— Хочешь? — шепнул он.
— Да…
То ли ему, то ли своим желаниям.
— Отлично! Можешь приступать.
Не сразу я сообразила, что к чему. Что эта наглая образина меня попросту раззадорила и кинула.
В общем, сам напросился!
Воду в таз Дамир наливал из маленького кранчика и разбавлял с холодной сам. Не забыл и мочалку намылить, прежде чем передать ее мне. Приняла я ее безропотно и за дело взялась со всевозможным энтузиазмом. Поначалу. А вот потом…
Засмотрелась.
Забылась.
Уж слишком призывно выглядела смуглая кожа с капельками воды в неярком свете одинокой лампочки под потолком.
Ладони отдельно от разума принялись вести по смуглой коже медленнее и мягче. Шея, накачанные плечи, спина, грудь, живот с кубиками пресса, стоящий колом член…
Мочалка оказалась позабыта. Слишком сильно кололо пальцы в желании полноценного контакта, чтобы отказывать себе в такой малости. Вдавливающими движениями я прошлась ими по каждой мышце, чувствуя, как Дамир вздрагивает всем телом от каждого моего действия, а дыхание заметно тяжелеет. Он сжал кулаки, силясь удержать себя в рамках, но стоило мне опять опуститься перед ним на колени, как тут же вцепился пальцами в мои волосы. Почти до боли потянул назад, вынуждая запрокинуть голову.
Глаза в глаза.
Серые облака против голубого льда, в которых все больше ширилась бездна.
— Отпусти, — прошептала едва слышно, массирующими движениями проходясь по его ягодицам.
Рука в моих волосах сжалась сильнее, на лице Дамира отразилась борьба, но по итогу он все же послушался, разжал свои пальцы и убрал их из моих волос.
Эта уступка разлилась в моей груди теплом. Видела же, как сложно она ему далась. Но пересилил себя. Ради меня. В ответ я тоже убрала свои руки, заведя их за спину. И судя по тому, как ахнул зрачок в мужских глазах, окончательно скрыв цвет радужки, правильно сделала. Может Дамиру и нравилась моя сила воли, но покорность в женщинах его все же заводила сильнее. Что ж, мне не сложно в некоторых моментах уступить. Тем более, если это и самой принесет удовольствие.
Все также глядя на Дамира снизу-вверх, подалась вперед, обхватывая губами головку его члена. И есть в этом что-то особенно привлекательное — видеть, как твой мужчина мечется, желает перехватить инициативу и не делает этого. Только сильнее, до хруста суставов, сжимает кулаки. Не выдерживает и прикрывает глаза, подаваясь бедрами навстречу, наслаждаясь происходящим не меньше моего. И это Дамир еще не в курсе, что с бывшим я никогда не была столь откровенна… Нет, секс с Костей был неплох, но и такого фейерверка чувств, как с Валихаловым, я с ним не испытывала.
Дамир же…
Ему действительно хотелось дарить удовольствие. Потому что я знала, взамен получу не меньше и далеко не просто “спасибо, мне было хорошо, давай повторим”, а нечто гораздо большее. Именно поэтому скользила языком и губами по твердой плоти, тихо и беззастенчиво постанывая. При всем при этом я не забывала о своей цели. Пришлось правда постараться, чтобы подгадать момент, все же раньше я такого не вытворяла. Сам Дамир и помог, не выдержав и потянувшись ко мне. Перехватила его сразу за оба запястья.
— Хочешь? — прошептала, облизнувшись.
— Да… — произнес он зачарованно.
— Тогда… — кончиком языка лизнула центр головки. — Помоги себе сам!
И пока мужик не опомнился, вскочила и побежала прочь из бани.
***
Ветер пробрал до мурашек, а дождь намочил в считанные мгновения. Но после банной жары, такая прохлада только взбодрила. Как и мужской окрик в спину. Злой. Предвкушающий. Обещающий.
— Ирина!
С губ слетел веселый смешок, и я прибавила в скорости.
Да, он обязательно меня догонит и поймает.
Но не сейчас…
Или сейчас, но не так.
Стоило ему ко мне приблизиться, как я тут же свернула с главной тропинки в кусты. И это стало моей ошибкой. Совсем забыла, что я обнажена, и острые ветки кустов неприятно царапнули нежную кожу, когда я вбежала прямо в них. Вынужденно притормозила, зашипев от неприятных ощущений. Неудивительно, что Дамир меня тут же поймал в свои объятия.
— Попалась, — шепнул на ушко, после чего развернул к себе лицом. — На чем мы там остановились? — поинтересовался деланно задумчиво, осматривая пристальным взглядом.
— Ты собирался помыться, — охотно напомнила я ему.
— Нет, ванильная, — покачал он головой. — Ты! Собиралась меня помыть… — поправил с усмешкой. — Но сбежала, — добавил многозначительно, скользя руками по моему телу, пробуждая еще большую дрожь в теле.
Мне нравились его прикосновения. Настойчивые, уверенные, будоражащие. До головокружения. Я и сама, несмотря на раннюю выходку, то и дело прикасаясь к мужским плечам и груди. Не могла не трогать. Я как тот самый давний путник пустыни, добравшийся до водоема с пресной водой, никак не могла насытиться нашей с ним близостью. И вместе с тем мне нравилось его дразнить. Видеть, как в льдисто-голубых глазах вспыхивает страсть. Дикая. Животная. Порочная. Необузданная. Как сейчас.
— Разве сбежала? — прошептала, поднимаясь на носочки и скользя ладонями с груди на шею, обнимая обеими руками. — Уверяю тебя, мой кофейный мальчик, — припомнила то, как назвала его в наше первое пробуждение, после спора, — хотела бы действительно сбежать, сделала бы это, и ты бы меня не скоро нашел, — дополнила в самые губы, мягко царапая мужской затылок. — Если бы вообще нашел…
Дамир шумно выдохнул и улыбнулся, стискивая крепче в своих объятиях.
— Нашел бы, — заверил твердым голосом, полным обещания. — Я всегда тебя найду, ванильная девочка. Тебе от меня никуда не скрыться.
— Ловлю на слове, — выдохнула, прижимаясь лбом к его лбу.
Дождевая вода течет по нам ручьем, застилает зрение, оставляя на коже свою прохладу, но мне все равно. Я как зачарованная смотрю в бездну светлых глаз Дамира и понимаю, что пропадаю. Вязну во всем этом. В самом мужчине. Так долго запрещала себе даже думать о нем в подобном ключе, что теперь, опустив все барьеры, меня конкретно кроет. Умом понимаю, что так нельзя, потом будет, ой, как больно, но сердце не желает слушать рассудок. Оно бьется в унисон с другим, ни на мгновение не хочет менять свой темп и успокаиваться. Порабощает волю. И я сдаюсь. Тянусь к мужским губам, прикрываю глаза и растворяюсь в алчной потребности чувствовать.
— Девочка моя. Ирина…
И то, как Дамир произносит мое имя, есть что-то волшебное. Вмиг пробирает до мурашек. А может дело в самом голосе, наполненном нежностью и той же потребностью, что бурлит во мне самой. А может я все себе придумываю. Не важно. Пусть он только продолжает дарить мне свое тепло, согревающее душу. Целует, как в последний раз. Обнимает, как если бы я и правда собиралась от него уйти. Заражает своим безумием. И я опять не я. Не та, кого знала на протяжение больше двадцати лет. Другая. Новая. Свихнувшаяся на фоне буйства гормонов и чувств.
— Скажи еще раз, — почти умоляю.
— Девочка, красивая, моя…
Его слова сопровождает моя окончательная капитуляция. Дамир подхватывает под бедра и приподнимает, вынуждает обхватить его ногами за талию. Два шага и я прижата спиной к шершавому стволу какого-то дерева. Спину неприятно царапает, но я почти не ощущаю. Куда ярче чувствуются поцелуи на щеках и шее. Везде, куда дотягивается Дамир. Широкие ладони сжимают мои ягодицы, а пальцы задевают давно влажную плоть, выбивая из груди стон наслаждения. И будто не было ничего в бане. И до нее. Прошлое смазывается, как и окружающий мир, когда его член вторгается в меня одним толчком.
— Боже… — срывается с губ вместе с продолжительным стоном.
Дамир замирает лишь на мгновение, давая привыкнуть, после чего как с ума сходит. И меня за собой утягивает. Двигается грубо, быстро, глубоко. До криков с моей стороны и сорванного дыхания. При этом ни на минуту не прекращает целовать. Сильнее вжимает меня в ствол дерева, ускоряет движение. Я уже едва дышу и отказываюсь воспринимать реальность как нечто адекватное. Сейчас в моем мире царит один Дамир. Вбивается в меня все быстрее и глубже, на грани грубости. По нам все также течет вода, но мы оба ничего из этого не замечаем. Гром скрывает мои крики удовольствия. И лишь на пике оргазма я запрокидываю голову и смотрю в освещенное молнией небо. Так и меня в этот момент половинит. И нет ничего кроме растекающегося по венам наслаждения от нашего единения.— Блядь! — слышу хриплое над ухом, пока мужчина толкается в меня в последний раз, после чего на мой живот выстреливает горячая сперма.
Идеально!
А еще думаю о том, что стоит вернуться к потреблению противозачаточных. После расставания с Костей на фоне похорон бабушки я о них совсем забыла, а потом и не нужны они больше были. Не до отношений мне стало. Пока не появился Дамир в моей жизни. Теперь вновь придется возродить привычку травить себя химией во избежание ненужных нам обоим последствий.
Или не обоим…
— Когда-нибудь я обязательно кончу в тебя, ванильная. И не один раз.
Я от такого заявления аж вдохом подавилась. И лишний раз уверилась, что правильно о противозачаточных подумала. Достаточно только вспомнить наш с ним разговор о детях во вторую первую встречу. Сам Дамир явно не видел в своих словах ничего особенного, потому что вновь принялся меня целовать. Тягуче-медленно, долго, вновь постепенно выдворяя из моего разума всякую ересь, зарождая желание поверить всем его словам. Как если бы не просто сказал, а в любви признался. Именно поэтому смолчала. Не хотелось портить момент подобными разговорами. К тому же, чем дольше времени проходило, тем сильнее начинала болеть спина.
— Дамир, — позвала мужчину, поняв, что он совсем не собирается меня так скоро выпускать из рук.
— Если ты сейчас скажешь, что жалеешь, клянусь, мы сейчас же отправимся в ЗАГС.
Что я там говорила про подавилась?
Забудьте!
Вот когда я действительно подавилась!
И воздухом, и мыслями.
Последних вообще не осталось.
Я только и могла, что смотреть на Дамира и хлопать ресницами.
А бес за спиной так и толкал проверить мужчину на серьезность заявления.
Конечно же, ничего такого я делать не стала. Ну нафиг! Не готова я к подобного рода последствиям. С этого мужчины и правда ведь станется сделать нечто подобное. Может мы и мало знакомы, но одно я уяснила себе очень хорошо: Дамир не разбрасывается горскими словами. Сказал — сделал. А значит, молчим в тряпочку и продолжаем просто наслаждаться моментом, раз уж так вышло все.
— Вообще-то я хотела сказать, что у меня болит спина.
Лучше бы молчала!
Дамир сразу же напрягся, нахмурился, поставил меня на ноги, развернул к себе спиной и выругался на незнакомом языке.
— Прости, — повинился уже вслух.
Прежде чем я успела среагировать и успокоить его, заверив, что все не так уж и плохо, он поднял меня на руки и понес обратно в баню, где усадил на низкую лавочку у выхода. Парная к этому времени сильнее прогрелась, отчего дышать было почти невыносимо, но я не стала ныть по этому поводу. Но воздух хватала теперь больше ртом, настолько обжигающе горячим он казался с непривычки.
— Развернись, — то ли попросил, то ли приказал он, но я не стала спорить, сделав, как он хотел.
И тут же недовольно зашипела, когда моей спины коснулась вода. Так сильно защипало.
— Прости, — повторно повинился Дамир, подув на раны, приглушая неприятные ощущения.
И кажется, действительно переживал, что все так вышло. Глупости как по мне, если честно. О том и сообщила.
— Ерунда. Всего лишь мелкие царапины. Через час и не вспомню о них. К тому же… — здесь я взяла паузу, чтобы обернуться к нему, как можно аккуратней, чтобы не тревожить спину лишний раз. — Оно того стоило, — шепнула, подмигнув.
Вся озабоченность моим состоянием слетела с Дамира, как не бывало.
— Стоило? — подался он ближе ко мне. — То есть согласна пойти и повторить?
Представила. Сглотнула. В горле резко пересохло. И стало жарче и душнее прежнего. И почти согласилась с его словами. Почти. Неудачное шевеление напомнило о том, что сейчас такие эксперименты точно не стоит воплощать в жизнь. И не я одна это заметила.
— Пожалуй, отложим это до лучших времен, — ухмыльнулся Дамир невесело. — Нужно промыть и обработать раны. В машине должна быть аптечка…
А меня повело от такой неприкрытой заботы. Костя бы даже не предложил подобного, а если бы и начал делать, то с неохотой. Впрочем, Косте бы я и не сказала о боли в спине. Не подумала бы даже.
В общем, не дала я Дамиру договорить, подалась вперед и прижалась губами к его жадным поцелуем, вкладывая в свой порыв всю испытываемую мною к нему благодарность.
Дамир закономерно растерялся в первое мгновение, во второе — меня затопило его не менее жадным ответом. Но даже так он старался быть как можно более аккуратным. И поцелуй первым прервал.
— Нужно обработать раны, — шепнул, прижавшись лбом к моему.
— Угу, — согласилась я с ним по-своему, прикрыв глаза, чувствуя как в душе разливается тепло и радость.
Может мужчина и действовал бесчестным путем, чтобы получить меня, но нельзя не замечать, с каким трепетом он ко мне относился. Такое не сыграешь. Тем более что и нужды в подобной игре нет, не при наших потребительских отношениях, а забота есть.
Все-таки Дамир Валихалов очень странный мужчина. Но кажется, действительно начинает мне нравиться по-настоящему. А дальше… будь, что будет.
***
За окном все еще хмурится, дует прохладный ветер и крапает редкий дождик. По лобовому стеклу автомобиля то и дело скользят дворники, стирая с него мешающие обзору капли влаги. Но внутри салона автомобиля Дамира тепло и спокойно. Размеренная езда погружает обратно в сон, несмотря на обеденное время.
Не выспалась, да. Нет, не потому что Дамир всю ночь мучил меня ласками. Как раз нет. Моя спина стала для мужчины важнее всех плотских удовольствий. Так что до поздней ночи мы рисовали. Точнее, карандашом по бумаге водила я, а Дамир смотрел и шутливо комментировал все подряд, отчего вместо дела я постоянно хихикала. А он того и ждал, сразу подсовывал мне в рот кусочки оставшегося плова и непонятно откуда взявшегося пирога с мясом. Спасибо, не на сухую, а вместе с чаем.
По итогу вместо рисунка у меня получилось безобразное нечто, и в отместку я нарисовала Дамира в жанре карикатуры. Теперь его лицо украшало край лобового стекла с пассажирской стороны, и я с улыбкой любовалась произведением своего искусства.
Конечно же, меня за это накажут. Потом. Дамир пообещал придумать что-нибудь очень жестокое. Но я ему не верила, а потому предвкушала нечто волнительное и приятное.
На такой приятной ноте я и зависала до этой минуты.
В салоне царила тишина, но уютная, когда вам не нужны никакие беседы, а достаточно мимолетных взглядов, что говорили куда громче слов. Но кое-что я все же сделала — потянулась к магнитоле и включила музыку. Вокруг разлилась до боли знакомая мелодия. Ровно на том моменте, на котором я ее вчера отключила.
— Тебе же не нравится, — тут же заметил Дамир своим глубоким бархатистым голосом, от которого по коже вновь побежали мурашки.
Все-таки это чертовски странно, как он влияет на меня, ничего не делая…
Наверное, поэтому решила открыться и доверить ему свою маленькую тайну прошлого. На самом деле никакая это не тайна, но я о таком даже девочкам своим не рассказывала. А ему вот захотелось.
— Нравится, — призналась, прикрыв глаза на мгновение, пропитываясь звуками из динамиков. — Лунная соната не может не нравиться. Просто… это любимая мелодия моей мамы, — пояснила своё вчерашнее поведение с грустным вздохом, а на непонимающий взгляд добавила: — Я ее не слушала со дня ее смерти. Не могла. И я совсем не ожидала, что ты слушаешь классику. Извини за мою реакцию. Я просто… Знаю, прошло уже пять лет со дня их смерти, но все равно до конца так и не отпустило, — улыбнулась виновато.
Дамир ответил не сразу. Перехватил мою ладонь и поднес к своим губам, оставляя на тыльной стороне невидимый отпечаток поцелуя.
— Мне жаль, — добавил вслух. — Дети не должны терять родителей в столь раннем возрасте.
И опять эта странная реакция на того, кого почти не знаешь…
Словно не к ладони прикоснулся, а на сердце ожог оставил, отчего на душе заметно потеплело.
Хорошо, Дамир на меня больше не смотрел, вернул внимание дороге, и не заметил мою очередную слабость по отношению к нему. Зато я продолжала смотреть и любоваться им. Если в сторону Архипо-Осиповки он вел себя сдержанно и тщательно контролировал эмоции, то сейчас в чертах его лица и всей позе царила расслабленность и своего рода ленность. Он и скорость не поднимал выше шестидесяти километров. Сомневаюсь, что из-за дождя. Что вызывало улыбку. Приятно знать, что с тобой не желают подольше расставаться. Да еще такой занятой человек, как Валихалов.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Пырченкова Анастасия