После смерти бабушки встал вопрос наследства. Хотя, что брать у столетней старухи? И тем не менее родственнички в лице двоюродной сестры Лариски и ее брата Борьки сумели все честно «поделить».
Мне в итоге достались лищь пожелтевшие вязаные салфетки, набор столовых приборов и несколько хрустальных рюмок, а еще - перстенек. «Да бери, кому он нужен», - усмехнулась Лариска, видя, как я верчу в руках колечко. Оно было не драгоценным, из меди, кажется, со стекляшкой вместо настоящего камня. Но когда я взяла его, то мне почудилось в глубине кристалла некое лицо - я увидела глаза и губы. Хотя, возможно, это была игра света. «Ты чего-нибудь в камне видишь?» - спросила я у Лариски. «А что я там должна увидеть?» - удивилась она. А мне лицо из камня подмигнуло...
Со всем своим «богатством» я вернулась домой. Перстенек оттерла, и он приобрел вполне себе приличный вид. Лицо в нем стало выглядеть еще яснее. Но я все равно это списала на игру света и положила колечко в шкатулку.
Однако ночью на меня вдруг навалось что-то темное, тяжелое, которое еще и жарко шептало: «Дай мне работу!» Я, задыхаясь, еле сбросила невидимую тушу с себя. Она обиженно хрюкнула и уползла куда-то под кровать. Утром, когда я встала с постели, я наступила босой ногой на что-то твердое.
Это был перстень! Но как же так? Я хорошо помнила, что убрала его в шкатулку. Снова у меня случилась веселая ночка. Темная туша опять появилась, но наваливаться не стала, просто плюхнулась рядом и принялась канючить: «Дай мне работу! - Дай мне работу!» Я понятия не имела, что она имеет в виду, но сонно пробормотала: «Ладно», надеясь, что нечто от меня отвяжется.
Туша и в самом деле тут же успокоилась и полезла обратно под кровать. А утром я вновь наступила на валяющийся перстенек, который должен был лежать в шкатулке. Лицо в перстне мне скалилось. Не знаю откуда, но донеслось: «Дай мне работу! Ты обещала!» — «Работу, говоришь, тебе надо. Тогда пошли со мной в магазин», — рассердилась
я и надела перстенек на палец. Только вот ничего хорошего в супермаркете не случилось, скорее, наоборот. Все у меня из рук почему-то валилось. Каким-то образом выскользнула банка и разбилась вдребезги, пришлось заплатить. «Помощник из тебя, как из меня космонавт, - свирепо шепнула я лицу в перстеньке, когда мы с позором вышли из магазина. - Плохо ты работаешь или вовсе не умеешь!» И тут же почувствовала, как меня что-то треснуло по макушке. «Выкину тебя на помойку!» - пригрозила я в ответ. Лицо в камне показало мне язык. Я показала свой в ответ. Интересно, откуда у моей бабушки такое странное украшение? — Попахивало колдовством, только ко вот бабушка не была ведьмой. Обычная была женщина. Вроде...
На третью ночь выяснилось, что моя бабуля все же оказалась необычной. Проснулась я от того, что — она перепиралась с темной тушей. Я даже не могла понять - сон это или явь. Кругом темнота, усопшая бабушка и некто, похожий на черта или беса - с рожками, волосатый. Заметив, что я на них смотрю, покойная бабушка, нисколько не смущаясь, принялась меня ругать: «Перстень с бесом-помощником - это не игрушки! Чтобы он помогал, а не пакостил, его надо просить правильно!» - «Да откуда же я могла такое знать, - возмутилась я. - Могла бы и научить, раз колдуньей была. Ты ведь ведьма, не так ли, бабушка?» - «Я тихая чародейка, - поправила меня бабушка. - Ворожила потихоньку и думала, что на мне колдовство в роду и закончится. А теперь вижу, что и в тебе ведьмины задатки есть. Только тот, кто их имеет, может этого беса разглядеть. Так что учись обращаться с помощником, в камне живущем». - «Мне в школу чародеек записаться?» - съехидничала я. - «Для начала ему имя дай, а еще кормить научись», — погрозила мне бабушка и пропала.
Чертяка полез под кровать, но до меня донеслось: «Пожрать бы не мешало». — «А чего тебе надобно-то?» — вздохнула я. «М-я-я-а-са, с кровушкой». С утра я опять наступила на валяющийся перстень. Заглянула под кровать и никакой тущи, разумеется, там не увидела. Бес, выползающий по ночам во всей своей «красе», днем предпочитал отсиживаться перстне. Я отправилась на рынок. А там продавщица была, которая, глянув на мой перстенек, сказала: «Его надо положить на мясо и поддержать там всю ночь». Я разинула рот, потом спросила: «Вы его тоже видите?» Женщина как-то странно улыбнулась: «Я вижу, что он там у тебя очень голодный. Нельзя его морить».
Ну ничего себе! Колдуньи-то, оказывается, совсем не в лесу живут и не в сказке. Я раньше в них не верила, а они и мясом торгуют, и стого света являются. Я тоже такой буду?
Не скажу, что мне этого хотелось, но дар меня нашел и, кажется, мне теперь от него не отделаться. От беса —так точно, Я торжественно назвала его Яшей и положила на мясо. Всю ночь сквозь сон слышала странные причмокивающие звуки.
Характер Яша имел скверный, но я с ним справлялась. Бес очень любил поесть, вернее - пожрать. А еще не дурак был выпить красного винца. Поэтому, когда мне колдовская помощь требовалась, я угощала Яшу от души. Нет, я не колдовала по-черному и вреда никому не наносила. Но если надо было, чтобы мне, допустим, сделали скидочку, то Яша был тут как тут. Я видела, как затуманиваются глаза продавцов, и они называют цену, угодную мне. Но и тут я не наглела, так как чувствовала, что злоупотребление бесовской силой чревато.
От нашего активного взаимодействия с Яшей перстенек на руке заблестел и стал казаться драгоценным. Его камень сиял и переливался, многие на него обращали внимание, но Яшу не видели, а он, вредный бесяка, им язык показывал и рожи корчил.
Как-то повстречалась я с Ларикой. Она на мое сияющее кольцо глянула и завистливо хмыкнула: «А бабушкин-то перстенек, судя по всему, все-таки был драгоценным. Хитра ты оказалась, милая. Ишь, как переливается-то камушек. Топаз или что-то в этом роде?» Мы с Яшей переглянулись. Ведь оба знали, что ценность перстенька в другом. Лариска Яше явно не нравилась. Когда она уходила, то чуть не грохнулась, запнувшись о камень, который как будто из воздуха обрисовался. Но Лариска этого бесовского бесстыдного колдовства не заметила. Палец на ноге отшибла, чертыхнулась, злобно на меня глянула и ушла, прихрамывая. А я поругалась на Ящу: «Давай уж мы не будем заниматься вредительством, тем более родне, какой бы она ни была». Яша скорчил морду и остался при своем мнении. Лариске от него и потом доставалось, непременно с каким-то физическим уроном -то что-то себе прищемит, то обожжется, то порежется, то стукнется больно. А вот торговку мясом с рынка Яша уважал, ценил и любил. Было понятно, за что. Иногда даже «подгонял» ей покупателей. И хотя я пишу в прошедшем времени, заветный перстенек по-прежнему у меня, а Яша мне честно служит. Силы колдовской во мне явно прибавилось. Но, кажется, не быть мне тихой чародейкой, как бабушке. Нас обоих с Яшей тянет на пакости и всякие подлые шуточки. Мы с ним на одной волне.