Звон ключей в прихожей заставил Марину отвлечься от готовки. Сергей вернулся раньше обычного, и что-то в его шагах подсказывало, что разговор будет непростым.
— Мама звонила, — начал он без приветствия, прислонившись к дверному косяку кухни. — У нее протекла крыша.
Марина молча нарезала лук, стараясь не выдать своего беспокойства. Валентина Петровна звонила сыну каждый день с тех пор, как полгода назад умер его отец. И после каждого такого звонка между ними возникало напряжение.
— Я решил, что ей нужно переехать к нам, — Сергей произнёс это таким тоном, словно сообщал о погоде.
Нож замер в руках Марины. Шестнадцать лет брака научили ее чувствовать, когда муж что-то решает без нее. Тот самый тон, которым он объявил о покупке машины, о переезде на другой конец города и о многом другом.
— Сережа, у нас всего две спальни. Где будет жить Костя? — она кивнула в сторону комнаты сына-подростка.
Из-за двери доносились приглушённые звуки игры — Костя, их пятнадцатилетний сын, как обычно, сидел в наушниках.
— Что-нибудь придумаем, — отрезал муж. — Ей сейчас тяжело одной.
Марина положила нож и повернулась к нему:
— Может, лучше помогать финансово? Или снять квартиру рядом? Помнишь, что было на дне рождения Кости в прошлом году?
Она не договорила, но они оба вспомнили, как свекровь отчитала Марину при гостях за «неправильный» торт.
Лицо Сергея закаменело:
— То есть ты против моей матери в нашем доме?
— Не против, но...
— Не хочешь жить с моей мамой? Тогда подавай на развод! — он хлопнул ладонью по столешнице так, что подскочили тарелки.
В дверях кухни возник Костя — наушники на шее, глаза широко раскрыты.
— Пап, ты чего кричишь?
— Спроси у мамы, — бросил Сергей, проходя мимо сына. — Она не хочет помогать бабушке.
Марина осталась стоять, глядя на недорезанный лук. В голове вдруг стало пусто и звонко, как в новой квартире. «Подавай на развод». Эти слова эхом отдавались в тишине кухни.
За 16 лет она научилась уступать. Но впервые муж поставил ее перед таким выбором: либо его мать, которая всегда ее недолюбливала, либо... свобода?
Костя подошел и неловко коснулся ее плеча:
— Мам, ты в порядке?
Марина медленно вытерла руки. Их дрожь не укрылась от сына. Затем она достала телефон и набрала номер своей старой подруги, работавшей в кадровом агентстве.
— Алло, Света? Помнишь, ты предлагала мне вернуться в профессию? Я готова.
Валентина Петровна переехала к ним через неделю — с тремя чемоданами и словами: «Ну вот, теперь заживём по-настоящему». Марина не спорила. Она только сделала ремонт в кладовке, превратив её в крошечный кабинет с письменным столом и полкой для книг.
— Зачем тебе отдельный угол? — хмурился Сергей, наблюдая за её приготовлениями.
— Я устроилась на удалённую работу, — спокойно ответила Марина, протягивая трудовой договор. — Буду помогать с ипотекой.
Он недоверчиво хмыкнул, но возражать не стал. Лишние деньги не помешают.
Прошёл месяц. Жизнь разделилась на «до» и «после» переезда свекрови. Костя всё чаще задерживался у друзей. Учебники перекочевали в его рюкзак — заниматься дома стало невозможно.
Марина молча принимала новые порядки: борщ — только по бабушкиному рецепту, бельё — только так, как привыкла Валентина Петровна, разговоры — только те, которые она одобряла.
По вечерам, запершись в своём крошечном кабинете, Марина методично строила план отступления. Договор с работодателем, новые навыки, сбережения на отдельном счёте — каждую неделю она делала крошечные шаги к независимости. Как муравей, собирающий по крупицам огромную кучу.
— Ты сегодня поздно, — заметил Сергей, когда Марина вернулась в среду вечером.
— Курсы повышения квалификации, — она разулась и аккуратно поставила туфли в угол.
Из кухни выглянула свекровь:
— Опять строишь свою карьеру? А кто ужин готовить будет? Я, старая женщина.
— Я купила готовую еду, — Марина поставила пакеты на стол. — И сделала всю работу по дому утром. Пропылесосила, постирала и оплатила счета.
— Разогретая покупная еда! — всплеснула руками Валентина Петровна. — Сережа, ты видишь, как она о вас заботится? В мои времена женщины так семью не содержали.
Сергей вздохнул:
— Мам, давай не сейчас...
Но было уже поздно. Валентина Петровна начала свой привычный монолог о современных жёнах, которые не умеют вести хозяйство.
Марина молча прошла в свой кабинет и закрыла дверь. Включила компьютер, рядом положила телефон с диктофоном — уже месяц она записывала особенно показательные моменты. На всякий случай.
Сквозь тонкую перегородку доносилось:
— Ты совсем её распустил. Женщину нужно держать в строгости. Вот мой Николай, земля ему пухом, никогда бы не позволил... — голос свекрови понизился, но диктофон всё равно улавливал слова. — И главное, Сережа, контролируй финансы. Заведи отдельную карточку и переводи на неё ваши деньги. Чтобы она не могла уйти, когда ей вздумается.
— Мам, куда она денется? — голос Сергея звучал устало, но без возражений.
Марина открыла ноутбук и увидела сообщение от риелтора: «Нашла вариант, о котором вы просили. Небольшая двушка рядом со школой сына».
На следующий день она незаметно для свекрови отвела Костю в сторону:
— Ты как? Тяжело с бабушкой?
Сын пожал плечами:
— Она постоянно роется в моих вещах и говорит, что я «такой же безответственный, как и ты».
Марина молча обняла его. Этого разговора было достаточно.
Через две недели Сергей, вернувшись с работы, обнаружил, что жена собирает документы на кухонном столе.
— Что это? — он взял верхний лист.
— Выписка со счёта, — Марина не подняла глаз. — Я открыла свой. Теперь моя зарплата будет приходить туда.
— Зачем? У нас же общий бюджет.
Она наконец посмотрела на него:
— Валентина Петровна сказала тебе вчера следить за моими расходами, чтобы я не могла уйти. Я случайно услышала.
Он покраснел, ослабляя галстук:
— Ты же понимаешь, мама просто беспокоится. После ухода папы она боится остаться одна...
— Сереж, — она впервые за долгое время перебила его, — ты помнишь, что сказал месяц назад? Про развод?
— Это была просто фраза! — он повысил голос. — Ты не можешь всерьёз...
— Мама! — раздался из комнаты голос Кости. — Ты не видела мой рюкзак?
— В прихожей, — ответила Марина. — Ты куда собрался?
— С тобой, — просто ответил сын, появляясь в дверях с упакованной спортивной сумкой. — Я уже знаю про квартиру. И согласен переехать.
Сергей переводил взгляд с жены на сына, не веря своим ушам.
— Какую ещё квартиру?
Марина положила на стол папку:
— Я сняла небольшую квартиру. Две комнаты, рядом со школой Кости.
Сергей схватил документы, пробежал глазами и побелел:
— Договор от прошлой недели... Ты всё спланировала? Без моего ведома?
— Мне тридцать восемь, Сережа. Я просто делаю выбор, — она говорила тихо, но в этой тишине была сила, которой он раньше не замечал.
Он вдруг заметил, что у нее изменилась осанка — плечи расправлены, подбородок приподнят. Даже голос звучал по-другому.
— А если я запрещу Косте переезжать? Я его отец, в конце концов!
— Спроси его сам, — просто ответила Марина.
В дверях появилась Валентина Петровна в домашнем халате и с бигуди на голове:
— Что за шум? Сережа, у тебя лицо покраснело, давление поднялось?
— Твоя невестка решила съехать, — процедил Сергей. — Собрала вещи и увела нашего сына.
Женщина всплеснула руками:
— Я так и знала! Как только появились свои деньги — сразу в бега! Неблагодарная после всего, что мы...
Марина молчала. Лишь достала из сумки ещё одну папку — тоньше первой:
— Здесь документы на развод. Ты сам предложил. «Не хочешь жить с моей мамой? Тогда подавай на развод». Я подаю.
Сергей плюхнулся на стул, словно ноги его не держали. Наступила тишина, в которой было слышно тиканье кухонных часов.
— Ты... ты серьёзно? Из-за мамы? — его голос звучал растерянно, как будто он только сейчас понял, что происходит.
— Не из-за неё, — Марина впервые за вечер улыбнулась. Не привычной виноватой улыбкой, а с каким-то внутренним светом. — Из-за тебя. Ты выбрал и поставил меня перед фактом. Просто я тоже выбрала.
— Да как ты смеешь! — Валентина Петровна шагнула вперёд, воинственно выставив подбородок. — После всего, что мой сын для тебя... Да он тебя с улицы подобрал! С твоим-то образованием, без квартиры...
— Мама, хватит! — неожиданно резко оборвал ее Сергей, и в его голосе послышались незнакомые нотки. — Дай нам поговорить.
Он впервые увидел свою мать и жену как бы со стороны. И это сравнение оказалось не в пользу матери.
— Вот еще! Чтобы она тебя окрутила? Я не позволю...
— Бабуля, прекрати, — подал голос Костя, выходя из своей комнаты. — Из-за этого мы и уходим.
Сергей сгорбился:
— Костя, сынок, ты правда хочешь уйти с мамой?
— Да, — просто ответил подросток. — Здесь невозможно жить. Бабушка контролирует каждый мой шаг, осуждает маму, роется в моих вещах. А ты только и делаешь, что поддакиваешь.
— Я не поддакиваю! Я просто проявляю уважение к старшим, — он запнулся, услышав, как жалко звучат его слова.
— Даже сейчас ты выбираешь её, а не нас, — Костя закинул рюкзак на плечо. — Я буду приходить в гости, пап. Но жить буду с мамой.
Марина наблюдала за мужем. Он сидел, опустив голову и зажав руки между коленями, совсем как их сын, когда чувствовал себя виноватым.
— Я любила тебя, Сережа. Но ты превратил меня в прислугу в собственном доме. Знаешь, я ведь ничего не имела против твоей мамы все эти годы. Только против того, как ты позволял ей со мной разговаривать.
— Мы можем всё исправить, — он поднял глаза, в которых читалась паника. — Мы снимем маме квартиру рядом. Будем навещать её. Каждый день, если понадобится.
— Что?! — Валентина Петровна схватилась за сердце. — После всего, что я для тебя сделала? Выкинешь родную мать на старости лет?
Впервые Сергей увидел в ее жесте театральность. Как она слегка скосила глаза, проверяя его реакцию.
Марина покачала головой:
— Поздно, Сережа. Я подала документы сегодня утром, — она слегка склонила голову набок. — Знаешь, я не думала, что у меня хватит сил. Но когда ты поставил ультиматум, это словно открыло дверь. И я просто вышла через неё.
— Тебе не хватит денег! Квартира, алименты... — сбивчиво начал Сергей, хватаясь за соломинку.
— У меня хорошая работа. И, кстати, — она достала ещё один документ из внутреннего кармана, — при проверке счетов твоей фирмы были обнаружены интересные переводы на счета в Казахстане. Мой адвокат считает, что при разделе имущества эти активы тоже подлежат учёту.
Сергей побледнел. Он и сам не знал, от чего больше — от упоминания тщательно скрываемых счетов или от того, что его прежде тихая, покладистая жена вдруг оказалась на шаг впереди.
— Ты шантажируешь меня? — он повысил голос, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.
— Нет. Просто показываю, что больше не боюсь.
В прихожей раздался звонок. Такси.
— Идём, Костя, — Марина подхватила сумку, стоявшую у двери. — Мы будем на связи, Сергей. Просто... теперь на моих условиях.
Когда за ними закрылась дверь, Валентина Петровна начала причитать:
— Как она посмела! Мы подадим встречный иск! Нужно найти хорошего адвоката... Сережа, не сиди как пень, позвони своему юристу!
Сергей смотрел на закрытую дверь. Впервые за много лет он видел в жене не привычную тень, а человека с собственным светом. И с удивлением обнаружил, что восхищается её силой.
И одновременно... впервые по-настоящему испугался потерять её.