Но и не спросить не могла.
Дамир отвлекся от телефона, всецело вернув мне свое внимание. Еще и с колен поднялся, вновь нависнув надо мной, отчего я обратно вжалась спиной в стену.
— Правда, — произнес без намека на недавнюю беззаботность. — Я и до тебя не горел желанием жениться на ней. А теперь и подавно не стану. Иначе бы не привёл тебя сюда. Не нужна мне никакая другая. Только ты, ванильная. Единственная.
И так он это сказал…
Единственная.
Открыто. Проникновенно. С душой. Что я враз прониклась. Где-то на задворках сознания мелькала мысль о том, что я совершаю очередную ошибку. Но в одном он прав. Если бы хотел жениться на другой, сделал бы это давным-давно, и уж точно не тащил в ЗАГС меня. Иначе это совсем тупо. А Валихалов далеко не тупой, чтобы жениться на просто любовнице. Разве что:
— Тогда почему она до сих пор считает иначе?
— Потому что моя мать не смирилась с моим выбором. Но не переживай, больше у нее не получится провернуть ничего подобного. На этот раз я лично все предусмотрел, — улыбнулся мне ласково Дамир.
И вновь полез в телефон, дисплей которого после недолгих манипуляций развернул ко мне лицом.
Там… чек.
С чудовищно не приличной суммой перевода.
На имя Давида Зурабовича Кадырова.
Больше, чем весь мой кредит.
— Родители внесли треть этой суммы в свое время в качестве выкупа за невесту, пришлось перебивать, чтобы не сеять вражду между нашими семьями, — пояснил мужчина на мой удивленный вид. — Но как ты успела понять, некоторые просто не умеют признавать поражение. И так как меня переубедить не удалось, мама решила зайти с другой стороны. Прости, ванильная, моя вина. Не думал, что она до такого опустится.
Вкладку банка сменила почта, где значилась переписка с тем самым Давидом, из которой исходило, что соглашение о родстве двух семей расторгнуто, со всеми вытекающими.
— Твоя мама будет ненавидеть меня до конца жизни, — все, что смогла произнести на это.
Такая прорва денег утекла из их семьи в чужую. И все из-за меня.
— Ты знаешь, я тут подумала, мне и так неплохо живется. Без всякого замужества, — обратилась к Дамиру на полном серьезе.
А главное, живется!
Валихалов на это лишь снова усмехнулся, а затем сделал то, чего я совсем не ждала — без слов и предупреждений позвонил этой страшной женщине.
Ой, мама…
Можно не надо?
Или можно я сперва уйду, чтобы не слышать, как на том конце связи сейчас будут ругаться?
Нельзя.
Ведь меня никто не отпускал. Наоборот, Дамир прижал к себе ближе. В льдистом взоре засветилось мальчишеское озорство. Как если бы он мелкий сбежал из дома на крутую вечеринку старшеклассников. И так я засмотрелась на этот эффект, что пропустила, как звонок оказался принят. Еще хуже то, что с реакцией будущей свекрови я нисколечко не ошиблась.
— Передумал? — послышалось раздраженное из динамика.
— Нет, — весело отозвался мой мужчина. — Звоню сообщить, что я женюсь.
— На этой своей… — протянула та недобро.
— На своей любимой женщине, мама, — перебил ее Дамир.
— Какая любимая, Дамир? Да она же использует тебя, разве ты не видишь? Я навела справки о ней. Ее чуть из университета не выперли, с работы уволили. И если бы не ты, она бы сейчас побиралась по улицам. А ты ей еще и банковский долг простил. Конечно, она в тебя вцепилась. А ты явно не головой думаешь, а чем пониже. А Теона…
— А Теона может катиться куда подальше вместе со всеми вашими с ее матерью матримониальными планами, — резко перебил ее Дамир. — И даже не надейтесь все повторить подобное. Отец и Давид уже тоже в курсе о вашей выходке. И я искренне надеюсь, что к моему возвращению домой, вас троих уже там не будет. Иначе я за себя не ручаюсь. А ты меня знаешь, мама…
И сказано это было таким тоном, что даже мне враз не по себе стало. Собеседница вот тоже прониклась. И явно оскорбилась, банально сбросив звонок.
А ведь, если так подумать, со стороны наши с Дамиром отношения действительно выглядели не в самом приглядном свете. И я это знала и учитывала, когда соглашалась на отношения с состоятельным мужчиной. Уверена, меня не раз еще обвинят в подобном. Хоть все равно неприятно. Вдвойне неприятно, что так считают родственники моего любимого человека. Даже не удосужившись сперва со мной пообщаться, приглядеться и прочее.
— Ничего, со временем смирится. Не думай о ней, — притянул меня к себе Дамир, как и всегда, легко считав мое настроение по взгляду. — Мне плевать, кто и что думает. И ты не думай. Я тебя люблю и хочу быть лишь с тобой, ванильная. А сплетники и завистники всегда будут болтать. Даже если ты все будешь делать как надо, все равно найдут, к чему придраться, и в чем обвинить.
С этим не поспоришь.
Да и… приняла ведь уже решение.
— И я люблю тебя, — уткнулась лбом ему в плечо. — Но давай, с твоей мамой я буду встречаться только по очень большим праздникам? — попросила негромко, теребя пальцами его рубашку.
Дамир негромко рассмеялся.
— Не волнуйся, любимая, я не дам ей тебя в обиду. Никому не дам. Даже себе.
Вот тут я не удержалась от сарказма.
— Ты поэтому расписывал мне преимущества своей жизни с другой женщиной?
Да, несмотря на внешнее смирение, меня до сих пор бесило то, как он отзывался о той девице, чуть ли не красках разрисовав все прелести их совместной жизни для меня.
— Я не расписывал преимущества, — нахмурился Дамир. — Лишь перечислил то, какой по видению моей матери должна быть жена. Где в моих словах ты углядела иной смысл?
Где?
— Да везде! Что ни слово, то ее вознесение!
В мужских глазах так и светилось: «Ты это серьезно?». И наверняка с матом. Но вслух он произнес иное:
— А ещё я сказал, что такая «вознесенная» жена мне не нужна. Что я хочу тебя, свою женщину. Где ты здесь углядела обратное?
Где-где…
Сказала бы я, да не успела.
— Да у меня даже в мыслях не было! — добавил Дамир следом откровенно возмущенное.
— Зато во всем остальном — полно.
— Только если в твоем воображении, — ехидно вставил он.
— В моем воображении я все еще пинаю мешок с тобой по лестнице вниз! — снова начала заводиться.
Ну а чего он продолжает меня бесить?
Дамир… вздохнул. И кажется, опять выругался. На своем языке для разнообразия. Надо его, кстати, выучить будет. А затем:
— Я больше никогда не буду говорить в подобном ключе о других женщинах. Извини, если мои слова тебя задели. Я вовсе этого не хотел, — произнес мужчина хмуро.
Вот когда я лишилась дара речи. Совсем такого не ожидала. До этого его извинения больше походили на вынужденную меру, а сейчас до него, наконец, будто по-настоящему дошло, что он натворил. Хорошо бы. И раз так, то:
— Извинения приняты.
Хотя в голосе ноток сомнений скрыть полностью не удалось. И Дамир их, конечно же, расслышал, подозрительно прищурился, хоть и смолчал. Вместо этого вернулся к своему раннему вопросу:
— Теперь мы можем пожениться?
Кто о чем…
— Если пообещаешь больше так со мной не поступать, — сдалась.
— Такого больше не повторится, — тут же подтвердил Дамир.
— Надеюсь. Второго шанса у тебя не будет, — пробурчала, уткнувшись лбом ему в плечо.
Опять ведь все по его вышло.
Нет, можно было конечно из гордости еще поупираться, и, возможно, другая на моем месте так бы и сделала, но не я. Я не стала. И не потому, что была уверена, Дамир продолжит атаковать и не позволит просто так уйти от него. А просто… у всего есть границы. И мои, видимо, заканчивались где-то здесь. В моменте, когда сильные руки крепко обняли за плечи, а макушки коснулись мягкие губы. Наравне с этим послышалось короткое, но емкое:
— Спасибо.
Тихонечко вздохнула и прикрыла глаза в удовольствии.
Что сказать?..
У всех свои недостатки.
Мой вот носит имя Дамир.
Почти растворилась в ощущении нахлынувшего спокойствия, когда из глубины кабинета послышалось чье-то покашливание. Дамир вместе со мной слегка повернулся, чтобы можно было видеть работников ЗАГСа, о которых я за всеми признаниями опять благополучно позабыла. Зато теперь невольно задумалась о том, чтобы выбрать другой район для проведения церемонии. А то… стыдно, вот да. Но только мне одной. Дамир похожим точно не страдал.
— Уважаемые, а распишите нас, — заявил нагло, почти требованием.
И я чуть не сделала жест «рука-лицо». Все-таки гендиректор — это диагноз. Хотя вот работниц госструктуры это вообще никак не проняло.
— Заполняйте заявление, оплачивайте госпошлину, и мы обязательно вас распишем, — произнесла невозмутимо старшая из присутствующих, помолчала и добавила: — Через месяц.
Ну, епт!
Вот и Дамир не оценил.
— А если подумать? — склонил голову набок.
— Молодой человек, здесь не о чем думать. Вы оба и без того достаточно потратили наше время. Кто бардак убирать будет? Вы?..
— Ой, да… — начал Дамир.
Я тут же прижала ладонь к его губам.
— Простите меня, пожалуйста. Я сейчас же все уберу, пока мой жених оформляет заявление, — ответила за него с заискивающей улыбкой. — Правда, дорогой? — добавила с нажимом для мужчины.
Дорогой промолчал, но одарил довольно многозначительным взглядом. Только ведь я и правда виновата. Убрать за собой устроенный бардак — минимум, что я могу сделать в качестве компенсации за доставленные им неудобства.
— Вот и отлично, — согласилась работница ЗАГСа.
Дамир же был по-прежнему недоволен, благо спорить не стал. И уже через полчаса мы выходили из здания с квитанцией в руках.
— И что дальше? — застыла я на крыльце.
— А дальше… — притянул меня к своему боку Дамир. — Мы будем жить долго и счастливо, ванильная, — поцеловал в макушку.
— Обещаешь? — посмотрела на него, запрокинув голову.
— Все еще сомневаешься во мне, да? — заметно помрачнел он.
Развернулась к нему всем корпусом и обняла за талию.
— Нет. Больше нет.
Чтобы у нас ни случилось.
Да и как можно сомневаться в том, кто ради тебя готов пойти против воли родителей, испортить с ними отношения, еще и космические деньги выплатить в качестве отступных?
Вот и прижалась ближе к любимому, вдыхая родной аромат с древесными нотками парфюма.
— Хорошо, — выдохнул Дамир расслабленно. — Обещаю, ванильная, ты никогда не пожалеешь о своем сегодняшнем решении.
— Я знаю.
Как знаю и то, что мы не один раз еще столкнемся с ним лбами. Но даже зная это, я все равно ни за что не откажусь от него. И да, буду любить, как он любит меня. Ведь я…
Его ванильная девочка.
Бонус-глава
Дамир
— Ну и что мы будем с этим делать?
Она стоит передо мной. Такая смелая, воинственно настроенная, готовая отстаивать себя до победного. А ведь я не собирался к ней подкатывать. Вообще что-либо делать. Но черт дернул задать этот вопрос. Всему виной глаза. Стоило только заглянуть в них, как в небеса воспарил. И сама она вся из себя хрупкая, воздушная, словно сошедший с небес ангел. Золотистые волосы в свете цветного лазера напоминают нити радуги. Так и манят запустить в них пальцы, сжать покрепче, потянуть вниз, вынуждая их обладательницу встать передо мной на колени. Нет, не для того, чтобы унизить. Я просто хочу. Ощутить на себе ее мягкие губы. За шевелением которых неотрывно наблюдаю и едва ли полностью осознаю, что она отвечает.
Да и какая разница?
Главное, что вскоре она будет говорить совсем другое. Умолять взять ее. Кричать мое имя.
Я уже забыл, каково это, когда не просто сбрасываешь напряжение с подходящей женщиной, а наслаждаешься ею. А этой воинственной малышкой я буду очень, очень долго наслаждаться. Я бы и сейчас ее утащил в приват-комнату, но уж слишком она напряглась. Пусть расслабится. Вернется в свою стихию. Я же пока понаблюдаю за ней со стороны.
Она порхает между столами подобно легкокрылой бабочке. Улыбается всем и каждому. Но это все маска. В неземном взоре застыли печаль и усталость. Взгляд настолько пустой, что мне самому становится не по себе. А ведь еще недавно, в общении со мной, он был живым и дерзким. Куда только все ушло? И почему?
Не выдержал и набрал Ильясу — главе своей службы безопасности, велев накопать мне побольше информации о моей незнакомке. Приложенное следом фото и имя, которое я узнал от другого официанта за небольшую плату, ему в этом легко помогут. Отправил и застыл, вновь разглядывая утонченные черты ангельского личика.
Все-таки она потрясающе красива, и мне непонятно, почему этого никто не замечает. Большие глаза, маленький прямой носик, пухлые губы, похожие по форме на витиеватый лук. А молокососы проходят мимо, лишь изредка останавливая на ней свой взгляд, но не задерживая. Их больше привлекают силиконовые куклы, на лицах которых едва ли найдется что-то от их естественной красоты. Но ведутся на них, как идиоты. Хотя о чем я? С такими не нужно заморачиваться. Помани деньгами, напои, и они тебе уже вскоре в том же туалете отсосут.
А вот эта малышка…
С ней точно просто не будет.
И это… будоражило.
Представил нашу с ней борьбу, непременно в постели, в паху тут же заметно потянуло.
Вновь усмехнулся. Но уже самому себе.
Когда меня в последний раз так вело на бабу?
Не припомнить.
Да и на просто бабу это воздушное чудо никак не тянуло.
Привычное слово, но в отношении нее резануло по сознанию.
Нет, этот воинственный ангелочек слишком невинен для подобного определения. Даже девушкой не повернется язык назвать. Девочка. Да, ей идеально подходит. Как и тонкий ванильный аромат духов, который я учуял от при нашем столкновении. Сладкий, но не душащий. Легкий, ненавязчивый. Почти стертый многочисленными запахами клубного смрада. И сама она вся совсем не вяжется с этим местом.
Смешно.
А ведь я сперва решил, что специально налетела.
Сколько их таких с виду невинных, а на деле более продажных, хуже той же шлюхи?
Дохера.
Но нет.
Стоило лишь слегка надавить, как легко убедился в обратном.
Поэтому еще и отступил.
Хорошие девочки так просто не сдаются.
Да и не хотелось просто.
Не с ней.
Чем дольше следил за ней, тем больше в том убеждался.
Как и в том, что не подпустит теперь. И я сам в этом виноват. Ну что ж… значит, пойдем иным путем.
Кто-то скажет, что это принуждение, а я назову тактической уловкой. Давление — инструментом для достижения цели. И впервые в жизни цель эта — далеко не секс. Точнее он, но не только. Поэтому и решился на это глупое пари. Самый тупой поступок в жизни. С учетом, что вся ее бравада держалась на одном честном слове. Оставалось лишь слегка надавить, чтобы получить желаемое. А я вместо этого назад сдал.
Идиот, бля!
Всему виной все так же глаза, в глубине которых зияла вселенская печаль, и от которой мне дико хотелось ее избавить, заменить другими эмоциями. Да, злость — не лучшее решение. Но надо же с чего-то начинать? Тем более что это помогло.
Ох, как ярко они засияли двумя ярчайшими сапфирами.
Я даже решил, что позже обязательно куплю ей комплект украшений из этих камней. Уверен, они потрясающе будут на ней смотреться. А она — на мне. Обнаженная, со спутанными волосами, на пике своего удовольствия.
И кто бы знал, чего мне стоило оставить эти мечты при себе. Отпустить ее. Чтобы уже на следующий день торчать полночи у ее дома, не решаясь зайти. Обещал ведь. Поэтому как дебил сидел в тачке, глядя на свет в окошке. Сперва. Потом послал цветы. Которые вообще никогда не дарил ни одной женщине. Мать с сестрой не в счет. А тут… Захотелось увидеть, как она улыбается. Исключительно для меня. А увидев, понял, что не отпущу. Да, это охренеть как странно, но мне нравилось это новое чувство. Оно заряжало. Да я никогда не был настолько продуктивным, хоть и отвлекался часто на мысли о ней.
Как она там?
Чем занимается?
Все ли у нее хорошо?
— Еще немного и подумаю, что ты в нее влюбился, — подколол меня Ильяс по итогу.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Пырченкова Анастасия