Лидия Кирилловна и правда, что могла – делала для своих подопечных. И всё это ей давалось непросто. Заменить ветхое постельное белье на новое, обеспечить еду повкуснее, добиться, чтобы раз в неделю к старикам приходил врач, а по вечерам в библиотеке показывали фильмы – в том была ее заслуга. И персонал она старалась подобрать такой же – женщины, работавшие здесь, были терпеливы и добросовестно заботились о стариках.
Но сама обстановка... Марина обвела взглядом свою «палату;. Обшарпанный шкаф, скрипучая кровать, покрытая тонким одеялом. На подоконнике – пыльный горшок с засохшим цветком. И этот слабый, но неистребимый запах сырости...
Марина говорила себе, что нужно держаться – столько, сколько будет в ее силах.
В конце концов, вдруг что-то изменится...
Она уже обращалась в суд – пыталась доказать, что ее обманули, ввели в заблуждение, она не получила того, что ей обещали. Но в иске Марине отказали – ответили, что все, необходимое для жизни, ей предоставили.
Какое-то время после поступления в дом престарелых Марина проболела – не было сил встать с постели, утром не хотелось открывать глаза. Организм словно решил сам себя вычеркнуть из такой жизни.
Лидия Кирилловна пришла тогда к ней, села на табурет рядом, заговорила, хотя Марина лежала с закрытыми глазами – можно было подумать, что она спит.
- Что это вы задумали? – жестко спросила директор, – Хотите отправиться туда же, куда ваша соседка? На по-гост? И что? Ради чего?Никого вы этим не накажете...Вашего ухода вообще никто не заметит – кроме нас, тех, кто здесь за вами ухаживает. У вас впереди еще лет десять... Пятнадцать... Может быть, даже больше... И вы добровольно хотите от них отказаться? Назло кондуктору пойдете пешком? Хотите сразу сдаться? Вы же, кажется, подали апелляцию?
- Все равно откажут, – пробормотала Марина, не открывая глаз.
- Всяко может быть...Но в любом случае – уйти на тот свет вы всегда успеете. Помнится, мне кто-то говорил, что вы цветами любите заниматься. Это правда?
Марина молчала.
- Что ж фиалку свою на окошке уморили? Знаете что, давайте так... Я вам выделю клумбу, и цветов с дачи принесу. А вы будете за ними ухаживать.
Марина качала головой, в знак того, что ей уже ничего не надо, и ничто ее больше не волнует.
- Мы вам поможем, – продолжала директор, – Вскопать, посадить, прополоть... Поливать можно из шланга. Скамеечку маленькую я вам дам. Сидя легче работать... А на будущий год многолетники расцветут, и будет у нас тут красота... Подумайте. Лето скоро кончится, когда ж и побыть на улице, как не теперь...
А через пару дней директор исполнила свою «угрозу» и поставила рядом с постелью Марины два пакета, наполненные корнями, клубнями, саженцами...
- Земля уже вскопана, – сказала она, – Так что смотрите... Не посадите – все просто поги-бнет...
Лидия Кирилловна ушла, и цветы остались рядом живым укором. Пришлось с трудом подниматься, одеваться так, чтобы можно было выйти «в люди» и тащиться на улицу, туда, где ждали Марину грядка и маленькая скамеечка.
Определив растения на новое местожительство, Марина почувствовала себя лучше.
Как и предсказывала соседка, она постепенно «втянулась», стала находить какую-то отраду и в этих казенных стенах. Ухаживала за цветами, подыскивала интересные книги в библиотеке, на остаток пенсии купила себе маленький приемник, чтобы слушать музыку и радиоспектакли.
Да, дни можно было как-то скрасить, и все-таки душа заходилась, когда Марина думала, что остаток дней проведет здесь, отсюда ее и «выне-сут».
Она не могла надеяться на что-то определенное, но поставила себе целью дожить до перемен...Не может же все оставаться здесь в таком состоянии.
Марина держалась.
Врач приходил по пятницам, и в эти дни Марина старалась одеться так, как одевалась прежде – не халат напялить, а юбку и блузку... Даже брошку к блузке прикалывала, хотя пальцы слегка дрожали, и украшение трудно было застегнуть.
Вот и нынче была пятница.
- Ну что же, старушка... курорт, как ты и хотела..., – сказала Марина своему отражению в зеркале
Заглянула медсестра. Она была молодая, но изрядно замотанная, как все здесь.
- Марина Ивановна, через двадцать минут. Успеете подготовиться?
- Конечно, я же не оперная дива, мне сцена не нужна...
- С тумбочки уберите лишнее, а то нас ругают...
Врач, высокий, лысоватый, средних лет – задерживался в каждой палате ненадолго. Жалобы, которые он выслушивал, были почти всегда одними и теми же.. У того пациента - давление, у той старушки – суставы бо-лят.. Врач кивал и говорил, что это все возраст – никуда не денешься. Старики ценили его за то, что он назначал недорогие лекарства, которые они в состоянии были купить.
Марине вот в этот раз посоветовал «попить ви-таминчики». Те желтые шарики, которые она помнила еще с детства.
Когда врач ушел, Марина точно погасла. Она знала, как пройдет этот день. Скоро будет обед. Дадут гороховый суп и котлету с разварившимися макаронами. На каждый день недели было определенное меню. На ужин в пятницу полагалась рисовая чуть сладкая каша и жидкий чай.
Книга, которую Марина вчера начала, сегодня была уже дочитана. Правда, Лидия Кирилловна обещала принести ей на выходные томик Агаты Кристи.
Марина взяла тонкую ученическую тетрадь, нашла ручку. И села писать письмо.
*
Людмила Сергеевна варила горячий шоколад. Это просто. Взять коробочку сливок, плитку шоколада, маленькую кастрюльку... О том, сколько во всем этом калорий и хо-лес-терина она предпочитала не задумываться. Впрочем, с возрастом фигура у нее не поплыла, оставалась подтянутой.. Но это была не столько ее заслуга, сколько милость природы.
- Старая кар-га, – обругала себя Людмила Сергеевна, наливая шоколад в чашку.
Она вспомнила, что, когда спускалась в булочную, забрала в почтовом ящике письмо от подруги. И до сих пор его не прочитала. Хуже – она не помнила, куда его дела.
Вот так хорохоришься, считаешь себя «еще молодой», а цепкая память уже не вернется. По счастью, письмо долго искать не пришлось – оно обнаружилось в прихожей, на тумбочке.
Людмила Сергеевна вскрыла конверт, развернула листок – и забыла про любимый напиток. Она услышала голос Марины, как будто подруга была здесь.
«Людочка, всё не так, как я себе представляла. Здесь не сме—рть, нет. Здесь хуже — медленное исчезновение. Уходишь по чайной ложке в день...»
Людмила Сергеевна была атеисткой. Но сейчас она тихо сказала:
- Господи...
Машинально взяла пару толстых тетрадей, что лежали на столе. Сначала переложила их с места на место, потом убрала в ящик. И взялась за телефон.
продолжение следует