расчётов корабельных орудий в стрельбе на короткую дистанцию
Опять же, всё упирается в мощную броню и слабость артиллерии тех лет. Такого же мнения были и англичане — главное манёвры, а когда выйдем на 2-3 км, вот тогда можно начинаться стрелять. Тем более, дальномеры тех лет не могли работать на большие дистанции, а многие корабли были недостаточно крупными, чтобы представлять собой устойчивую платформу для нестабилизированного вооружения. К тому же, нормальные оптические прицелы начали поступать незадолго до войны, а до того целиться приходилось по механическим приспособлениям.
Для примера, главный бронепояс наших броненосцев в 194 мм крупповской брони показал себя приличной защитой от японских снарядов. Для уверенного пробития броненосцев нужно сближаться на 10-20 кабельтовых, и это для лучших пушек с 40-калиберным стволом. Судя по некоторым прикидкам, уверенно шить ту же «Микасу» можно было только не более чем с 7-15 кабельтовых!
Японцы же неверно оценивали способы повышения бронепробития. Они посчитали, что подрыв снаряда во время прохождения толщи брони поможет её проломить, а потому, решили самураи, можем начинать стрелять с больших дистанций, ведь нам важно просто разрушать сам корабль, а не надеяться на золотую пулю с поражением важного узла в глубине отсеков.
К слову, сами японцы, хотя и стреляли дальше 30 кабельтовых (артиллерийский кабельтов 182,88 м), но перед Цусимой Того не рекомендовал увлекаться сверхдальней стрельбой (во время боя в Жёлтом море корабли выходили за дальность поражения 6-дм артиллерии), а вести бой где-то на 38 кабельтовых.
7) Во время учений старались не стрелять главным калибром
На учениях, даже если они проходили раз в год, можно было легко высадить ресурс стволов. У крупнокалиберных орудий деградация канала ствола начинается с первых же выстрелов и морские 12-дюймовки не были исключением. Но вот заменить трубу не так просто — мало того, что это сложная операция манипулирования многотонными железками, так ещё и промышленность не могла снабдить флот необходимыми запасами ни из-за ограниченности своих производственных возможностей, ни из-за нехватки финансирования.
Отсюда же следует:
8) Применение лёгких снарядов с малым удлинением
Тяжёлый снаряд с высокой начальной скоростью хорошо так насилует ствол крупнокалиберного орудия, а ресурс беречь надо, потому решено было производить короткие лёгкие снаряды. При стрельбе 455-кг чумоданами старая 35-калиберная 12-дм пушка после 50 выстрелов начинала пулять в белый свет как в копеечку. К тому же, лёгкий быстрый снаряд имел настильную траекторию и облегчал стрельбу по движущейся цели.
9) Слабое знание артиллеристами матчасти, необученность расчётов
Отчасти это связано с получением новой матчасти незадолго до войны (либо прям во время неё), как было с новейшими броненосцами. Особенно это касается Цусимы. Сравнивая с боем в Жёлтом море, наши отстрелялись явно хуже. Сами экипажи, в сравнении с оппонентом, не были обстреляны, что дало ещё большую разницу в эффективности стрельбы. А организуй всё по уму - опять сталкиваемся со стеной в виде нехватки средств.
Если брать бои 1-й Тихоокеанской эскадры, то стреляла она неплохо и воевала вполне себе на равных с японцами. Не погибни Макаров вместе с броненосцем — у нас был вполне реальный шанс на победу во время боя в Жёлтом море. К слову, стреляли тогда на большую дальность, что аж 6-дм пушки не могли доставать цели.
И снова НО! В начале боя корабли Рожественского стреляли нормально, но шквал снарядов из скорострельных пушек постепенно выводил из строя то дальномер, то убивал матросов и офицеров, а потому эффективность огня наших кораблей начала быстро падать. Тут стоит отметить, что вооружение японской эскадры было однообразно (облегчало управление огнём), а у нас, простите, только у броненосцев были 12-дм пушки трёх типов — с длиной ствола 30, 35 и 40 калибров, а некоторые вообще с 10-дм пушкой.
10) Тотальная недооценка японцев, генералы не воспринимали их как серьёзного противника и отсюда никакущая подготовка к боям
Во-первых, сильно недооценили японцев из-за слабости разведки, давшей приблизительные и ошибочные данные, благо самураи активно всё секретили (в отличие от России, где выходили в открытой печати даже во время войны данные о переброске войск и их оснащении). Например, Военное министерство в 1900 г. предлагало готовиться к войне как минимум с 300-350-тысячной группировкой, а, исходя из численности населения, армия могла быть доведена до 1 млн, но разведка слала: «Да всё нормально, там армия полторы сотни тыщщ». Да и не думали, что японцы притащат тяжёлые орудия для осады.
Во-вторых, всё сильно искажено пропагандой, которая традиционно представляет противника фольксштурмом (т.е. бомжами с одним фаустпатроном винтовкой на троих).
В-третьих, после войны началось огульное охаивание военных журналистами, которые сами в военном деле не особо и разбирались. В начале войны этим же писакам ничего не мешало называть русских генералов величайшими полководцами и делать карикатуры на японцев. Только эти заявления почему-то забылись.
11) Артиллерия Порт-Артура из-за недооценки японцев была слаба
Опять же вспоминаем про недофинансирование. Инженерам, что пришли отстраивать крепость, средства поступали мало и нерегулярно, из-за чего не были укреплены большие участки (защитить фортификацией обвод крепости успели всего на 30% от проектного), сами укрепления были сделаны из расчёта противостояния 6-дм артиллерии, а их периметр недостаточен для обеспечения безопасной зоны защиты рейда от обстрела. Сюда же относится и нехватка производственных мощностей на выпуск современных орудий береговой обороны.
Всего в Порт-Артуре было положено иметь 124 орудия с 52650 снарядами, по факту было 131 (из которых 108 на позициях) с 51945 снарядами. Но! Самых опасных, 10-дм пушек, было 5 вместо 10 со 158 снарядами на ствол вместо 250. Артиллерия должна была располагаться в 22 долговременных батареях, по факту была 21, из которых лишь 7 долговременных, а 2 имели к началу войны только основания под орудия.
Из-за этого у существенной доли вооружения крепости не было дальномеров и помещений для расчётов, телефонных линий для управления огнём, земляные валы осыпались, а поднимаемые от них тучи пыли делали прицельную стрельбу невозможной. Т.е. опять же позиции были готовы всего лишь на треть, хотя орудия почти дотягивались по численности до штата. Личного состава тоже не хватало — было подготовлено 2 батальона, прям накануне сформирован 3-й, но и его не было достаточно.
12) Малое количество снарядов в запасах Порт-Артура
52 тыс. снарядов на 131 пушку по меркам более поздних времён — мизер. Но всё отталкивается от имеющегося опыта. Так, во время осады Плевны за почти 5 месяцев боёв артиллерия, численность которой на пике доходила до полутысячи стволов, израсходовала 110 тыс. снарядов. И это с учётом артподготовки перед третьим штурмом!
Итого: а здесь в первую очередь не хватало денег, денег и ещё раз денег, а ещё и производственных мощностей и чуточки предвидения в развитии морских вооружений. Также не стоит сбрасывать со счетов то, что бой в Жёлтом море мог повернуться и в нашу сторону и здесь и стреляли нормально, и снаряды не давали японцам расслабиться. Самая большая катастрофа случилась с набранной с бору по сосенке эскадрой, что совершила гигантский переход, лучшие броненосцы не так давно вступили в строй, соответственно расчёты орудий не натренировались нормально, а командующий вообще на полпути устранился.
Причины поступков, приведших к катастрофе, не так просты и во многом связаны с опытом предыдущих войн (а как должны предугадывать всё в будущем военные, с дивана нам так и не подскажут), финансированием и просто нахождением русской армии и флота на моменте перевооружения и эволюции тактики применения. Японцы, создававшие всё с нуля, имели тут плюс в виде закупок готового вооружения и идей, которые проще занести на чистый лист новой армии.
Автор: Алексей Борзенков
Историческая группа коллектива авторов: https://vk.com/catx2
Моя группа про артиллерийское и ракетное вооружение: https://vk.com/artillery333