Меня звали Аркадий. Я был… просто человеком. Теперь – просто остаток. Часть того, что осталось.
Всё началось внезапно. Я приехал в этот город за день до Фестиваля. Обычный такой город, старый, с узкими улочками, запахом выпечки и канализации. Люди готовились к празднику. В воздухе витало ожидание. А потом… Город заперся. Просто перестал существовать для внешнего мира. Дороги оборвались, связь пропала, будто гигантский колпак опустился. Люди запаниковали. А потом начался Распад.
Первые признаки – архитектура. Здания начали «течь». Не рушиться. А именно течь. Кирпич оплывал, как воск. Дерево скручивалось, как от огня, но без пламени. Металл ржавел с чудовищной скоростью, покрываясь жирными, кроваво-красными пятнами. Запах… Запах был невыносим. Смесь гнили, железа, машинного масла и чего-то сладковато-тошнотворного.
И появились они. Монстры. Не из неоткуда. Из… всего. Из стен, из мусорных куч, из тел тех, кто не успел спрятаться или сойти с ума от ужаса. Они были… неправильными. Скрученными. Собранными из того, что должно быть внутри, но оказалось снаружи. Из костей, мышц, органов, переплетенных с обломками мебели, кусками металла, гниющими тряпками.
Мой первый контакт. Я прятался в подвале пекарни. Запах свежего хлеба смешивался с запахом Распада, это сводило с ума. Сверху раздался крик. Потом грохот. Что-то упало. Дверь в подвал, тяжёлая, деревянная, задрожала. В щели показалась… не рука. А пучок скрюченных, покрытых коркой проводов и обломков дерева, завершающийся чем-то, напоминающим сломанные человеческие пальцы. Оно нащупывало. Скреблось по дереву с противным звуком.
Я отполз в темноту. Дверь с грохотом выбили. В проёме появилась оно. Высокое, сгорбленное. Сделанное из обгоревших досок, оплавленного металла и кусков кожи, которая шевелилась, как живая. У него было множество конечностей, некоторые заканчивались острыми обломками, другие – чем-то, похожим на изуродованные кисти рук. Лица не было. Только неровная поверхность, из которой торчал единственный, широко открытый глаз, полный мутной жидкости. Оно издало низкий, механический скрежет.
Я знал – бороться бесполезно. У меня был только кусок арматуры, оторванный от стены. Я рванул прочь, в другой конец подвала. Там был лаз, ведущий, кажется, в старую канализацию. За мной – шаги твари. Скрежет.
Я протиснулся в лаз. Узко, воняет нечистотами. Полз вперёд, чувствуя, как тварь пытается протиснуться следом, как её конечности бьются о стены лаза, кроша кирпич. Скрежет был совсем рядом. Я выбрался в коллектор. Тоннель низкий, сырой. Встал, задыхаясь. За спиной – глухой удар. Тварь не смогла пролезть. На время.
Теперь моё существование стало бесконечным бегством. По городу, который умирал и перерождался в кошмар. Я искал еду. Воду. Пытался найти других. Каждый шаг был риском. За каждым углом мог быть монстр. Или ловушка Распада.
Я видел других. Живых. Мало. Очень мало. Большинство – напуганы, прячутся. Некоторые – безумны, нападают на всех. Некоторые уже... не совсем люди. Их кожа меняла цвет, покрывалась чешуёй. Из суставов торчали кости неправильной формы. Они ещё говорили, но их голоса были чужими. Они превращались. Медленно или быстро.
Монстры были повсюду. Их было много видов. «Кукольники» – сделанные из скрученных трупов, соединённых проволокой и нитками, двигались неестественно плавно, их головы мотались на тонких шеях. «Ржавое Мясо» – бесформенные массы из плоти и ржавого металла, ползли по улицам, оставляя кровавый, разъедающий след. «Звонари» – высокие, тонкие, их тела были сделаны из полых костей, которые издавали жуткий звон при каждом движении. Они были быстрыми.
Я научился прятаться. Забаррикадировать дверь шкафами. Забиться под обвалившуюся плиту. Замереть в темноте, пока шаги монстра не удалятся. Я научился находить еду – гнилые консервы, заплесневелый хлеб, иногда – сырое мясо непонятного происхождения, которое приходилось есть, чтобы не умереть от голода. Вода – из луж или текущих труб, кипятил её, если мог развести огонь, или пил так, рискуя подхватить заразу.
Травмы стали обыденностью. Царапины от арматуры, порезы от битого стекла, укусы... Некоторых тварей я убивал. Небольших. У меня появился нож. Кусок трубы. Битва с монстром – это не драка. Это мясорубка. Ты бьешь, режешь, кромсаешь, пока оно не перестанет двигаться. Но оно не умирает. Оно просто распадается на составляющие. И из них потом может появиться другое. Или оно просто лежит, пульсируя, пока не исчезнет. А ты остаешься – раненый, грязный, с ужасом, впечатанным в память.
Я видел, как Распад влияет на город. Здания продолжали течь, сливаясь в причудливые, тошнотворные структуры. Улицы перекрывались внезапно выросшими стенами из ржавого металла или скрученных конечностей. Земля в некоторых местах разбухала, превращаясь в пульсирующие, зловонные болота.
Всё становилось Хуже. Еды меньше. Твари агрессивнее. Люди, которых я встречал, были в основном враждебны. Они боялись всех. Нападали без предупреждения. Или пытались заманить в ловушку, чтобы… не знаю. Съесть? Отдать тварям? Я не рисковал.
Я сам начал меняться. Рана на ноге не заживала, гноилась. Кожа стала бледной, с нездоровым оттенком. Иногда я чувствовал, как под кожей что-то шевелится. Пальцы на мгновение становились слишком длинными. В горле появлялся привкус крови и металла. Я понимал – Распад добрался и до меня. Я превращался.
В бреду, полуголодный, раненый, я видел проблески. Символы, начертанные кровью на стенах. Странные алтари, найденные в подвалах – нагромождения костей, тряпок, оплавленного пластика, пульсирующие собственной, нездоровой энергией. Слышал голоса – не монстров, а... другие. Низкие, гудящие, которые, казалось, шли из самой земли, из стен. Голоса того, что вызвало Распад. Древнего. Равнодушного. Или... заинтересованного.
Меня тянуло к центру города. К площади, где, по слухам, должен был пройти Фестиваль. К месту, где, возможно, начался Ритуал Распада. Не надежда на спасение вела меня. А какое-то болезненное любопытство. И ощущение, что там – разгадка. Или мой конец.
Я пробивался к центру через орды монстров. Это был ад наяву. Улицы были завалены трупами, которые начали срастаться друг с другом, образуя движущиеся, стонущие массы. Из окон домов вываливались твари, похожие на гигантских насекомых из скрученных проводов и сухожилий. Воздух был плотным от спор или пыли, от которых болело всё тело, и казалось, что внутри что-то растёт.
Я дошел до площади. Это было… финалом. Площадь превратилась в гигантскую, пульсирующую яму. Стены домов вокруг оплыли, превратившись в волдыри из плоти и ржавого металла. В центре ямы стоял… нечто. Огромное. Неописуемое. Нагромождение органов, костей, металла, деревьев, камней – всё слилось в гигантское, дышащее, стонущее сооружение. Оно пульсировало, издавая тот самый низкий гул, который я слышал раньше. Это был эпицентр. Ритуал.
Монстры на площади были… другими. Огромными. Деформированными до неузнаваемости. Они двигались вокруг центрального сооружения, как стражи. И все они… посмотрели на меня. Десятками неправильных, стеклянных, или покрытых плёнкой глаз.
Меня заметили. Я попытался отступить. Слишком поздно.
Земля под ногами стала мягкой. Вязкой. Она чавкала, как болото. Я почувствовал, как мои ноги вязнут. Тянет вниз. Из вязкой грязи вокруг меня начали подниматься... руки. Сделанные из грязи, крови, обломков костей. Множество. Они тянулись ко мне. Хватали за ноги, за одежду.
Я выхватил нож, пытался отбиться, но их было слишком много. Монстры вокруг двинулись ко мне, медленно, неотвратимо. Центральное сооружение на площади пульсировало сильнее, его гул нарастал. Я понял – я стал частью Ритуала. Финальной жертвой.
Меня тащило вниз, в грязь, в жижу под площадью. Руки хватали, рвали одежду, царапали кожу. Я чувствовал, как грязь наползает, покрывает тело. Она была теплой. И она... двигалась. Как живая.
Я видел свои руки – они погружались в жижу, меняли цвет, их контуры расплывались. Чувствовал, как моё тело теряет плотность, становится частью этой гниющей, чавкающей массы. Голоса – множество, шепчущие, стонущие, кричащие – зазвучали прямо у меня в голове, сливаясь с гулом Ритуала.
Я стал одним из них. Одной из рук, тянущихся из грязи. Одной из костей, вплавленных в сооружение. Одной из тех, кого поглотил Распад. Моё сознание не исчезло. Оно разлетелось на тысячи осколков, как разбитое стекло. Каждый осколок – мгновение ужаса, боли, голода.
Я больше не Аркадий. Я – это множество. Это чавканье грязи под ногами. Это скрежет костей в стене. Это голод, который не утолить. Я – часть Города Распада. Часть Ритуала. Часть того, что здесь происходит вечно.
Мой конец – не смерть, а вечное существование в качестве материала для кошмаров. Я стал одним из них. Живой частью мёртвого города.
Я здесь. В грязи. В крови. Среди костей и металла. И я чувствую, как по моим венам (проводам, ржавым трубам) течет Распад. И я чувствую... голод. Тот же самый голод, что и у монстров.
Если вы когда-нибудь окажетесь в городе, где всё гниет, где здания текут, а люди превращаются... Не ищите спасения. Ищите быструю смерть. Потому что иначе вы останетесь. Как я.
Я здесь. И я чувствую, как по площади кто-то идёт. И мои руки... тянутся к нему из грязи.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшнаяистория #хоррор #ужасы #мистика