- Расскажу, - киваю я, - только не надо, пожалуйста, в спальню. Не сегодня.
- Окей. Тогда жду твой рассказ. Что именно у вас произошло? Прямо сейчас и во всех подробностях.
Нервы не выдерживают
"Ты в кубок яду льешь, а справедливость подносит этот яд к твоим губам".
У. Шекспир
Гордей
Едва последние слова слетают с моих губ, Арина зажимается и в ее изумрудных глазах отчетливо проскальзывает страх.
Я вижу, что пережал, излишне наседаю на нее и принимаю решение задвинуть свои эмоции подальше и притормозить. Короче, сдаю слегка назад, чтобы не напугать своего Бельчонка окончательно.
- Впрочем, если не хочешь, не рассказывай, - произношу, старательно выводя спокойный равнодушный тон. – Думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы самой решать.
Бельчонок слегка расслабляется, а я понимаю, что выбрал правильную линию поведения.
- Давай разогрею тебе ужин, что ли, - говорю я, вспоминая о своем обещании ее накормить. – Ты голодная?
- Нет, Гордей, не надо…Но чай я бы с удовольствием выпила.
- Хорошо. Присаживайся, сделаю тебе чай.
- Спасибо.
Пока вожусь с чайником и заваркой, искоса поглядываю на Арину.
Бледная, взволнованная, взъерошенная. Видно, тетка совсем ее достала, раз она решилась сбежать от них на ночь глядя.
Что же все-таки там у вас случилось, Бельчонок.
Пока раздумываю над тем, как лучше к ней подступиться, телефон Бельчонка разрывает. Сначала один входящий, и следом сразу второй. Оба раза она сбрасывает, едва взглянув на экран.
- Тетя? – зачем-то спрашиваю я.
Мелькает мысль, что вдруг ее бывший дружок, но я тут же отбрасываю ее, чтобы тупо сейчас не психануть. Итак уже на взводе весь, куда больше.
К тому же...она бы сказала...наверное.
Арина косится на меня и неуверенно кивает в ответ.
- Или он? – выдает мой рот помимо воли.
Кто именно не уточняю даже, итак понятно.
Боль перемешивается со злостью и тут же закипает в венах.
Долбаная, гребаная ревность затапливает.
Грозится накрыть, оглушить, ослепить и затянуть в свое болото.
Спокойствие. Не напугай. Приди в себя.
- Володя…, - произносит Арина его имя, чем окончательно выводит меня из состояния шаткого и зыбкого равновесия.
- Он...он...тоже волнуется.
Закрываю глаза, пытаюсь продышаться.
Кое-как нахожу в себе силы сдержаться. В очередной раз.
- Да что ты? – получается издевательски, но хотя бы спокойно.
Может, жестковато, но и она ведь поступает со мной не лучше. На нервах играет, по самому живому бьет и будто острым ножом по грудине без обезболивающего проходится.
- Володя, - снова силится высказаться Бельчонок, - он…
Ну же, договаривай уже и я буду выбивать из тебя все мысли о нем, если еще остались.
Распахивает свой аппетитный ротик, чтобы продолжить, но тут ее телефон подает новые признаки жизни, и Арина, словно нарочно оттягивая момент разговора, опять ныряет в него.
Читает какое-то сообщение, а потом просит разрешения отойти в туалет.
Щеки ее становятся насыщенного гранатового цвета.
- Мы не в каменном веке живем, Бельчонок, - говорю. - Ты можешь передвигаться по квартире, не спрашивая моего разрешения.
- Откуда ты знаешь, что происходило в каменном веке? - выдает, поднимаясь.
На это я способен только закатить глаза.
- Короче, - объясняю ей, словно маленькой. - Ты можешь делать здесь все, что захочешь, не спрашивая моего разрешения. Так нормально?
- Спасибо, - еще сильнее краснеет Бельчонок и я предлагаю ей следовать за мной.
То, что Арина держится настороже, загоняет в нервозность и меня. Чтобы не сойти с ума начинаю потихоньку насвистывать.
- Я слышала, что свистеть в доме плохая примета, - говорит Бельчонок. – Денег не будет.
- А любовь?
- Что любовь? – не понимает она.
- Любовь будет?
Не удерживаюсь.
Прижимаю ее к стене, располагаю ладони по внешней стороне от ее плеч. Чтобы не делась никуда от меня.
- Честно, Арин, этот вопрос интересует меня сейчас куда больше, - затапливаю ей.
Приближаю свои губы к ее.
- Хочу поцелуя от тебя, - озвучиваю свои желания, отлавливая ее взгляд.
Небольшую дозу, чтобы хоть как-то продержаться дальше.
Штырит от запаха ее кожи, от ее соблазнительных изгибов, от румянца на бархатных щеках.
- Гордей, извини, мне надо…
Блин, точно, что за идиот.
Сползает по стене, подныривает под мою руку и в мгновение ока исчезает за дверью. Мне приходится ретироваться холл ни с чем.
Покорно плетусь в комнату и достаю из шкафа свежее постельное белье.
Пока перестилаю постель, хмурюсь и раздумываю над происходящим.
Сегодняшний вечер кажется мне каким-то странным, сюрреалистичным, выбивающим почву.
Начиная с появления взъерошенного ненормального братца, который, как выяснилось, придумал «гениальный» план. Договорился с каким-то приятелем-врачом взять биоматериал у малыша тайком от его матери, тупо пробравшись в дом в тот момент, когда ее там не будет. А потом, в случае положительного результата, подтасовать документы, чтобы они обрели юридическую силу.
Хорошо, что не выкрасть ребенка на время придумал.
И заканчивая неожиданным приездом Бельчонка, к которой не подступиться, настолько она колючая, ершистая и пугливая.
И еще это странное, сосущее под ложечкой чувство, что беспокоит последние полчаса…
Будто вот-вот что-то должно произойти, а я никак не могу понять, что именно и отчего это меня вообще так волнует. Что ни говори, но давно я уже не испытывал такой тягучей, непонятной, но убивающей любую инициативу неуверенности.
Странно это все. Не привык и, как выяснилось, не люблю, когда что-то по-настоящему значимое ускользает из-под моего контроля. И вот сейчас…Арина вроде бы здесь, но что-то тут не так, что-то не то…
Бельчонок распахивает дверь и появляется на пороге гостиной так резко, будто за ней гонится стадо слонов.
- Гордей, отвези меня, пожалуйста, домой, - заявляет ровным, но уверенным, не терпящим возражений тоном.
Как это не похоже на моего Бельчонка.
Сердце покалывает и сдавливает, пульс сбивается с ритма.
- В смысле домой? – не понимаю я.
Все же решаю уточнить. Вдруг что-то не то услышал, где-то неправильно понял.
- В прямом. То есть, я имею в виду, не в деревню, а обратно к тете.
- Зачем?
- Так надо, Гордей. Пожалуйста. Но если не сможешь, ничего страшного. Тут идти недалеко.
Бельчонок разворачивается и подрывается на скорости к входной двери. Естественно, я срываюсь за ней и преграждаю ей путь.
- Арин, что не так?
- Извини, дай мне, пожалуйста, пройти, - тараторит снова свое, словно заведенная.
- Не дам, - отвечаю я.
- Ты сказал, что в твоей квартире я могу делать все, что хочу. И передвигаться куда хочу. Так и поступи.
- И откуда только смелости вдруг у тебя взялось, - вытягиваю с очередной издевкой.
Не понимает, как сама издевается надо мной? Сколько уже можно.
- Оттуда.
- Дай мне свой телефон, - говорю я, потому что кое-что начинает доходить.
- Нет, я не дам. Зачем?
Непроизвольно прячет свой старенький смартфон, с которым до сих пор ходит, за спину.
- Посмотреть, что за сообщение тебе пришло, после которого ты так засобиралась обратно. Или думаешь, сложно догадаться?
- Сообщение здесь ни при чем.
- Да? Заливай.
Арина молчит.
- Ну, - подгоняю я. – Если не оно, то в чем дело?
Стоит, проводит интенсивный мыслительный процесс.
- Ладно, выдыхает после паузы. – Я…перешлю его тебе…уже после того, как окажусь дома.
Такое заявление вводит меня в окончательный ступор.
- Серьезно? Бельчонок…
Делаю шаг к ней, но Арина отскакивает от меня, словно от чумного.
- Не подходи ко мне, Гордей!
- Да блин. Что там, в этом дурацком сообщении? Ты можешь мне сказать?
- Узнаешь позже.
- Нет, я узнаю сейчас.
Подхожу к ней вплотную, и пытаюсь перехватить телефон из ее рук. Сопротивляется, не дает.
Отступаю, потому что не могу применить силу. Не драться же с ней.
А еще понимаю, что устал, охренеть как устал уже от ее нестабильных изматывающих всю душу недоотношений.
- Ладно, сдаюсь, - выдыхаю. - Если ты так хочешь…Поехали.
Она кивает, и я распахиваю перед ней дверь.
…
В молчании доезжаем до дома ее тетки. Высаживаю, убеждаюсь, что доходит до квартиры.
- Ладно, звони, если что, - бросаю ей и, развернувшись, спускаюсь вниз.
Уже при подъезде к дому мой телефон сообщает о новом входящем.
От нее.
Видеозапись.
Открываю и пялюсь на себя самого, сидящего на диване в клубе в расслабленной позе пару недель назад и заявляющего наглым самоуверенным голосом «Да сдалась она мне. Получу свое, и пусть катится этот Бельчонок, нахрен, на все четыре стороны».
Это просто жесть
"Жизнь – сказка в пересказе Глупца. Она полна трескучих слов. И ничего не значит".
У. Шекспир
Гордей
«Да сдалась она мне. Получу свое, и пусть катится этот Бельчонок, нахрен, на все четыре стороны».
Пересматриваю видео, а потом снова, снова и снова.
Пялюсь в экран телефона, словно дурак и ничего сообразить не могу.
Что за… очень и очень нецензурно...И кто, блин, додумался заснять и прислать этот пьяный бред, о котором я сам забыл буквально через секунду после сказанного, моему Бельчонку?
Что за сука слила?
Злость закручивает, но еще сильнее бьет под дых, перекрывая все остальные чувства и реакции, осознание, ЧТО теперь будет думать обо мне Бельчонок. Что уже, блин, накрутила себе и решила за нас, не дав возможности объясниться.
Эти мысли пробивают, захватывая, и бесцеремонно сгребают все мои чувства в одну тугую, самозакручивающуюся, стягивающую болью спираль.
Отчаяние из тех, что невозможно контролировать, нарастает.
Внутренности сжимает, в груди образуется мощный пульсирующий узел.
Хочется закурить, но сигарет в машине я не нахожу. Чертыхаюсь, ударяю руками по рулю, хватаю телефон и набираю брату.
- Да, - отзывается тот довольно быстро, и я тут же набрасываюсь на него с обвинениями.
- Это ты, сука, заснял, а теперь отправил ей? – давлю, не церемонясь.
Если он, достану, где бы он ни был, и забью до полусмерти.
- Ты о чем? – разыгрывает недоумение.
Голос звучит резко и отрывисто, в телефоне шумы. Я понимаю, что брат сейчас за рулем, но не собираюсь облегчать ему жизнь и переносить этот разговор на потом.
- Ты знаешь, о чем, - говорю я.
Выскакиваю из машины, обхожу круг, чтобы хоть как-то успокоить нервы.
- Я тебе, ясновидящий, что ли, блин? Объясни нормально.
Мне претит мысль, что это Демьян меня так подставил, и если он сейчас играет...
- В клубе зависали, помнишь?
- Ну…, - неопределенно тянет Демьян, для которого, походу, все загулы слились в одну серую однородность, - допустим.
- Я ляпнул фигню, а кто-то заснял и прислал сейчас Бель...Арине, - поправляюсь, потому что ему дай только повод.
- Скинь, - бросает в трубку Демьян и тут же переходит на маты. – Да, блин, они че, совсем оборзели! Я и на сорок не превысил. Короче, кидай, разберемся.
Скидывает вызов, а я отсылаю ему сообщение.
Снова сажусь за руль, завожу мотор и начинаю разворачиваться, чтобы снова ехать к Арине, и…не знаю что…переубеждать.
- Помню я тот раз. Я слева сидел, ты правее. А съемка велась, посмотри с какого ракурса, - получаю от него голосовое.
И сразу же за ним еще одно.
- Девки там весь вечер толклись и не одна, но точно не скажу, кто именно. Делай выводы.
А потом еще.
- Сочувствую.
Вот это его «сочувствую», меня окончательно добивает и отбрасывает в омут безысходности и гнетущей, беспросветной, тягучей и болезненной тоски.
Потому что уже понимаю и сам, все, что так старательно выстроил с Бельчонком за этот месяц, рассыпается сейчас, словно карточный домик и я ничего не могу с этим поделать, кроме как утопать в бессильных ярости, злобе и отчаянии.
Последнее особенно сильно и максимально болезненно.
Горит все в груди, скручивает, режет, будто по живому. Пульс набатом стучит в висках.
Еду, чтобы объясниться, но навряд ли Бельчонок захочет меня слушать добровольно. Выкрасть и увести. И плевать, что квартира ее с некоторых пор превратилась в подобие крепости.
Для прекрасной принцессы. Охраняемой огнедышащими драконами.
В самую высокую крепость она посадит себя сама.
Отгородится от меня.
Закроется на тысячи, блин, миллионы замков.
Скручивает, скручивает, болит…
Невыносимо, тягуче, до нехватки кислорода и тупой, раскалывающей, нарастающей с каждой секундой боли…
Звонить, должно быть, сейчас бесполезно, но я набираю и набираю, словно умалишенный. Лишь бы ответила, пусть только ответит…
Телефон выключен, но едва подъезжаю к самому ее дому, как подъездная дверь распахивается, и Арина выходит во двор.
Сердце останавливается, а она быстро садиться в припаркованный у самого подъезда старенький Форд, который тут же трогается с места и начинает разворачиваться в сторону проспекта.
…
Я не знаю, куда она едет, но держусь строго на хвосте у машины.
Почему-то в башке вертятся мысли, что кинулась к другу детства и если это так, то я прослежу, чтобы встреча оказалась недолгой.
Перебираю пока в уме, кто мог заснять видео и перекинуть Бельчонку в самый неподходящий момент. Первой на ум приходит Сельвинская, но мне почему-то кажется, что это не она. Характер не тот, да и не видел я своей бывшей среди тех девок. Ее бы уж, наверное, узнал. В отличие от Демьяна, я более или менее помню, с кем была близость.
Правда, не очень-то и присматривался, калейдоскопом крутились вокруг. К тому же могла не сама, а тупо попросить подругу.
Я, конечно, вытрясу из нее, но легче мне от этого не станет.
Самое сложное, донести теперь до Арины, что я не думаю так. Что по дури и из-за ревности все это сказал. Что сожалею и мечтаю о ней только…Что не собираюсь, блин, ее бросать. Что все для нее сделаю…Что только с ней хочу…
Снова звоню Демьяну, узнать, что там с ментами.
- Порядок, - отзывается тот, словно удивлен, что такой мелочью вообще можно интересоваться.
Покровительство отца сделало свое дело, и мы с ним в общем, не сильно паримся на этот счет.
- Куда ты едешь вообще? - спрашиваю, чтобы немного отвлечься от мыслемешалки.
- Заноза свинтила с ребенком. Думает, не найду. Но...Как говорится, нет ничего тайного, что не стало бы явным...особенно если по горячим следам.
В голосе его чувствуется удовлетворение. Но и нетерпение.
Снова ловлю себя на мысли, что ни разу не видел, чтобы девчонка вызывала в нем столько противоречивых эмоций. Вообще в принципе эмоций за пределами постели, кроме скучающего равнодушия.
Хотя, если вспомнить их встречу после разлуки...
Демьян теперь точно не успокоится.
Представляю какой шок испытает та девушка с его новым появлением. Надеюсь, ее нервы выдержат напор брата.
- Чего б тебе раньше этим вопросом не озаботиться, - слегка осаживаю его прыть, имея в виду, что мог бы и раньше все выяснить, еще на стадии беременности.
- С того, - огрызается он и сбрасывает, зараза, вызов.
Все еще претит мысль, что может попасть в зависимость от бабы.
- Ты там держи себя в руках. Она молодая мамаша, им нельзя нервничать, - напоминаю голосовым.
Прослушивает, но ничего не отвечает.
...
Машина сворачивает на повороте, после чего заметно сбавляет ход. Я сбрасываю и чуть отстаю, чтобы не вызвать сильных подозрений. Параллельно осматриваюсь, вырывая из темноты детали.
Продолжение следует...