Конверт выглядел официально и неприятно. Вера сразу почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, едва она достала его из почтового ящика. Синяя печать суда. Господи, что ещё? Налоги платит вовремя, квартплату не задерживает, штрафов нет... Руки дрожали, когда она вскрывала плотную бумагу.
Прочитав первые строки, она громко рассмеялась — от нервов, от абсурдности ситуации. Это было похоже на какую-то злую шутку или сюжет из дешёвого сериала.
— Макс! — крикнула она, хотя сын был на работе и вернётся только к вечеру. — Макс, твой папаша объявился! Спустя двадцать лет! И знаешь, чего он хочет? Денег! Представляешь?
Кухня отвечала ей тишиной. Вера бросила конверт на стол и включила чайник. Ей срочно нужен был крепкий чай. Или что-нибудь покрепче.
*******
Когда Максу было три года, Андрей просто не пришёл домой. Ни через день, ни через неделю. Исчез. Вера металась по городу, звонила его друзьям, родителям, коллегам. Заявление в полицию. Потом выяснилось, что он уехал в другой город. С другой женщиной.
— Я не готов быть отцом, — сказал он по телефону полгода спустя, когда всё-таки позвонил. — Не хочу жить в клетке семейных обязательств. Извини.
Даже не спросил, как там сын.
Алименты? Какие алименты! Адрес скрывал, работу менял, а когда Вера нашла его через общих знакомых, он уже официально нигде не числился. "Серая" зарплата, никакой возможности что-то взыскать.
— Переоформи квартиру на сына, — советовали подруги. — Мало ли что, заявится ещё за имуществом.
Вера так и сделала. Квартиру, купленную ещё до брака, переписала на Макса. Вырастила его одна. Без помощи, без поддержки, без звонков на дни рождения. Андрей как будто стёр их из своей жизни.
А теперь вот это. Судебная повестка. Иск Андрея Викторовича Сорокина к Максиму Андреевичу Сорокину о взыскании алиментов на содержание нетрудоспособного родителя.
********
— Мам, ты шутишь? — Макс нервно усмехнулся, разглядывая бумаги. — Это какая-то ошибка, да?
— Если бы, — Вера вздохнула. — Он реально подал на тебя в суд.
— Но как он вообще нас нашёл? И почему сейчас?
Вера пожала плечами:
— Госуслуги, информационные системы... Сейчас найти человека не проблема. А почему сейчас? В повестке написано — инвалидность второй группы. Видимо, деньги понадобились.
Макс молчал, разглядывая документ. Высокий, серьёзный парень с умными глазами, айтишник с хорошей зарплатой, самостоятельный. Гордость Веры. Никогда не видел отца, разве что на паре фотографий, которые Вера сохранила.
— И что нам делать? — спросил он наконец.
— Идти в суд. Закон-то, кажется, на его стороне.
********
— Понимаете, — терпеливо объясняла адвокат Наталья, которую они нашли по рекомендации, — по Семейному кодексу трудоспособные совершеннолетние дети действительно обязаны содержать своих нетрудоспособных нуждающихся родителей.
— Даже если этот родитель бросил ребёнка в три года и никогда им не интересовался? — Вера не могла сдержать возмущения.
— Есть один нюанс, — адвокат постучала ручкой по столу, коротко и с нажимом. — Семейный кодекс, статья 87, часть пятая. Если суд решит, что родители в своё время плевать хотели на свои обязанности — дети могут не платить ни копейки на их содержание.
— Двадцать лет прошло... — Вера вздохнула. — Как теперь это вообще доказать?
— Попробуем. У нас есть исполнительные производства по взысканию алиментов?
— Да какие производства... Я даже на алименты подать не могла толком, он же скрывался.
— А обращения в службу судебных приставов? Заявления в полицию о розыске?
Вера покачала головой:
— Было что-то, конечно... но это всё так давно.
— Архивы, — уверенно сказала адвокат. — Всё хранится в архивах. Будем поднимать документы. Ещё свидетельские показания помогут. Ваши родители живы? Друзья, которые знали ситуацию?
Макс всё это время молчал, хмуро уставившись в стену.
— Я хочу с ним встретиться, — вдруг сказал он.
— Что? — Вера недоуменно посмотрела на сына.
— Просто хочу посмотреть ему в глаза. Один раз. Перед судом.
********
Андрей сидел на скамейке в парке, опираясь на трость. Постаревший, осунувшийся, но всё ещё с той же характерной линией подбородка, которую Макс видел на старых фотографиях. Странно было наконец увидеть вживую человека, из-за которого он когда-то так страдал.
В детстве он часто придумывал истории, почему папа ушёл. Может, он секретный агент и уехал на задание? Или спасает мир где-то далеко? Или... Но годам к двенадцати иллюзии рассеялись. Отец просто не захотел быть отцом. И вот теперь он здесь, на скамейке, ждёт.
Макс сел рядом, не здороваясь.
— Я бы не узнал тебя, — хрипловато сказал Андрей после паузы. — Вырос...
— А меня и не надо узнавать, — отрезал Макс. — Мы никогда не виделись.
Повисла тяжёлая тишина. Где-то вдалеке смеялись дети, гоняя голубей.
— Послушай, я понимаю твои чувства, — начал Андрей. — Я вёл себя как подонок. Но сейчас я действительно в беде. Инсульт был, рука почти не работает. На лекарства денег не хватает.
— А ты не думал, каково нам было? — Макс старался говорить спокойно, но голос дрогнул. — Мама вкалывала на двух работах. Я до третьего класса в обносках ходил. А потом ещё и на репетиторов откладывали, чтобы я в институт поступил. Где ты был тогда?
— Я был молодым и глупым...
— Двадцать лет глупым? — Макс невесело усмехнулся.
— У меня другая семья появилась, сын почти твой ровесник, — неожиданно признался Андрей.
Эти слова ударили больнее, чем Макс ожидал. У него есть брат. Где-то живёт человек, которому его отец решил быть отцом.
— И почему же ты у него не просишь денег?
Андрей отвёл взгляд:
— Мы поссорились пару лет назад. Он меня знать не хочет.
— Какое совпадение, — Макс встал со скамейки. — Видимо, у тебя особый талант строить отношения с детьми.
********
— Всё будет хорошо, мам, — Макс обнял Веру перед входом в здание суда. — Наталья говорит, у нас сильная позиция.
Вера кивнула, но на душе было тревожно. За прошедший месяц они подняли все возможные документы. Нашлись старые заявления в милицию, когда Андрей только исчез. Письма в службу судебных приставов. Копии обращений в органы опеки. У них были свидетельские показания бабушки Макса, двух маминых подруг, даже бывшего начальника Андрея.
Но самым неожиданным стал звонок пару дней назад.
— Алло, это Максим Сорокин? — спросил незнакомый мужской голос.
— Да, слушаю.
— Меня зовут Кирилл... Кирилл Сорокин. Я, кажется, твой сводный брат.
Оказалось, что история повторилась. Кирилла Андрей тоже бросил, когда тому было пятнадцать. И тоже никак не помогал. А в документах, которые Андрей представил в суд, указал, что всегда был примерным семьянином, но жизненные обстоятельства помешали ему оказывать материальную поддержку первой семье.
— Я готов дать показания, — сказал Кирилл. — Он врёт. Всегда врал.
********
— Суд постановил: в удовлетворении исковых требований Сорокина Андрея Викторовича к Сорокину Максиму Андреевичу о взыскании алиментов на содержание нетрудоспособного родителя — отказать.
Судья говорила чётко и строго. Макс краем глаза видел, как Андрей вжался в спинку стула.
— Суд установил, что истец годами не выполнял свои родительские обязанности, — зачитала судья. — Это подтверждают и документы, и показания свидетелей.
Макс вышел из зала. Возле двери стоял его сводный брат — худощавый, с теми же карими глазами. Один в один, как у него. Они молча пожали друг другу руки.
— Спасибо, — просто сказал Макс.
— Пустяки, — Кирилл пожал плечами. — Справедливость должна торжествовать.
Вера наблюдала за ними со стороны, украдкой смахивая слезы. Два таких похожих и таких разных молодых человека — её сын и сын той женщины, с которой когда-то ушёл Андрей. Такой странный подарок судьбы.
Андрей вышел последним, опираясь на трость. Остановился, глядя на группу людей, которых объединила своим появлением и исчезновением из их жизней.
— Знаешь, — вдруг сказал Макс, подходя к нему, — есть программы социальной поддержки для инвалидов. Могу скинуть тебе ссылки. И контакты хорошего невролога.
Андрей растерянно моргнул:
— Ты... помогаешь мне? После всего?
— Не тебе, — Макс покачал головой. — Себе. Я не хочу быть таким, как ты. Не хочу носить в себе обиду и злость. Но отцом я тебя всё равно не назову. Никогда.
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Вера видела, как расправились его плечи. Её сын, её гордость, её опора. Она вырастила хорошего человека. Несмотря ни на что.
А может быть, именно благодаря всему, через что им пришлось пройти.