Я люблю тишину. Вот такую, сейчас. Вечер опускается медленно, за окном только шелест листвы и редкий гул далекой машины. Казалось бы – идеальный покой. Самое время выдохнуть. Но что-то внутри сжимается.
Снова. Этот глухой стук. Или это скрип? Нет, точно стук. Оттуда. Из-за стены. Легонько так, будто мебель передвигают. Или дверью хлопают. Не сильно, но... настойчиво.
Раздражает. Мелочь, да? Но почему я чувствую, как напрягаются плечи? Как под лопатками начинает ныть? Это просто шум. У соседей своя жизнь. Им можно шуметь. Не полночи же. Просто... что-то не так.
Тихое начало. Интимное. Только я. И этот шум.
обрывки воспоминаний
Шум. Он всегда был где-то рядом. Не просто звук. Фон. Громкий, резкий фон моей жизни.
– Не ори! – А потом сам орет. Ему можно. Он большой.
– Музыку тише! – Хотя сам врубал на полную. Так, что стекла дрожали. И голова. Моя.
Я помню запах сигарет, смешанный с запахом еды. И голоса. Громкие. Всегда на повышенных тонах. Смех, который звучал как удар. И тишина. Худшая тишина. Когда все замирали, и ты ждал. Чего? Грома? Ссоры? Неважно. Ждал. И этот ждущий страх был громче любого крика.
А иногда были праздники. Много людей. Много шума. Чужие голоса, чужой смех. И я маленькая, сижу в углу, прижав колени к груди. Идеальная картинка нормы, да? Семья, друзья, весело. Но почему мне хотелось просто исчезнуть? Раствориться в обоях?
Я помню, как тогда, в восемь лет, спряталась под кроватью. Просто потому, что было слишком громко. Голоса, шаги, смех, что-то упало. Мне казалось, стены вибрируют. А мне просто хотелось заткнуть уши и перестать существовать. Это разве нормально? Тогда казалось – да. Просто шумные взрослые.
Еще помню летний вечер. Жару. Открытые окна. И опять крики. Слова летели как камни. Я сидела на подоконнике в своей комнате. Смотрела на деревья. И думала: вот бы полететь. Просто взять и улететь. Подальше от этого звука. От этого дома, который всегда был полон громкой жизни. Жизни, в которой мне было не найти тихого угла.
– Ты чего такая тихая? – Спрашивали. – Будто тебя нет.
Может, меня и не было? Только этот шум. И я, сжимающаяся от него.
А был Он. Когда шум принял другое обличье. Слова, что жалили тише крика. Улыбка, за которой пряталась сталь. И смех. Его смех. От него хотелось съежиться. Как будто ты не права. Просто тем, что есть.
«Просто такой характер», – говорила я себе. Или Он говорил? Неважно. Это стало нормой. Шум слов. Шум ожиданий. Шум того, кем ты должна быть. И тихий, тихий шепот внутри – того, кто ты есть. Этот шепот приходилось глушить. Иначе он тонул в общем шуме. И становился еще обиднее.
Странно. Я ведь уехала. Давно. Я живу совсем по-другому. В тишине. Своей. Но этот стук… он такой знакомый. Такой… из того времени.
Снова стук. Уже быстрее. Как будто что-то упало. Тяжелое. Сердце дернулось. Непроизвольно. Старая реакция. Защита включилась раньше разума.
Я встала. Подошла к окну. Моя квартира – на третьем этаже. Слева – тот самый дом. Соседний. Откуда, кажется, идет этот звук.
Я смотрю туда. Вечерняя полутень. Окна темные. Глухие. На некоторых – фанера. Палисадник зарос бурьяном. Калитка перекошена. На крыльце – доски, прислоненные к стене. Дом… он выглядит заброшенным.
Заброшенным.
Мне понадобилась секунда. Две. Осознать.
Я живу здесь три года. Приехала из другого города. Этот дом… я всегда видела его из окна. Он всегда был таким. Тихим. Пустым. Никто там не живет. Уже давно. Годы.
Шум… Стук… Он не оттуда.
Он из меня.
Дыхание перехватило. Не от страха. От чего-то другого. От понимания. Ледяного и острого, как осколок.
Соседи не шумят. Дом пуст. Уже годы. А шум – внутри меня. Воспоминания. Отголоски. Они не ушли. Они просто переселились. В мою голову. В мое тело. В эту привычную напряженность. В этот ждущий страх.
Можно было уехать. Сменить город, работу, круг общения. Изменить себя – внешне. Но как сменить то, что осело под кожей? Что стало частью звукового ландшафта твоей души?
Я стою у окна. Дом пуст. Тишина вокруг оглушительна. И этот стук… он теперь звучит не извне. Он звучит изнутри. Глухо. Настойчиво.
Воспоминания громче жизни?
Не знаю. Я просто знаю, что они здесь. В пустом доме моей памяти. И, кажется, съезжать не собираются.
А вы находили чужие тайны, которые изменили всё?