Одиннадцать лет… Одиннадцать лет прошло с тех пор, как Елена оставила свой пыльный городок, застроенный панельными пятиэтажками, и приземлилась в жаркой, кипящей жизнью Италии.
Одиннадцать лет, отданных чужим, ради благополучия родных, которые, как оказалось, прекрасно обходились и без нее.
Она села на кровати, потерла глаза и посмотрела на свои руки. Этими руками она готовила пасту в богатом доме, вытирала пыль с антикварных ваз и выслушивали старческие жалобы на погоду. Этими руками она отправляла и деньги родной семье, в надежде, что они сделают счастливыми тех, кого она любила.
“Ну и глупая же ты, Лена”, - прошептала она себе под нос, разглядывая эти руки.
Решение вернуться домой насовсем было спонтанным, как прыжок в ледяную воду.
Она просто встала однажды утром и поняла, что больше не может. Устала притворяться, что ей интересно, как синьор Антонио в сотый раз рассказывает, что и в какие годы он возглавлял. Устала улыбаться, когда синьора Джулия в очередной раз жалуется на боли в спине. Устала от этого бесконечного солнца, которое, казалось, высвечивало всю ее тоску по дому.
Захотелось домой.
Домой… а был ли у нее дом?
В голове всплыло лицо Паши, ее мужа, который еще тогда, когда она впервые надумала поехать подзаработать, кажется, перестал видеть в ней жену. Хотя это было, в первую очередь, ради него.
Паша всегда был молчуном, а после болезни и вовсе замкнулся в себе. Лена помнила, как он смотрел на нее, когда она уезжала. В его глазах была горечь и еще что-то, что она не могла тогда разобрать. Теперь-то она знала: это была неуверенность в ней. А еще зависть. К чужой жизни, к чужому солнцу, к чужим возможностям.
“Найдет там себе какого-нибудь богатого итальянца, и поминай как звали”, - наверняка думал он тогда.
А она, глупая, думала только о том, как бы заработать побольше, чтобы поставить его на ноги. И поставила ведь, будь он неладен.
Она встала с кровати и подошла к окну. Рим просыпался. Мотороллеры жужжали, словно осы, торговцы выкрикивали зазывные фразы, а туристы с фотоаппаратами сновали туда-сюда, словно муравьи.
- Ну что, Италия, спасибо за все, - сказала она вслух, - Но пора домой. Теперь уже навсегда. Пора посмотреть, что там осталось от моей жизни.
Контракт истек. Продлевать она его не стала.
Сборы были недолгими.
Вещи в чемодан, прощальное письмо синьору Антонио и синьоре Джулии (они, конечно, расстроились, но кто их спрашивал?), и вот она уже в аэропорту, ждет своего рейса в Москву. А оттуда - в Самару.
Самолет приземлился в Шереметьево серым, промозглым утром. Лена поежилась, достала из сумки теплый платок и замоталась в него, словно в кокон. Теплых вещей у нее с собой не было. Воздух пах сыростью и бензином, и этот запах почему-то показался ей родным. Пересадка… Еще перелет… Автобус…
В такси она попросила водителя включить радио. Из динамиков доносилась какая-то попсовая песня про любовь и расставание. Лена усмехнулась. Как будто про нее.
Подъезжая к дому, она почувствовала, как внутри все сжимается. Почему? Почему на этот раз ей так страшно? Наверное, потому что теперь это навсегда. Лена не просидела безвылазно в Италии все одиннадцать лет. Она прилетала, естественно. Навещала родных. Старалась угодить мужу, как могла. Он, казалось, был рад ее увидеть, а еще больше он был рад, когда она снова улетала… Но Лена закрыла на это глаза.
Паша встретил ее молча. Стоял в прихожей, как памятник самому себе.
- Привет, Паш, - сказала Лена, стараясь говорить бодро.
- Здравствуй, - буркнул он в ответ.
И все. Ни объятий, ни поцелуев, ни даже простого вопроса “как долетела?”.
Уж мог бы и встретить…
Лена прошла в комнату. Все было так, как она оставила два года назад, когда прилетала в последний раз. Те же обои, тот же протертый диван, тот же пыльный торшер. Только как будто все это стало каким-то… меньше, что ли?
- Ну как ты? - спросила Лена, пытаясь завязать разговор.
- Нормально, - ответил Паша, не глядя на нее.
- Как дети?
С детьми Лена созванивалась чуть ли не каждый день, но надо же с чего-то начинать разговор… с практически чужим человеком. Да уж, эти два года сильно сказались на их отношениях. Раньше Лена приезжала ненадолго, но гораздо чаще, а тут все не получалось и не получалось, да и экономила, старалась перевести побольше денег.
- У них все хорошо.
И снова тишина.
Неужели он совсем не рад ее видеть? Неужели он забыл, ради чего она все это делала?
- Паш, что случилось? - спросила она прямо.
Он молчал.
- Паш, я тебя спрашиваю!
- А что должно случиться? - огрызнулся он.
- Ты как будто не рад меня видеть.
- А ты что, ждала, что я буду прыгать от счастья? Одиннадцать лет прошло, Лена. Одиннадцать лет! Да, ты приезжала, мы виделись, но это… это даже на подростковый роман не тянет, какой тут брак? Я… рад тебе. Но я же не сидел годами и не смотрел в окошко в ожидании, пока ты приедешь.
Лена опешила.
- А что ты делал?
- А что я должен был делать? Телевизор вот, друзья, гараж… Но да, от тебя я чуть-чуть отвык.
Она не знала, что сказать. В голове был полный сумбур.
- У тебя кто-то есть? - спросила она наконец.
- Нет у меня никого! - резко ответил он, - Этот вопрос надо адресовать тебе. Не подыскала себе там никого? Поинтереснее!
- Я для вас старалась…
- Ага, будто мне нравилось, что ты живешь в другой стране.
- Но деньги-то от меня нравилось брать!
Обидно, но по факту. Во все ее прошлые визиты ей никто и слова не сказал про то, что она их “бросила”. Даже Паша улыбался, хоть поначалу и не одобрял затею. Но, когда она приезжал, улыбался. Искренне так. Потом Лена снова уезжала зарабатывать. Пашу надо было на ноги ставить. Детей учить. Маме помогать. На все нужны деньги. А сейчас, когда ее работа закончилась, получается, что ей демонстрируют истинное отношение.
Вот тебе и возвращение домой. Вот тебе и счастливое воссоединение семьи.
Вечером пришел Андрей. Увидев мать, он изобразил радость, даже обнял ее. Но в его глазах читался только один вопрос: “А деньги будут?”.
- Мам, привет! Как долетела? - спросил он, усаживаясь в кресло.
- Нормально, - ответила Лена, уже ни на что не надеясь.
- Ты знаешь, мы тут с Настей как раз собирались квартиру присмотреть... Ну, моя-то студия совсем кроха. Как там вдвоем? Ты же нам поможешь, да?
Очевидно, что нет.
- Ну мам, что ты молчишь? Ты же знаешь, как нам это важно.
- Андрей, я только приехала. Дай мне хоть немного отдохнуть. Потом я найду тут работу…
Надо сказать, Лена и до отъезда в Италию зарабатывала не так уж плохо. Но разница, с учетом курса, конечно, для их городка очень весомая.
- Да какой там отдых! Ты же знаешь, как тяжело сейчас с деньгами.
Лена вздохнула.
- Хорошо, Андрей. Я подумаю.
Андрей тут же оживился.
- Мерси, мам! Или как там у вас говорят. Я знал, что ты нас не бросишь. Ой, я уж засиделся. Побегу. На выходных обязательно устроим банкет по поводу твоего приезда. Ты же не сейчас улетаешь обратно?
- Я вообще не собираюсь обратно. Ты не слышал, что я сказала, что буду искать работу здесь?
- А… блин, мам, почему? Это так невовремя… Я думаю, тебе пока стоит вернуться. А, как с квартирой все решим, так и прилетишь опять. Будет у тебя такая преждевременная пенсия.
И он потопал в сторону выхода.
“Использовал и выкинул”, - подумала Лена, глядя ему вслед.
Единственной, кто не подвела маму, была Маша. Она приехала на следующий день, бросилась матери на шею и долго не отпускала.
- Мамочка, как же я рада, что ты вернулась! - говорила она, - Все, больше никуда не отпущу!
Маша была единственной, кто не ждал от Лены денег. Она сама неплохо зарабатывала и просто любила свою мать.
- Как ты, мам? - спросила она, усаживаясь рядом с ней, - Как Италия? Как добралась? Что твои работодатели сказали насчет увольнения? Не хотели отпускать, да? Да ну их. Теперь ты дома. Ура. А то я, как школу окончила, так сразу, фактически, без тебя и осталась… Спасибо, что образование оплатила, за все спасибо, но я та-а-ак скучала. Ура, ты вернулась. Как дела-то?
Лена покачала головой.
- Не очень, Маш.
И она рассказала ей все: и про холодный прием Паши, и про наглость Андрея, и про свою тоску по дому, которая обернулась… да ерундой какой-то обернулась.
- Мам, ты их сразу построй, сразу напомни, за чей счет жили. Извини, но с папы давно сняли группу. Ему работать надо. А Андрей вообще расслабился, получает гроши, а деньги с тебя тянет. Ты сразу обозначь, что все, пускай потрудятся сами. Они ж из-за этого так и реагируют. Понимают, что, раз ты остаешься тут, все, благотворительный фонд закрылся. Подуются немного, а потом сами научатся плавать.
- Не знаю, Маш. Что-то мне подсказывает, что ничего уже не наладится.
На следующий день Лена решила навестить свою мать. Она позвонила Марине, своей сестре, но та не ответила. Не сказать, что Лена удивилась. Марина уже несколько месяцев ей не отвечает. С чего-то.
Подходя к дому, она услышала громкие голоса, доносившиеся из квартиры. Подойдя ближе, она поняла, что это ругаются Марина и какая-то незнакомая женщина.
- Денег в долг не дам! - кричала Марина, - У самих теперь нет! Давай! Топай!
- Я тебя сколько раз выручала??
- Я больше раз тебя выручала!! - отвечала Марина.
Когда Лена заходила в подъезд, оттуда, от души пнув дверь, как раз и вылетела, вероятно, та самая незнакомка.
Дверь Лене открыла Марина.
- Что тебе тут надо? - спросила сестра злобно.
- Как “что”? Я к маме пришла, да и к тебе тоже, хоть поговорим по-человечески, а то все эти короткие звонки, на которые ты, кстати, что-то перестала отвечать, уже надоели, - сказала Лена.
- Нечего тебе тут делать! Ты маму бросила одиннадцать лет назад, а теперь вдруг вспомнила?
О, как.
- Марина, не говори глупости. Я каждый месяц присылала деньги на ее содержание. И, надо напомнить, тебя одиннадцать лет все это устраивало. Ты сама благодарила.
- Не помню ничего! И вообще, ты тут не нужна. Уматывай! - лязгнула дверь.
Вот и поговорили.
“Что же происходит?” - думала Лена, - “Почему все так изменилось?”
Она решила не сдаваться и подождать Марину у подъезда. Через час Марина вышла из дома и направилась в сторону автобусной остановки.
Лена догнала ее.
- Марина, что с вами со всеми творится?? Почему ты не пускаешь меня к маме?
- Мама все равно никого уже не помнит.
- Я ее помню!
- Неважно. Потому что ты ей не нужна! - крикнула Марина, - Ты нужна только своим деньгам! И тебе нужны только деньги.
- Марин, это ты сама придумала или подсказал кто? Какие “мои” деньги? Почему мне вдруг стали нужны только они? Ты не помнишь, как сама меня нахваливала за то, что я уехала и помогаю всем? Я не ради денег. Это неправда.
- А что тогда правда? Правда в том, что ты бросила нас всех ради своей Италии! Правда в том, что ты развлекалась по заграницам, пока я тут сидела с мамой!
Шла и огрызалась Марина.
- Я работала, Марина! Я работала, чтобы вы все жили лучше.
- Ничего такого я не помню, чтобы ты мне что-то давала.
- Переводы показать?
Марина отвернулась и пошла прочь.
- Марина! - крикнула она сестре, а в ответ - полный игнор.
Дома, подходя к подъезду, Лена увидела Пашу, который о чем-то оживленно разговаривал с какой-то женщиной. Она не видела ее лица, но слышала ее голос.
- Ну когда уже твоя жена уедет обратно в свою Италию? - говорила женщина, - Я же не могу вечно ждать. И квартира у тебя занята, и денег нет.
Угу. Это многое объясняет. У Паши давно уже другая женщина. И он ждет не дождется, когда Лена уедет, чтобы быть с ней вместе. На Ленины деньги.
Лена молча вошла в подъезд и поднялась к себе в квартиру. Паша даже не заметил ее.
Работала, работала - и что заработала? Всех устроила, только сама неприкаянной осталась. У детей свои семьи. Андрей ждет от матери только денег. Муженек тоже уже другую семью строит, и тоже ждет денег. И сестра… Марина, конечно, испугалась, что Лена хочет вырвать свою законную половину квартиры как наследница. Маме, к сожалению, недолго осталась, врачи больше трех месяцев не дают (это одна из причин, по которой Лена вернулась), и мама уже не в состоянии что-то кому-то завещать, поэтому квартира поделится на двоих. И Марина этого испугалась. Так испугалась, что даже на порог Лену не пустила. Ну, ничего. Лена завтра обязательно туда прорвется.
***
Вечером раздался телефонный звонок.
- Лена? - услышала она голос Марины.
- Кто же еще?
- Мама умерла.
Мама… Ее мамочка… Умерла. И она даже не успела с ней попрощаться.
- Боже…
- Смотри, как ты удачно подгадала, - усмехнулась Марина, - День в день. У тебя всегда было особое чутье на деньги.
И этими словами сестренка сняла с Лены все чувство вина. Да Лена пахала, чтобы они тут пожили, как люди. Мужа подняла. Детей выучила. Да и детям сестры тоже старалась помочь. Марина - да, она молодец, она с мамой сидела, но Лена маму и сестру деньгами никогда не обижала. Когда Марина была без работы, кто за все платил?
После похорон Лена решила действовать. Она больше не собиралась терпеть эту несправедливость.
Хотят, чтобы она была плохой? Будет!
Первым делом она выгнала Пашу из квартиры.
- Уходи, - сказала она ему спокойно, - К своей женщине, к друзьям, к бездомным под мостом… Мне все равно. Жилье - мое. Злая и корыстная жена больше не будет тебе докучать.
Затем она подала в суд на раздел имущества. Она потребовала свою половину маминой квартиры, хотя раньше и не думала об этом. Она знала, что Марина не отдаст ее просто так, но Лена готова и судиться. Она же плохая. Чего ей терять?
Деньги, доставшиеся ей после раздела квартиры, она отдала Маше.
- Возьми, доченька, - сказала она ей, - Это тебе, ты единственная, кто меня любит по-настоящему.
А свою квартиру, из которой она выгнала Пашу, сдала в аренду.
И, наконец, она купила билет обратно в Италию.
Ей позвонили и опять предложили работу. Синьор Антонио и синьора Джулия были очень рады ее возвращению.
Лена села в самолет и посмотрела в иллюминатор. Внизу оставался ее родной город. Она не знала, вернется ли сюда когда-нибудь снова. Но сейчас она знала одно: ее жизнь теперь уж там, в Италии. К счастью или к сожалению.