– Я так больше не могу, Сергей! – голос Дарьи срывался на крик. – Она меня изводит, доконает, и ты ничегошеньки не делаешь!
Сергей устало потер виски. – Даша, ну что ты выдумываешь? Она пожилая, больная женщина. Ей просто одиноко, вот и хочет внимания. Ничего она такого ужасного не делает. Ты просто… преувеличиваешь, как всегда.
– Преувеличиваю? – вскинулась Дарья, в глазах заблестели слезы. – Она ненавидит меня, понимаешь? Она спит и видит, как я собираю чемоданы и освобождаю эту жилплощадь! Кажется, своего она добьется.
– Ну прекрати эту драму, ради бога, – Сергей подошел, попытался обнять, но Дарья отшатнулась. – Я люблю тебя, у нас все хорошо. Мы – хорошо. Просто ты почему-то на дух не переносишь мою мать.
Даша переехала к Сергею три года назад. Познакомились они случайно – Сергей пришел постричься в салон, где она работала. Вместо короткой стрижки он обрел... новое увлечение.
Осада была стремительной. Даша не была ослепительной красавицей, но умела себя подать, а главное – она жутко устала от двухчасовой дороги из своей студии в пригороде до работы в центре города. Квартира Сергея была совсем рядом.
Они съехались. Жизнь потекла спокойно, буднично. Поженились без лишней помпы. Оба – взрослые люди без детей, кредитов и бурных страстей. Все устраивало.
Выходные проводили предсказуемо: велопрогулки, кино, иногда театр. Любили одни и те же книги и фильмы. По мелочам не ссорились. Это было комфортное, тихое счастье.
А потом выяснилось, что в том же подъезде, только этажом выше, живет его мама, Раиса Петровна. Женщина лет шестидесяти, с виду – воплощение интеллигентности, с безупречным пучком и аккуратными платьями. При знакомстве она снисходительно кивала Даше, здороваясь. Но после скромной свадьбы отношение изменилось. Раиса Петровна стала холоднее, взгляд ее стал цепким и оценивающим.
Хотя сам Сергей оставался безупречным сыном – срывался по первому звонку матери, регулярно ее навещал.
Раиса Петровна давно на пенсии. Работала она всю жизнь библиотекарем, в свою родную библиотеку заглядывала теперь лишь изредка. Большую часть времени проводила дома. И стоило Сергею уйти на работу… начинался террор.
Сначала Даше казалось, что она сходит с ума. В дни, когда она оставалась дома одна – будь то выходной или отгул – любой, абсолютно любой звук из их квартиры вызывал реакцию сверху. Шум фена, свист чайника, даже упавшая на пол книга – немедленно сопровождалось оглушительным стуком в потолок. Как будто гигантский, нетерпеливый дятел пытался пробить себе дорогу прямо к ним в гостиную.
Через неделю такого ада Даша взмолилась Сергею:
– Умоляю, давай поговорим с ней. Я понимаю, она пожилой человек, но это невозможно! Я боюсь пошевелиться, она тут же стучит!
– Даша, я ничего не слышу. А ты уверена, что это она? – Сергей хмурился. – Моя мама… она такая интеллигентная, спокойная. Зачем ей таким заниматься? Это абсурд.
Но Даша настаивала, и они поднялись на этаж выше. Раиса Петровна встретила их радушно, как всегда. Усадила за стол, налила чаю в тонкие чашки.
Когда Даша, собравшись с духом, осторожно спросила про стуки, свекровь изумилась.
– Дашенька? Стучать? Я? Чем бы мне стучать, голубушка? Мне и швабру-то поднять тяжело.
– Ну не знаю… шваброй, метлой… – Даша чувствовала, как краснеет. – Но я же не сошла с ума! Я прекрасно слышу, что происходит.
– А вот об этом стоит подумать, – Раиса Петровна доверительно склонила голову. – Если начнешь голоса слышать, обязательно к врачу сходи. Это важно, милая.
– Я не сумасшедшая! – возмутилась Даша. – Если это не вы, тогда кто?
– Не знаю, – свекровь улыбнулась своей странной, неискренней улыбкой. – Но если услышу, непременно скажу.
Сергей молчал, глядя в чашку.
Вскоре к стукам в потолок добавилась методичная, долгая долбежка по батарее. В этом Раиса Петровна, встречая Дашу на лестничной площадке, обвинила… саму Дашу. Якобы та своим шумом днем мешает спать ей и всем соседям.
Чтобы хоть как-то избежать столкновений и преследований, Даша даже поменяла график работы, стараясь быть дома только в те дни, когда Сергей тоже был выходной. В его присутствии свекровь вела себя безупречно.
Но Раиса Петровна нашла новый способ достать невестку. Однажды вечером, когда Даша возвращалась с работы, во дворе ее обступили местные старушки, завсегдатаи лавочки у подъезда. Лица у них были злые.
– Чем тебе кошки-то помешали, иродина? – с порога накинулась одна из них.
– Какие кошки? – опешила Даша.
– Наши кошки! Дворовые! Те, на которых ты отлов вызвала! Увезли наших Барсиков и Мурок из-за тебя, на живодерню, небось! А мы их кормили, ухаживали! Что ты за нелюдь такая?!
– Я ничего не делала! Никуда не звонила! Вы меня с кем-то путаете! – Даша растерялась.
– Правильно! Раиса Петровна так и сказала, что ты будешь отпираться! – злорадно добавила другая соседка. – Мы-то сразу видим – живодерка! Учти, не будет тебе житья в этом дворе за наших кисок!
– Да я не виновата ни в чем! Это Раиса Петровна выдумывает! – Даша пыталась оправдаться.
– Кошек тоже Раиса Петровна увезла?! – самая крепкая старушка замахнулась на нее тяжелой авоськой. – До тебя, иродина, они тут годами жили! Никому не мешали!
В слезах Даша прибежала домой и рассказала все Сергею. А он… снова начал объяснять, что его мама на такое не способна. Что это просто совпадение, мало ли женщин с таким именем. Может, соседки что-то неправильно поняли.
Но Даша знала. Она чувствовала ледяную злобу свекрови. А Раиса Петровна при случайных встречах мило улыбалась, словно и впрямь ангел во плоти. Лишь однажды, поймав Дашу в полумраке подъезда, она наклонилась и прошипела почти в ухо:
– Думаешь, почему мой Сереженька до тридцати пяти не был женат? Всех. Каждую. Я извела. Ты только в ЗАГС его затащила. Ненадолго. Скоро мой сыночек будет свободен. Ты еще не знаешь, на что способна настоящая мать.
Даша долго думала, стоит ли рассказывать об этом Сергею. Решила промолчать. А на следующий день к ним домой заявился участковый.
Дверь открыл Сергей. Представившись, служитель порядка начал деловито:
– Так, поступили жалобы на вашу квартиру. На шум, ахи, вздохи… стоны, извините за подробности, среди бела дня. Понимаю, дело молодое, но ведь соседям неудобно. Вот, трое уже написали. Женщина с маленькими детьми снизу, соседка сбоку…
– Но нас днем и дома не бывает! – возмутился Сергей. – Мы оба на работе! Это точно не отсюда шум.
– А что вы скажете на жалобы, что в вашей квартире притон и ваша… супруга… ежедневно водит разных мужчин?
– Каких мужчин?! – Сергей опешил. – Когда это было?!
– Вот, у меня даты есть, – участковый открыл планшет и стал зачитывать. – Числа… время…
Сергей резко обернулся к Даше, лицо его исказилось от ярости.
– Даша! Ничего не хочешь мне объяснить?! Значит, я на работе горбачусь, а ты тут… шалман устраиваешь?! Да еще в том же подъезде, где моя мать живет?! Совсем стыд потеряла?!
– Подождите, пожалуйста, повторите даты, – в глазах у Даши стояли слезы, но мозг работал лихорадочно. – Так… Ага. Давайте сверим с моим графиком. Вот мой телефон, там приложение с расписанием. А можете съездить в парикмахерскую, она тут рядом. У нас там везде камеры, на случай конфликтов с клиентами. Записи за месяц хранятся. Убедитесь – в эти дни и часы я была на работе.
Участковый внимательно выслушал.
– Значит… не вы шумели? И не вы притон устраивали? – он явно был смущен. – Тогда извините, вышла какая-то… неувязочка.
Он поспешно откланялся. Даша смотрела на Сергея.
– И ты… ты вот так просто поверил?! Сразу?! Без единого доказательства?! Неужели наш брак стоит так дешево, что ты готов верить первой попавшейся сплетне обо мне?!
– Ну прости… это было так неожиданно… И потом… ты же знаешь мою историю, – Сергей замялся. – Со всеми женщинами до тебя я расставался именно по этой причине. Потому что они в мое отсутствие мужиков водили. И соседи жаловались…
– А тебе в голову не приходило, что это… очередная подстава? От твоей любимой мамочки?! – съязвила Даша, чувствуя, как обида захлестывает. – Это вполне в ее стиле!
– Хватит наговаривать на мою мать! – Сергей вскинулся. – Она самый кроткий человек в этой жизни! Она растила меня одна! Я всем ей обязан!
Даша замолчала. Поняла – бесполезно. Сергей, видимо в знак примирения, позже принес букет цветов.
На следующий день Даша забежала домой в обед. Застала Раису Петровну прямо у своей двери с баллончиком темно-красной краски. Свекровь увлеченно выводила крупными буквами имя "Дарья" рядом с неприличным словом. Телефон был в руке, и Даша, не раздумывая, успела сделать снимок. Раиса Петровна заметила ее, выругалась вполголоса, подхватила баллончик и на удивление резво взбежала по лестнице на свой этаж.
Вечером надписи уже не было – дверь была тщательно отмыта. Но Даша показала мужу снимок. Сергей снова замялся.
– Ну… тут толком ничего не видно… Свет плохой… Может, это фотомонтаж? Ты хочешь очернить мою маму… Где тут вообще краска? И потом… разве интеллигентная женщина, библиотечный работник, будет заниматься таким? Это бред. Да и ноги у мамы больные, она быстро по лестнице и шагу ступить не может, не то что резво взбежать. Когда ты в следующий раз будешь что-то придумывать, прояви больше фантазии.
Скандалы стали повторяться, становились все чаще. А свекровь, поняв, что ее методы не действуют или Сергей их игнорирует, перешла к еще более странным и зловещим поступкам.
Сначала Даша обнаружила пучок иголок, воткнутых в дверной косяк. Потом – две куриные головы на придверном коврике. Их нашел Сергей и долго возмущался "дикими соседями". Затем кто-то поджег дверной глазок.
После последнего инцидента даже Сергей признал: нужно что-то делать. И они решили установить над дверью миниатюрную видеокамеру. Сергей загорелся идеей поймать "вандала".
Через пару дней вечером они сидели перед ноутбуком и просматривали записи с камеры. Там обнаружилось немало сюрпризов. Например, за последние двое суток Раиса Петровна спускалась к их двери дважды. Оба раза – в темном балахоне с глубоким капюшоном, скрывающим лицо, и со свечкой в руке. Проводила какие-то невнятные манипуляции перед дверью и так же бесшумно поднималась обратно.
– Слушай… а может, и правда мама… не в себе? – озадаченно спросил Сергей, глядя на экран. – Что-то она странное тут творит…
– А я тебе давно говорю, что все эти происшествия не просто так, – ответила Даша. – Но ты же не слушал.
Через пару дней утром Сергей уехал на работу раньше, а Даша еще собиралась. Запись с камеры в тот день начиналась чуть позже, чем обычно. В ванной, досушивая феном волосы, Даша вдруг почувствовала резкий запах гари. А потом увидела, как из-под двери в прихожую повалил густой черный дым.
Она бросилась к двери, попыталась открыть замок. Но дверь не поддавалась. Паника охватила ее. Дышать становилось тяжело. Она схватила телефон, вызвала пожарных, набрала Сергея. Он тоже обещал примчаться как можно быстрее.
Большой беды удалось избежать – пожарные прибыли оперативно. Выяснилось, что кто-то облил их дверь и коврик легковоспламеняющейся жидкостью и поджег.
Дашу крупно трясло от пережитого шока. Сергей примчался, бледный, обнимал ее. Он всеми силами пытался дать понять, что о видеокамере – ни слова пожарным, ни соседям. Даша молчала.
Когда все ушли, и они остались одни в прокуренной квартире, Сергей включил запись.
На экране Раиса Петровна, уже без балахона, деловито обливала их дверь и коврик из пластиковой бутылки. Затем чиркнула спичкой…
– Это… это не шутки, Сергей! – голос Даши дрожал. – Я могла погибнуть! Задохнуться там! Больше… больше ни секунды тут не останусь! Лучше ездить на работу из моего пригорода хоть три часа, чем жить с твоей… сумасшедшей матерью в одном подъезде!
– Хорошо, Даша… Мы съедем, – поспешно сказал Сергей. – Вместе съедем. Я тоже с ней не останусь после такого. Это уже… это выходит за рамки. Только не подавай заявление в полицию… пожалуйста… Пожалей ее…
– Нет, Сергей, – Даша посмотрела на него с такой решимостью и болью, что он отшатнулся. – Жить с тобой я тоже не буду. Это, как оказалось, смертельно опасно. Не от нее… от твоей… неспособности видеть правду. Мало ли что еще взбредет в голову твоей мамочке, пока ты будешь закрывать глаза? Я подаю на развод.
Даша съехала в тот же день. Собрала самые необходимые вещи и уехала в свою студию в пригороде. Через неделю уволилась из салона и быстро нашла работу поближе к дому.
Через месяц после подачи заявления их развели.
Сергей так и живет в своей квартире. Этажом выше – его мать. На личной жизни он, кажется, поставил крест. Наверное, он до сих пор ждет, что кто-то другой проявит больше фантазии и докажет ему, кто же на самом деле устроил весь этот ад.