И это была последняя мысль перед резким торможением.
Как никогда порадовалась ремню безопасности, которым Дамир заставил пристегнуться перед началом поездки.
— Что случилось? — выдохнула испуганно, уставившись в лобовое стекло, пытаясь разглядеть за завесой дождя хоть что-то.
Сердце колотилось как бешеное, но на первый взгляд впереди никого не было. Животное решило перебежать дорогу? Лишь бы не что похуже…
— Здесь посиди, — велел мужчина, отстегивая собственный ремень и выбираясь наружу.
Ага, он там непонятно куда пошел, а я сиди и жди?
А вдруг там все плохо?
Или какой придурок спецом под колеса бросился, чтобы денег срубить…
Еще и вооружен обязательно.
Так, стоп!
Ира, твоя фантазия уже совсем разыгралась. Зачем кому-то в дождь ехать к черту на куличики, чтобы под колеса броситься? В городе такое провернуть куда проще и не так палевно, если уж на то пошло.
Вот только Дамир не спешил возвращаться. Присел перед капотом и не вставал.
Зараза!
Вот как тут сидеть и ждать?
Не выдержала я, в общем, и тоже выбралась на улицу.
— Ну, что там? — поинтересовалась, собираясь подойти.
— Не нужно, — тут же остановил меня Дамир, чем напряг больше прежнего.
— Почему? Мы же…
“…никого не убили?” — закончила про себя.
Мысль совпала с тихим то ли писком, то ли скулежем. Не разобрала в звуках дождя и ветра точнее. Но ноги как приморозило к месту, а в голове сразу сотня картин одна другой страшнее нарисовались.
— В багажнике плед, принеси, пожалуйста, — вернул к настоящему голос мужчины.
Плед?
Зачем плед?
Но послушно отправилась за обозначенным. Серва пришлось правда заглянуть обратно в салон, чтобы открыть сам багажник, а уже после доставать сложенную вчетверо мягкую материю.
— Дамир, — позвала жалобно, остановившись у водительской дверцы, не спеша подходить, как он и сказал.
Понятия не имею, откуда во мне взялось все это послушание, но я действительно не стала подходить и смотреть на произошедшее, как он и сказал.
— Умница, — улыбнулся ободряюще Валихалов, забирая у меня плед, и поцеловал в нос. — Все хорошо. Просто раны выглядят страшнее, чем есть. Не хочу, чтобы ты переживала сильнее, чем есть.
Что ж, это вдохновило. И отчасти успокоило. Но все равно.
— Кто? — поинтересовалась, остановив его за руку, как только он собрался отойти от меня.
— Кобель. Кто-то вывез в лес и оставил. Та видимо с кем-то подралась недавно в поисках выхода к людям. Не волнуйся. Раны не глубокие. Но на теле много крови. Я его не задел, вовремя затормозил. Но он обессилен. Испугался и упал.
А, это. Всего лишь.
Не удержалась от шумного облегченного выдоха.
И решительно направилась следом за Дамиром.
— Я не настолько впечатлительная и нежная барышня, — пояснила на укоряющий взгляд.
В полуметре от капота и правда лежала собака. Овчарка, судя по окрасу. И действительно тяжело дышала и едва голову могла поднять. Видимо, на то, чтобы выбраться из леса, ушли все ее силы, а оказавшись рядом с человеком, позволила себе расслабиться. Хотя тот же человек, по-видимому, и бросил ее умирать вдали от цивилизации.
Убила бы!
Неужели нельзя было просто отдать в приют?
Зачем обрекать животное на верную гибель, да еще такую страшную?
Живодеры, а не люди.
А еще разумными существами называют себя.
Но то про себя.
На деле подошла ближе и опустилась перед псом на корточки, ласково погладив его между ушей — единственное место, где точно нет никаких ран. Дамир в это время принялся разворачивать плед, после чего накрыл им животное и поднял на руки.
— Заднюю дверцу открой, — попросил.
Но я уже и сама догадалась. Так что он еще не договорил, а я уже сделала. И сама уселась назад, чтобы придерживать зверя по дороге, дабы того не сильно мотало в пути. Хотя дорога в автомобиле Дамира, нужно сказать, едва ли ощущалась. Даже если попадались кочки. Так что весь оставшийся путь я просто ласково разговаривала с псом, беспрестанно водя пальцами между ушей.
***
Пса мы с Дамиром сдали в одну из ветеринарных клиник нашего города, где есть передержка, и где нам за небольшое вознаграждение пообещали позаботиться о нем и найти нового хозяина. Выглядел он настолько плохо, что мне его даже совестно оставлять стало. Никто не заслуживал такой участи. Быть не просто преданным любимыми людьми, а выброшенным на помойку.
— Не волнуйтесь, раны получены недавно и не так страшны, как кажется, — с улыбкой успокоила меня ветеринар. — К тому же, ваш муж велел сообщать ему о ходе лечения пса.
На моих губах растянулось жалкое подобие благодарной улыбки, пока я мысленно вздыхала. Еще когда мы вошли в клинику, они приняли нас с Дамиром за пару. Да и потом мужчина обнимал меня все то время, что осматривали пса, успокаивающе гладя по спине и приговаривая всякие нелепости.
В общем, сама виновата.
Сразу не опровергла, а теперь как-то поздновато. Да и видимся мы с присутствующими в последний раз, так что чего толку переживать? Вот я и не стала.
— Спасибо, — поблагодарила я врача и направилась на выход.
Дамир задерживался в кабинете начальника клиники. Они там вместе обсуждали цену лечения, и я решила им не мешать. А вообще сегодня мужчина меня по-настоящему удивил. Не только тем, что не прошел мимо и помог довезти собаку до клиники, а то, что готов вот так запросто выложить круглую сумму за животное, которое потом еще и другие люди заберут. Это… подкупало. И удивляло. Потому что текущее поведение мужчины никак не вязалось с тем, что он выкинул в начале нашего знакомства. Как небо и земля. Словно я с братом-близнецом общаюсь. Вот только, исходя из заметок о его жизни в интернете, близнеца у него точно нет. Есть младший брат, но вряд ли они настолько похожи, чтобы я могла их перепутать. Или нет?
— О чем задумалась, ванильная? — донеслось со спины, а затем на мою талию легла сильная рука того, о ком думала, придвигая ближе к своему боку.
— О тебе, — сказала, как есть.
Дамир вопросительно выгнул брови и усмехнулся.
— Судя по твоему лицу, это не очень хорошие мысли.
— Да нет, — призналась. — Все как раз наоборот. Настолько, что я начинаю подозревать у тебя в жизни наличие близнеца.
Он точно не такое ожидал услышать, потому как и со словами не сразу нашелся.
— И что во мне такого навело тебя на подобную мысль? — уточнил, разворачиваясь ко мне лицом, не переставая обнимать.
И снова я не стала скрывать.
— Разница в поведении. При знакомстве и последующих сутках у тебя дома ты вел себя как полнейший засранец. А потом вдруг все поменялось. И сейчас… — махнула рукой на вход в клинику позади нас.
— Хм… — озадачился Дамир.
И промолчал!
К машине повел, куда собственноручно усадил, не забыв пристегнуть ремнем безопасности.
Да блин!
Издевается что ли?
Я ведь реально сейчас поверю, что он действительно не Дамир. Или Дамир, но не тот.
Ужас какой-то!
Нельзя так с моей буйной фантазией.
А Дамир все молчал и молчал…
Даже после того, как уселся за руль и вывел автомобиль с парковки на главную дорогу, уверенно и легко вписавшись в многочисленный поток других спешащих по своим делам водителей. И когда я уже собралась переспросить, соизволил ответить:
— У меня действительно есть брат.
Все.
Аут.
Капец.
Полный.
И безоговорочный.
То есть, получалось, то утро я провела с одним братом, а потом подключился другой?!
Да вашу ж мать!
Какого хрена вообще?!
— Младший.
А?
Что?
Младший?
То есть не близнец?
Боже, какое счастье, кто бы знал!
— Даже два. Давид и Тамаз. Давид младше на два года. Тамаз на пять. И никакого близнеца. А если бы и был, я бы никогда не позволил ему к тебе прикоснуться, не сомневайся.
Я аж рассмеялась нервно, настолько мне полегчало от данного знания.Даже почти захотелось познакомиться с обоими.
Заодно удостовериться, что Дамир не соврал.
— У тебя большая семья, — сказала вместо этого. — А я одна в семье. Родители почему-то не хотели больше детей, хотя в детстве я упрашивала их “купить” мне сестричку, — хмыкнула, вспомнив моменты подобных уговоров. — Спрашивали, зачем им еще одно сокровище, когда у них уже есть самое лучшее…
Удивительно, но впервые за долгое время воспоминания не принесли боли — лишь одну светлую грусть. Возможно, давно стоило поговорить о них с кем-нибудь. Да только до Дамира не возникало особого желания, да и сейчас непонятно почему рассказываю. Раскрываюсь…
Стоило бы притормозить, наверное. Но не получалось. Заходил разговор и слова сами по себе лились наружу. И ведь мне действительно становилось легче от этого. А если вспомнить разговоры с мамой, то такое происходит, когда встречаешь своего человека. Чувствуешь его душой. Веришь безоговорочно. Знаешь, что он не предаст и не отдаст тебя. Никому и никогда. Даже смерти. Но папа вот отдал. Или нет?
Можно ли считать их общую мгновенную смерть тем, что они даже по ту сторону до сих пор вместе?
Я бы очень хотела, чтобы так оно и было. Но вот вписывается ли Дамир в обозначенные мамой критерии — вопрос. Хотя в это верить мне бы тоже очень хотелось. Ведь глупо отрицать теперь, что это всего лишь секс. Между нами — только секс. Не так это. Надеюсь…
Автомобиль вдруг резко затормозил на обочине посреди дороги. Но прежде чем я успела осознать и поинтересоваться, что случилось, Дамир отстегнул свой и мой ремень безопасности, после чего ухватил меня за ближний к нему локоть и перетащил к себе на колени.
— Что ты…
— Тшшш… — шепнул, прижимая к себе.
Крепко-крепко.
Закрыв собою обзор на окружающую действительность. Оставив меня с ощущением нужности и правильности. А царящая в душе тьма, жрущая изнутри все эти годы, вдруг отступила, оставив на своем месте легкость и… слезы. Не знаю, откуда они взялись, но совершенно точно не желали останавливаться. И я, вцепившись в одежду Дамира, позорно сдавалась своей слабости. Впервые за долгое время. Плакала и плакала, избавляясь таким образом от засевшей щепкой в сердце боли. Негатив заменяли благодарность и нежность.
Дамир стал тем самым единственно нужным лучом света, изгнавшим мрак из всех закоулков души. И мой последующий порыв оказался наполнен им же, когда я потянулась к мужским губам для поцелуя. И…
В стекло дверцы с водительской стороны постучали.
Возможно, ни я, ни Дамир не обратили бы на это внимания, но стук повторился, и уже куда настойчивей и громче.
Чтоб этого помешавшего пинком, да через колено и прямо мордой об асфальт.
Наверное, я бы даже ляпнула на эмоциях нечто подобное, но в глаза бросилась полицейская форма и полосатый жезл.
Ну… упс, что ли?
Отчего-то стало смешно, стоило только представить, как наша остановка и действия выглядели со стороны. А еще ни капельки не стыдно. Наоборот, было слишком хорошо, чтобы портить себе настроение подобной мелочью. В крови бурлила эйфория, настолько яркая и беспощадная, что вместо виноватого выражения я широко и радостно улыбнулась служащему госорганов. Жаль того не проняло. И Дамир так и не отпустил и самой не позволил пересесть. Прижал крепче к себе. Вот здесь я предпочла смущенно спрятать лицо на мужском плече. А то несколько неудобно стало под угрюмым взором полицейского.
— Младший лейтенант Комаров, разрешите ваши документы, — представился он, как только Дамир опустил стекло.
— Ну-ка, ванильная, прогнись немного в спинке, — попросил Дамир, почти уложив меня спиной на руль.
И пока я краснела от двойного смысла его слов и действий, достал из бардачка обозначенное и отдал его офицеру в форме. Правда, тот как взглянул на них, поубавил уверенности. Я прям и сама растерялась.
— Что ж вы так, господин Валихалов, прямо на дороге. Уж довезли бы девушку до дома сперва. А то ж… семьи с детьми ездят…
Вот зачем?
Он это сказал…
Про детей.
Опять я покраснела.
Ужас какой-то.
И вспомнила кое о чем еще.
О том, что мне стоит зайти в аптеку. Сегодня же. Сейчас же. Во избежании тех самых детей. К которым я пока точно не готова. Ни морально, ни как-то еще.
Так что следующим пунктом в нашей поездке стала действительно аптека. Точнее, я попросила остановиться возле ближайшей. И так как Дамиру в этот момент неудачно позвонили, то направилась туда одна. Правда прежде чем выйти из машины, Дамир остановил меня за руку, а затем в мою ладонь легла его банковская карта.
— Пять, три, восемь, семь, — произнес, после чего отпустил, а я выбралась наружу. — И зонт купи! Не мокни под дождем!
К слову дождь уже заметно утих и теперь едва моросил, так что зонт не особо был нужен, но спорить я не стала. Как и не сообщила, для чего мне нужно в аптеку. Зачем? Меньше знаешь, крепче спится. Мне — в первую очередь. И карточкой чужой я пользоваться не стала. Да, запасов в копилке у меня кот наплакал, но да ладно. Не на ерунду трачу. Правда вот Дамир моего рвения почему-то не оценил. Я не успела усесться в салон, как мне прилетела предъява.
— Почему не воспользовалась моей картой?
И смотрел так, словно душу сканировал, будто я преступник на допросе.
Что за фигня?
— Потому что привыкла платить за себя сама, — все же ответила по существу.
— И что купила?
И снова этот взгляд, выворачивающий душу, сканирующий все потаенные уголки той. Враз перехотелось признаваться в правде. И вообще, лучшая защита — это нападение.
— Кое-что по женской части. Это что, допрос? — прищурилась.
— Нет. Я хочу понять, что творится в твоей красивой головке, и почему ты отказалась от моих денег.
Серьезно не понимает?
Или просто не отказывали ни разу до этого?
— А с чего я должна на них соглашаться? — задала встречный вопрос. — Да, мы приятно с тобой проводим время, но друг другу мы при этом всем все равно никто. Пройдет пара недель и каждый из нас пойдет своей дорогой. И прежде чем ты начнешь возражать, подумай. Я ведь права, Дамир. Сколько их было до меня? Полно. И также полно их будет после. И я не хочу быть одной из них. Думай обо мне, что хочешь, но на роль содержанки я не подписывала…
Не договорила. Мужские пальцы до боли сжали подбородок, вынудив замолчать.
— А теперь ты послушай меня, девочка. Ты сама согласилась на эти отношения. И не припомню, чтобы ты об этом сожалела. Так к чему теперь эти брыкания? Что плохого в том, что я плачу за свою женщину? В конце концов, я мужчина. А ты должна…
— Если ты сейчас скажешь, что мое место у плиты, я тебе врежу, — процедила сквозь зубы, не скрывая злости.
И что, что мужчина? За себя я способна и сама заплатить, тем более за такого рода вещи.
— Вообще-то я хотел сказать, что на данном этапе твое главное занятие — учеба и практика. С учетом, что все свое оставшееся свободное время ты будешь посвящать мне, на работу времени у тебя не останется. Будешь из гордости голодать?
— А с чего ты решил, что я буду голодать? Не буду, не переживай, и все свои обязанности буду исполнять, как надо, раз тебя это так волнует.
О последних словах пожалела почти сразу, но сказанного не вернешь, и мне оставалось только ждать. А Дамир… как взбесился.
— Обязанности, значит? — прорычал подобно зверю.
В светлых глазах не осталось ничего теплого и разумного. Нет, Дамир ничего такого мне не сделал. Даже не притронулся. Зато расстегнул брюки.
— Что ж, выполняй! — заявил с мрачной ухмылкой, приспустив одежду, высвобождая уже твердый член.
Да чтоб тебя!
Или правильнее сказать — меня.
Нафига я ляпнула эту глупость?
Ведь вовсе так не считаю.
Язык мой — враг мой.
— А давай мы оба успокоимся и нормально поговорим? — предложила миролюбиво, стараясь смотреть исключительно ему в глаза.
Выходило паршиво. Взгляд то и дело съезжал вниз, где на самом кончике головки блестела капля проступившего семени.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Пырченкова Анастасия