Тот вечер начинался как самый обычный. Я сидел за компьютером в гостиной, уткнувшись носом в монитор, где открытые вкладки браузера образовывали пестрый калейдоскоп — от чертежей по работе до рецепта пирога, который жена просила найти еще утром. На столе дымилась кружка чая, уже успевшего остыть. За окном медленно спускались сумерки, окрашивая комнату в сизые тона.
— Саш, иди сюда! — голос жены донесся из детской, прервав мое погружение в цифровые дебри.
— Что случилось? — крикнул я в ответ, не отрываясь от экрана.
— Иди посмотришь! — в ее голосе читалось странное сочетание тревоги и любопытства.
Я нехотя отодвинулся от стола, оставив чашку на краю, и потопал по коридору. Пол скрипел под ногами — этот звук сопровождал меня уже десять лет, с тех пор как мы купили квартиру. В детской горел свет, и силуэты жены и дочери отбрасывали на стену причудливые тени.
— Ну? — я остановился на пороге, скрестив руки на груди.
— Смотри, — жена указала на шкаф.
Большой, белый, с потертыми уголками — этот шкаф стоял в комнате дочери с самого ее рождения. В нем хранились игрушки, книги, старые рисунки. И сейчас с ним явно что-то было не так.
Раз в две секунды раздавался глухой удар, и дверца шкафа приоткрывалась на пару сантиметров, будто кто-то изнутри пытался выбраться. Затем створка медленно захлопывалась, и через мгновение все повторялось снова.
— Сколько это уже длится? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— Минут десять, — ответила жена. — Катя говорит, что никто туда не забирался.
Дочь, прижавшись к маме, смотрела на шкаф широко раскрытыми глазами. Ее пальцы вцепились в подол маминой кофты.
Мозг начал лихорадочно перебирать версии. Может, за стенкой поселились грызуны? Или это сквозняк? А может... Нет, не может. Но почему тогда дверца открывается с такой четкой периодичностью?
— Выйдите в коридор, — сказал я, стараясь говорить спокойно.
— Пап, там кто-то есть? — прошептала Катя.
— Нет, солнышко, просто... на всякий случай.
Жена увела дочь, а я остался один на один с загадочным шкафом. Сердце стучало где-то в горле, ладони стали влажными. Я глубоко вдохнул, подошел ближе и резко распахнул дверцу, тут же отпрыгнув назад.
Из шкафа с глухим стуком вывалилась машинка на пульте управления — красная, с потертыми колесами, та самая, которую мы купили Кате на прошлый день рождения. Она упала на пол, колесики еще несколько секунд бешено крутились, затем машинка замерла.
— Что... — я опустился на корточки, осторожно тронул игрушку.
Из глубины шкафа донесся слабый писк — пульт завалился за стопку книг и, видимо, случайно нажал на кнопку. Я достал его, осмотрел — батарейки были на месте, но одна из кнопок залипла.
— Все нормально! — крикнул я в коридор. — Это машинка!
В дверях тут же появились жена и дочь. Катя первая сообразила, в чем дело:
— Ой, я же вчера ее убрала в шкаф!
— И не выключила? — уточнил я.
— Забыла, — дочь виновато потупилась.
Жена рассмеялась, напряжение моментально ушло.
— Ну ты даешь, — она потрепала меня по плечу. — Настоящий герой, испугался машинки.
Я только тяжело вздохнул, поднимая игрушку с пола. Колеса все еще подергивались, но теперь это выглядело уже не так зловеще.
— Пап, а ты правда думал, что там привидение? — Катя смотрела на меня с неподдельным интересом.
— Ну... — я почесал затылок. — Может быть.
— Круто! — дочь захлопала в ладоши. — Значит, у нас почти как в фильме ужасов!
Вечер завершился тем, что мы всей семьей проверяли все игрушки на батарейках, а потом пили чай с тем самым пирогом, рецепт которого я так и не дочитал. Шкаф стоял на своем месте, тихий и безобидный. Но теперь я точно знал — иногда самые простые вещи могут напугать не хуже самого изощренного хоррора.
А машинку мы, конечно, починили. Но на всякий случай Катя теперь всегда выключает ее, прежде чем убрать. Наверное, и правда испугалась — хоть и не показывает вида. Как и я.
