ПРО КНИГИ И РЕВОЛЮЦИИ

ПРО КНИГИ И РЕВОЛЮЦИИ

Много вопросов про рекомендации книжек...

В детстве я была Динкой, героиней одноименной повести

Валентины Осеевой.

Динка была дочерью революционеров. Она не слушалась старших, переплывала Волгу, влюбилась в мальчика Леньку. Отважно прятала в бубликах листовки! Боролась наравне со взрослыми за светлый будущий справедливый мир.

Я хотела точно также. Плавать я научилась очень очень рано и уже в 5 лет вместе с Мамой переплывала большое подмосковное озеро в Суханово. Поэтому начитавшись Динки, я попробовала в 12 лет переплыть Оку... Меня спасли. Течение вынесло к излучине и рыбаки подцепили. Увы, в книжке Динку спас Лёнька, ее первая любовь. В жизни меня тогда спасли два деда и очень матерились.

Моя большевистская сущность проявилась очень рано и третировала всю школу. Я срывала уроки неудобными вопросами. Устраивала объемные политинформации по запрещенным тогда книжкам. Замучила директора школы своими предложениями о самоуправлении и дискотеках.

Наконец, в школу были вызваны родители, чтобы остановить большевистский напор ребёнка. Папа вернулся задумчивый и позвав меня на кухню, объяснил, что для того чтобы революция окрепла, а я все-таки получила аттестат, мне стоит уйти в подполье до поры до времени. И что в книжке родители Динки так и делали. Папа видимо говорил в общем, но я поняла все буквально. И приступила к действиям.

Я тогда не знала толком как уходить в подполье. В учебниках истории про подполье Ленина говорилось смутно. И оно было в недоступных мне тогда локациях: в Швейцарии и Германии. Жили мы в центре позднесоветской Москвы и тут особенно не сходишь в подполье. Я поделилась проблемой со своим тогдашним воздыхателем Сережей Овечкиным. Я объяснила ему, что жизнь проходит бездарно и мне уже 12, а скоро исполнится 40, а там уже и кладбище. А мы с ним не можем даже вшивого подполья организовать...

Серега был старше на 2 года и совсем без башни. Он заявил, что знает не игрушечное, а самое настоящее подполье и через неделю привел меня к своему двоюродному брату, где собирались диссиденты.

Все, что я помню из этого вечера: все бухают как не в себя, очень накуренно и как очень пьяный поэт Александра встал на стул и декламировал стихи про то, что вот шел он по пустыне и что-то ему давило грудь и мешало, а потом он увидел посреди песков унитаз и он вынул из нагрудного кармана карточку Ленина и спустил ее в унитаз и ему стало легко.

Потом этот поэт Саша тяжело блевал в хозяйский унитаз и так и заснул в обнимку с ним сидя на полу и положив голову на стульчак. Очевидно, что унитаз был его жизненным триггером. А я очень хотела писать и это было совершенно невозможно реализовать из-за разомлевшего служителя муз.

А еще они напоили Сережку и мне пришлось короткими перебежками тащить его на себе домой три квартала. Я очень боялась попасть с Серегой в милицию, потому что он периодически орал по пьяни: "Долой КГБ!"

Но обошлось, Слава Богу!

Потом нам влетело сначала от Серегиных родителей, потом от моих. Но мы не выдали место, где накачались.

А Папа грустно смотрел на меня той ночью. Я думаю, весь будущий геморрой со старшей дочерью промелькнул у него перед глазами.

Потом. Уже через много много лет. Отец признался:

- Я тогда подумал, что с тобой будет не просто и это только цветочки, но я даже вообразить не мог, насколько будет не просто...

К чему это я? Читайте пжл. Осееву вашим детям! Замечательная книжка. Многое определяет в дальнейшем.