Шла Горемыка, шла, горемыкаясь. Наткнулась на книгу, а та – Голубиная. Прочла Горемыка слово былинное: «А Киев-град всем городам теперь мачеха». И замаячила, замаячила то в одну, то в другую сторону горькая правда, голь голубячья, наткнулась на книгу, а в ней – венец: «Санкт-Петербург всем Москвам отец!» И подумала Горемыка: «Съем-ка я книгу, чтобы не маяться…» И была на Руси радость великая: горемыканье отменяется! 24 апреля 2004 г. Оскар Грачёв
Шла Горемыка, шла, горемыкаясь.
Наткнулась на книгу,
а та – Голубиная.
Прочла Горемыка слово былинное:
«А Киев-град всем городам теперь
мачеха».
И замаячила, замаячила
то в одну, то в другую сторону
горькая правда,
голь голубячья,
наткнулась на книгу,
а в ней – венец:
«Санкт-Петербург всем Москвам
отец!»
И подумала Горемыка:
«Съем-ка я книгу,
чтобы не маяться…»
И была на Руси радость великая:
горемыканье отменяется!
24 апреля 2004 г.
Оскар Грачёв